EssencE

Тихо. Звеняще тихо. Ей безумно хотелось сбежать от этой тишины. Это не было тайной, ведь сбежать ей хотелось уже довольно-таки давно. Как только её туфли коснулись этого дорогущего пола, как только её проводили в спальню эльфы, и уж тем более теперь, когда она сидит за столом в кругу всего семейства Малфоев, словно кусок мяса, брошенный на растерзание. Никто не притрагивался к еде, её и саму тошнило, но всё же, что за драматическое представление решила устроить эта семейка, играя в молчанку? Ещё пару минут такого гробового молчания и можно будет отправлять её вслед за Забини с Финниганом. Хотелось крикнуть, истерически рассмеяться, разбить эту тарелку, над которой старались эльфы, о голову Малфоя, сделать что угодно, дабы разрушить весь этот цирк. Она мельком глянула на Малфоя по правую от себя руку, тот сидел с самым невозмутимым видом, который она когда-либо видела у него, он смотрел в сторону, по всей видимости, на своего отца, сама Гермиона даже не думала поднимать свой взгляд туда. Ей было легче от мысли, что Люциус Малфой забудет о её существовании вовсе и они не будут пересекаться до конца каникул в его собственном доме. Ей хватило пламенного приветствия, и она надеялась только на такое же скорое отбытие. Однако, Люциус что-то не торопился её выгонять и это наводило не на самые радужные мысли, вот уж в ком она не сомневалась и была уверена, так это в Люциусе и его отвратительных взглядах, и что мы видим: она не только смогла переступить порог этого дома, но ещё и сидит со всем семейством за одним столом, будто её всегда приглашают заглянуть на чаёк к Малфоям. Абсурдно, но, возможно, Гарри слегка преувеличивал, когда говорил о том, что её ждет чуть ли не с порога проклятие в лоб, с другой стороны, она и сама знакома с таким человеком, как Люциус Малфой, он не стал бы терпеть её общество без острой на то необходимости. Вот только, что ему могло быть нужно от неё? — Мисс Грейнджер, — Гермиона дёрнулась на звук своего имени из уст Нарциссы. Рука чуть было не потянулась к палочке. Нервы совсем сдавали, раз она уже ждёт нападения со всех сторон. Ей пришлось сделать вид, что она поправляет юбку, изображая на своём лице крайнюю заинтересованность. — Я знаю, что вы, как и мой сын, должны будете уже скоро сдавать экзамены, каковы ваши планы на дальнейшее будущее? Ради чего она сейчас спрашивает об этом? С чего бы вообще Миссис Малфой интересоваться её планами на жизнь спрашивается, если она не разделяет стремлений своего сына, и её, как его потенциальную партнёршу уж точно не жалует. Нарцисса либо притворялась, либо действительно решила разрядить обстановку праздной беседой. Гермиона ощущала, как Люциус Малфой уставился на неё, ожидая ответа, готовый сорваться с места, а может и не только, настолько его лицо багровело. — Я стремлюсь занять должность в министерстве, как и большинство волшебников. — Гермиона держалась даже хорошо, по её мнению, пока в этот внезапно начавшийся диалог никто не встрянет, всё может кончиться не так уж плохо. Вот только, как на зло, за столом сидели, как минимум, двое упрямых и самых напыщенных личностей, с которыми ей приходилось иметь дело, и оба к тому же являлись друг другу родственниками, что только подогревало враждебный настрой. — Министерство? — Люциус фыркнул, как самая настоящая собака, и она поняла, что ждать от этого ужина хорошего окончания не придётся, он заранее был провальным, как только все они собрались за одним столом. — Ваше самомнение похвально, однако, вы путаете амбиции с реальными, возможными для вас, — сказал он это не из вежливости к ней, а чтобы подчеркнуть, что такие, как она, низший сорт, племя дикарей, — целями. Её всю скрутило внутри. Они говорили об этом с Малфоем, нужно постараться терпеть такие выпады, ничего не поменяется в конце концов, если она сейчас начнёт доказывать обратное. Такие, как Люциус Малфой, не меняются. Она натянула самую хвалёную улыбку из своего арсенала, показывая излишнюю признательность. — Вы так считаете? Он не шелохнулся, однако глаза его сузилсь, показывая, насколько сильно он сейчас изучает её реакцию. Такая реакция, как у неё, ему явно не понравилась. — Вы, несомненно, достигли многих успехов в познании магического мира, но всё же не являетесь его частью, чтобы возглавить магическое сообщество. — Она наконец встретила ярый взгляд и даже не вздрогнула. Внутри неё горело противостояние между тем, чтобы промолчать или всё-таки доказать свою правоту. Она постаралась напомнить себе, что этот спор ни к чему не приведёт, но эмоции начинали брать над ней верх. — Ваши корни только испортят всё, да и кто позволит Вам. — он особенно выделил это слово. — пробиться туда, где таким, как вы, не место. Руки сами сжались в кулаки. Ей нужно было не приезжать сюда, сбежать, когда была такая возможность. Она снова посмотрела на Малфоя, ища в его лице непонятно что. Он всё также спокойно сидел, не обращая никакого внимания ни на неё, ни на своего отца, полностью уйдя в себя. О чём, Мерлин его дери, он сейчас думал? Зачем она вообще терпит? Её прямыми словами мешают с дерьмом, а она, как тряпка, только терпит из-за чего? Потому что это его семья? Ей нет никакого дела до его семьи, она не собирается тут оставаться. Её глаза снова зацепились за главу этого чертового семейства, который слегка оскалился. — Таким, как я? Это каким же? — спокойствие в голосе не сходилось с тем, что рисовалось на её лице. Люциус понял, что она уже на пределе. — Если вам будет угодно называть всё своими именами, маглорожденным. Нет, никогда ей не справиться с самоконтролем в присутствии этого урода. — Я считаю, что смогу занять должность, благодаря своим заслугам, а не деньгам и родословной, потому как, чтобы чем-то управлять, нужно иметь прежде всего мозги и определенные способности, чем вы, видимо, похвастать не в состоянии, раз кичитесь своим чистокровием. — Он весь аж скислился, хмуря брови. Мерлин, ей доставляет истинное удовольствие выводить этого высокомерного засранца из себя, как бы она не пыталась убедить себя в том, что просто отстаивает свои границы. Видеть это выражение лица, словно бальзам на душу, почти также приятно, как выводить Малфоя, когда тот напрашивается. — Высокомерно и не учтиво, — ответил Люциус, а затем обратился к своему ненаглядному сыну, который не обращал никакого внимания на этот разговор, поедая содержимое в тарелке. Вот уж, кто действительно преисполнился. — Такую жену ты себе пророчешь, сын? Жену? У Гермионы открылся было рот, чтобы что-то сказать, а затем закрылся от понимания, что она слишком опешила, чтобы вообще говорить. Выглядело это со стороны, как рыбьи повадки. С каких пор они говорят о женитьбе? Почему она не в курсе об этом разговоре. Люциус поднял на неё свои хищные глаза, и она сразу же нашлась, что выдать ему с его внезапными выпадами. — Всё в традициях семьи Малфой, я полагаю. — она позволила себе скопировать ухмылку, которую Люциус слишком хорошо знал. — И с чего вы решили, что я собираюсь выходить замуж за вашего сына? — Гермиона чуть ли не смеялась со всей абсурдности ситуации, хотя скорее это было что-то истерическое уже. — Я ещё не настолько отчаялась. Он приподнялся из-за стола, опираясь на него ладонями и гневно произнёс: — Так это отчаяние вам помогло соблазнить его? — Я никого не соблазняла. — Гермиона вскочила вслед за ним, не собираясь молчать. После всего они ещё умудряются обвинять её. Да, Малфой не хотел этого, но ведь и она не пылала желанием затащить его в постель. Ей вообще была противна мысль поддаваться сущностям, но вот случилось, они стали жертвами обстоятельств и в этом решили обвинить почему-то только её. Гермиона снова мимолётом посмотрела на Малфоя, который уже раз, тот находился будто в какой-то прострации, и где вся его вспыльчивость, или он такой резвый только в её компании. — И раз уж вы заговорили об этом, то это меня сюда приволокли, это меня заставили находиться здесь против моей на то воли, чтобы познакомить с таким хамом, как вы. Я не просила этого, моё отчаяние не толкнуло меня посмотреть на вас с новой стороны, потому как ваши замашки не меняются, и для меня вы не более чем бельмо на глазу, желания притворяться радушной с таким отношением ко мне пропало, как и мой аппетит, спасибо за ужин. — Вы не знаете границ, мисс Грейнджер. — строго отреагировала Нарцисса, о которой Гермиона уже и позабыла. Больше она не строила из себя дружелюбность, смотря на неё также, как и её муж. Что ж, она тоже не собиралась. — А у вашего мужа они есть? — Люциус весь воспылал. — Равно, как и у сына? — она повернулась к Драко, но тот всё также продолжал ужинать, словно сейчас перед ним не разыгрывался самый настоящий скандал. Нет, ей всё это надоело. Он притащил её сюда, как мешок какой-то и просто кинул, мол, вот сожрите её с потрохами, пока я просто посмотрю на это, даже не участвуя. Гермиона снова посмотрела на Люциуса, пора было использовать тот план, ради которого она сюда и заявилась. — Если вы не желаете меня видеть подле вашего сына, то я сейчас же покину Мэнор. И более никогда не потревожу вашу семью, словно этого всего не было. Люциус расхохотался, злобно и надрывно, что у Гермионы сердце ушло в пятки от этого звука. Так смеются сумасшедшие. Нарцисса, также как и Гермиона, тревожно смотрела на своего мужа. — Вы не можете теперь так просто покинуть нас, дорогая. — Гермиона поёжилась от этого ласкового слова из его уст. — Раз уж вы оказались предназначены друг другу, теперь придётся с этим мириться. Мириться? — Мы не можем терпеть друг друга, вы не выносите саму мысль об этом, так как нам мириться со всем? Из этого с самого начала ничего не могло получиться, о каком смирении вы говорите? Люциус смотрел так довольно, что она подумала, будто невольно начала хвалить его за всё им сказанное. — Драко, ты не хочешь поделиться с ней своими планами? Он наконец соизволил открыть свой рот. — Как я уже говорил отцу, мы с Грейнджер поженимся, вопрос решенный. Он сошел с ума. Гермиона чувствовала себя обманутой. Хотя с чего она вообще решила, что Малфой будет на её стороне, когда соглашалась на всё это. Последний человек, которому ей стоило начать доверять. Она уже приготовилась отвергнуть такое предложение руки и сердца, как Люциус опередил её. — Этому не бывать. Она может быть твоей любовницей, но женой никогда. Тут до неё дошло, что тут происходит. Ради чего ему вообще вздумалось её сюда привезти и ради чего эта семейка терпела её общество. Ярость захлестнула её легкие так сильно, что было больно дышать. — Вы предлагаете мне, как какой-то безвольной кукле, — голос срывался от переизбытка чувств, — обслуживать вашего сына всю жизнь, пока он сам будет творить всё, что ему заблагорассудится? — Она не верила, что произнесла это. Всё, хватит с неё. Гермиона отодвинула ногой стул и развернулась, чтобы уйти, она уже продумала, как будет писать Гарри письмо, чтобы он её забрал отсюда или, если потребуется, дойдёт пешком, в конце концов за пределами территории Мэнора трансгрессия должна была действовать. Руку обожгло, а тело потянули с силой назад, что она чуть не упала прямо на стол. Её глаза нашли пальцы Малфоя, которые впились в её локоть, и она была готова заколдовать его, потянувшись другой рукой за палочкой, однако, Люциус и Нарцисса ей такое не простят, поэтому пришлось подавить глупый порыв. — Сядь. — Он даже не смотрел на неё, продолжая держать в другой руке бокал, явно смакуя то, что в нём было. — Я не собираюсь здесь оставаться. — она ещё раз дернулась, и он сильнее сжал её руку, так чтобы она оставалась на месте, а затем дёрнул на себя, наклоняясь к её уху. — Прекрати вестись на этот спектакль и сядь. — её слегка окутал его феромон, но и этого хватило, чтобы догадаться, насколько Малфою тяжело даётся сейчас сдерживаться свою злость. Гермиону шатнуло в сторону, руки задрожали, всё тело обдало холодом. Такое она уже когда-то чувствовала. Еле устояв, она всё же послушалась и села обратно, притихнув. Он отпустил её руку и продолжил делать скучающий вид. Его самоконтроль поражал. — Смотрю, ты уже знаешь, как обращаться с её Омегой, Драко, — она сжала зубы, Люциус прямо весь торжествовал, чуть ли не светился от счастья. — Это похвально, весьма похвально. Только не поддавайся на эту провокацию. Терпи и не поддавайся. — Так и покладистой станет, при должном усилии, главное, чтобы не плодилась только. Как будто она скот какой-то. Гермиона вся зарделась, сжав руки в кулаки, понимая, что её самообладание готово исчерпать все резервные запасы. Она не умела терпеть, это было непозволительно унизительно. — Всё же Омега она и есть Омега. Она уставилась в это надменное лицо с распахнутыми от злости глазами и уже была готова подорваться с места и сбежать, в глубине души она даже думала всё же проклясть его, но это было слишком глубоко, однако первым встал Малфой, да так резко, что шатнулся массивный стол. Она посмотрела на его свирепое выражение лица, и увидела удовлетворение на лице Люциуса вместе со смиренностью Нарциссы. Эта семья просто уничтожает друг друга. — Спасибо за ужин, мы уйдём первыми. — он схватил её за руку, подтягивая вверх и быстро потащил в сторону выхода. Руку жгло так сильно, что она думала там будет не синяк, а ожог. На этом торжественный ужин был завершён. *** Они бежали по коридорам Мэнора в известную только ему сторону. Сердце колотилось, дыхание стало прерывистым. Малфой продолжал больно сжимать запястье от чего у неё уже ныла рука и всё же радовало, что всё это прекратилось. По правде, она наделялась, что сейчас они уедут, но похоже от него этого ждать не стоило. Весь его вид кричал о недовольстве и всё же, вёл он её явно не к выходу. — Ты был согласен с этим? — не удержалась она от вопроса, который мучил её. — Согласен с чем? — Малфой говорил сквозь зубы, устремляясь всё дальше, утягивая её за собой. Наконец, она узнала свою комнату, куда её отвели не так давно эльфы, Малфой не церемонясь затащил её внутрь, захлопнув дверь. Она оглядела руку с красными отпечатками его пальцев, которую он всё же отпустил, а затем посмотрела ему в глаза. Он волком глядел на неё. — С тем, что сказал твой отец. — Разве я не сказал, что хочу жениться на тебе, — у неё ёкнуло сердце от этих слов, — так, где я был с ним согласен. — Его злость отскакивала от стен. — С каких вообще пор ты хочешь жениться? — Она старалась не выдавать своего потрясения, но Малфой просто не мог хотеть жениться на ней, поэтому в голосе сквозило явное удивление, если не шок. Она ждала, что он объяснится, что скажет ей хотя бы причину этих слов, но всё, что она получила было: — С недавних. И это всё? Её коробило от того, насколько он даже не пытается быть с ней искренним. — Я не понимаю. — Тут нечего понимать. Мы поженимся, как и положено. Что-то на неё начинала накатывать истерика. Гермиона схватилась за блузу и с силой сжала в районе груди, стараясь прийти в себя. Унять тревогу не получалось. — Положено у кого? — У нас, Грейнджер. — Он начинал снова злиться, вот только уже на неё, она чувствовала это своим нутром. И всё же, свадьба? Она не хотела свадьбы. Нет, она вообще ничего не хотела, какая к черту свадьба? Свадьба с Малфоем, она станет Малфой? Паника начала накрывать её, будто уже действительно было всё решено, а её снова не спросили, словно у неё не было и шанса как-то этому помешать. Она почувствовала, что снова идёт на поводу у сущности, ведь на самом деле внутри неё помимо огромного кокона тревожности теплилась омежья радость, они скрепят себя узами, не такими, какими должны были, но эти тоже не позволят ей уйти от него. Гнев и обида смешались, она была готова расплакаться, как маленькая. Нет, никаких слёз от неё он не увидит. — Уходи. — Малфой хмыкнул, нахмурившись её порыву выгнать его, на его лице было написано: ты серьёзно? — Я сказала: уходи, Малфой. — чуть ли не крича. Ей нужно было отдохнуть от всего этого. Она на грани срыва. Уже давно ей надо просто побыть одной со своими мыслями, чтобы никто и ничто не наседало на неё. — Мы не договорили. — он встал в позу, явно намекая, что не двинется с места. — Нечего договаривать. — Гермиона вспыхнула, слёзы скопились в уголках глаз, но её гордость заставила сдержаться. Это всё стресс и её Омега, которая снова пытается ластиться. — Ты знаешь, что я думаю об этом и знаешь, что..- она даже произносить этого не хотела. — свадьбы не будет, так что уходи. Завтра утром я соберу свои вещи и покину это место. — Он приподнял брови с вызовом. — Мне нечего делать с твоей семьёй в твоем доме. — Его голова нагнулась, словно она какой-то экзотический зверёк. Ей стало не по себе. — Мы..мы решим эту проблему иначе. Нам не нужно заходить так далеко, ради этого. Он снова был на взводе, скрестив руки на груди и облокотившись всем телом на выступ рядом с дверью, его брови хмурились, а ухмылка так и обжигала ядом. Самым страшным для неё было то, что он мог просто использовать Альфа-тон и её бравада рухнет с треском. — И как ты предлагаешь решить эту проблему? — Я могла бы.. Вот сейчас признаться? Сказать, что она удалит свой пол и таким образом их проблемы исчезнут. — Могла бы что, Грейнджер? — глаза сверкали и её уверенность сменилась безрассудством. — Я могла бы пить подавители, ты тоже мог бы, и мы сможем как-то это контролировать. — выдала она первую свою гипотезу, о которой задумалась ещё задолго до их первой встречи сущностей. — Бред. — фыркнул он, отмахнувшись от её жалкого довода. — На меня не действуют обычные подавители. Те, что готовили специально, не смогли предотвратить встречу наших сущностей. Снейп готовит новый, но и он вряд ли сможет помочь, когда уже всё произошло. Не существует таких подавителей, которые помогли бы в нашем случае. — Он буквально закапывал всё, что она собиралась ему сказать ещё до того, как это вылетит из её рта. — Так я спрошу ещё раз, как ты предлагаешь решить эту проблему? Он давил на неё. — Ты даже не пытаешься. — Может уже хватит пытаться? Я устал пытаться. — Малфой устало вздохнул, отходя от двери в её сторону. — Пора просто смириться с этим и всё. Я говорю: смирись. — Он подошёл почти вплотную, так что она снова оказалась в ловушке его притягательного запаха. Морозная свежесть вызывала скопление слюны и распаляла. Ей пришлось тряхнуть головой, чтобы включиться снова в разговор. — Не могу. — прошептала Гермиона, теряя связь с реальностью стоило только подумать о том, что он собирался сейчас с ней делать. Омега урчала внутри от удовольствия. — Не можешь? — Он наклонился к её лицу, беря за кулак возле груди, так что она вся вытянулась в струну. Однако, кулак разжала, позволив взять себя за руку. Другой рукой он притянул её за талию и теперь она буквально впечаталась в него, вся дрожа. — Правда не можешь? — Малфой лизнул её чувствительное местечко рядом с шеей, и она вся растеклась в лужицу, млея от его феромона, а затем вспомнила, где они находятся и, что собираются делать. Это привело её в чувство. Частично. Она дёрнулась в его руках, протестуя. — Я не буду спать с тобой в доме твоих родителей. — вышло неуверенно. — убери свои руки. Я вообще не хочу здесь находиться. Ей пришлось задержать дыхание, чтобы закончить фразу. Ну, почему стоило ему коснуться её она вся забывалась в его руках? — Значит тебя волнует только место, а так ты очень даже не против, я правильно понял? — он коснулся носом её уха и тихонько подул. Разговор уходил совершенно не в ту сторону. — Неправильно. — она ещё раз дёрнулась, всю кожу обдало мурашками. — Малфой, я серьёзно. — Я тоже, — он подхватил её на руки от чего Гермиона не успела сообразить, что произошло, и начал нести к кровати. Вот теперь она пришла в себя, начиная снова злиться, но ему, конечно же, было абсолютно плевать как бы она вся не извивалась в его руках, пихаясь в лицо и ударяя коленями в живот, крича, чтобы он отпустил её. Он небрежно кинул её на перину и улёгся сверху. — За этим мы здесь? — гневно продолжила она упираться в его грудь руками. — Чтобы трахаться на глазах у твоей семьи, — он завёлся настолько, что на его щеках появился румянец, а ухмылка походила на нечто звериное, и всё же слушал её спокойно, даже скучающе. — пока ты доказываешь своему папаше, что можешь себе это позволить? В его глазах на секунду что-то промелькнуло, но всего на секунду. — Лучше бы тебе замолчать. — вот и весь ответ. Она хотела вывести его на эмоции, но понимала к чему это всё снова приведёт. Пусть он просто уйдёт сейчас, она не хотела его видеть, слышать, чувствовать всем своим телом. Его ноги прикасались к её бедрам от чего она чувствовала, что сдаётся, но как можно было поддаться этому после того, что произошло за этим треклятым ужином с его родителями. Он просто оставил её одну. — Тогда отвали от меня. — в ней говорила обида. — Грейнджер, всё, что произошло за ужином, не является отголоском моих идей, мыслей или запланированных действий. Я не признаю намерений отца и хочу заключить с тобой связь не для того, чтобы контролировать. Она не понимала его совсем. Что им движет, какой конечной цели он придерживается. — Тогда зачем? — Потому что я без тебя не могу. — со вздохом произнёс он и она замерла, когда он опустил свою голову на её грудь, переводя дыхание, а затем снова поднял, будто этого промедления не было. — Ты ждешь каких-то слов любви, я не понимаю? — Гермиону задевало, что он вообще позволил себе затронуть эту тему. — Ни о какой любви тут и речи быть не может быть, это выживание. — Я ничего от тебя не жду, Малфой. — И это было правдой, которая, однако, разозлила его. — Прекрасно, замечательно. — Он снова смотрел на неё, как на какую-то грязь. Как же её задолбало такое отношение к себе. Все эти эмоциональные перепады сильно истощали её. — Уходи, — она снова начала ёрзать под ним, толкаясь. — Оставь меня уже в покое. — Ей было всё равно, если их услышат тем более, что возможностей до этого и так хватало. Плевать, никто не собирался ей здесь приходить на помощь, так что она вольна кричать сколько вздумается. — Исчезни уже. — Истеричка, — он схватил её за руки, пока она вся извивалась и удержал их на кровати, чтобы она не сдвинулась с места. — Ты испоганил всё! — Гермиона с силой двинула коленом, целясь в район его паха, но промазала, так как он вовремя увернулся. — Привёл меня в этот апогей чистокровности, уповая на что-то, а ты подумал, как буду себя чувствовать я? — И снова она чувствует себя отвратительно. С ним никогда не бывало иначе. — Ты вообще об этом хоть раз думал? Каково мне? Ты эгоист, Малфой. Он оскалился, больно сжимая её запястья и усаживаясь всем весом от чего она захлебнулась воздухом. — Хочешь сказать сама не эгоистка? Как будто ты думаешь обо мне и моих чувствах. Она рассмеялась. Почти также, как Люциус недавно. — Я тебя не заставляю, Малфой. — Однако, ты и не соглашаешься заключить связь. — Это другое. — Какое другое? — он взревел. — Это тоже самое. Из-за твоего упрямства мы оказались здесь, в этом моменте и месте. Будь ты более дальновидна, то уже давно бы ходила без ошейника. — Если бы действительно хотела этого. — они оба сходили с дистанции. Оба были возбуждены, его член упирался ей в живот, а сама она уже чувствовала, как намокла, и дело было не в сущностях, вовсе не в них. Но раз они начали говорить, стоило дойти до конца. — Я не понимаю, что тебя останавливает? — Малфой подул на чёлку, которая закрыла обзор, свалившись на лоб. Ему нужно было видеть, как она смотрит, в глазах, что хотели её тело прослеживалось и желание понять, что же она думает. — Ты не доверяешь мне? Ты не можешь доверить свою жизнь такому, как я, в этом всё дело? — Он неприятно сузил глаза. — Лицемерная ты дрянь, сколько говорила о равенстве, а сама относишься к нам хуже мусора. Она относится хуже мусора? Да, пока её никто не трогает, она и не выказывает неприязни. — Потому что вы так относитесь ко мне, какого отношения ещё вы ждёте. Он ухмыльнулся. — Все не без греха, но от такой святоши как ты, такого я не ждал. — А чего ты ждал? — Она драматично удивилась. — Что я припеваючи побегу за тобой, виляя хвостиком? Мечтай. — Что тебя останавливает, помимо недоверия? Он не откажется от неё. Теперь она это понимала. Нет смысла делить с ним свои чувства и переживания, он никогда не сможет её понять. — Всё, Малфой, абсолютно всё. — Гермиона ещё раз попыталась вырваться, но он не дал ей и шанса, только сильнее стискивая.- Я не смогу связать с тобой свою жизнь. Я не хочу этого. Меня останавливает то, что, если бы не наши сущности, мы бы никогда даже не задумались об этом. Нас принуждают наши животные инстинкты, но разве мы звери? Его потряхивало или это она дрожала так сильно. — Ты не думала об этом под другим углом? Возможно, наши сущности это то, кем мы и являемся. — Ну, если ты не отдающий себе отчёт в том, кого трахать, что даже за меня взялся, то тогда, конечно, это то, чем мы являемся. Не неси бред, Малфой. — Ты извращаешь мои слова. — Ты извращаешь само понимание слова сущность. — Как ей до него достучаться? — Да, я Омега, но я всё ещё Гермиона Грейнджер. Если ты думаешь, что обладаешь мной, то заблуждаешься. Он торжественно улыбнулся. — Я обладаю твоей Омегой. Как же хотелось ударить его. Просто физически истязать это довольное лицо. Сделать ему больно. — Но это не одно и то же, ты не имеешь на меня никаких прав, и я позволила тебе всё это, — она оглядела пространство. — только чтобы твой отец вправил тебе наконец мозги, а не чтобы выслушивать о том, как я могу послужить на благо твоей грёбаной семьи в качестве любовницы. — под конец голос уже сорвался. Ну и чего он молчит? Малфой наклонился к ней от чего у неё зашлось сердце и прошептал: — Если бы я только пожелал, ты уже валялась бы в моих ногах, будь благодарна моему терпению. Её лицо исказила ярость. Подонок. — Благодарна твоему терпению? — Раз она не могла одолеть его силой, то хотя бы словами, но она пошатнёт его уверенность. — Это ты должен быть благодарен мне, я позволяю себя трахать, только потому что мне так удобно. — С каждым словом он всё сильнее стискивал зубы, но её уже было не остановить. — Захочу, найду другого. Захочу, уйду прямо сейчас и ничего ты с этим не сделаешь. — Так чего ждешь? Давай, уходи. — он поднялся с неё, отпуская. Гермиона на секунду потерялась от такого развития событий. — Чего застыла? Думаешь буду держать тебя? — Он с силой ударил по балкам кровати, и она вздрогнула, поднимаясь. -Да сдалась ты мне тысячу раз, вали, куда хочешь. — Теперь у неё текли слезы. Мерлин, ну почему сейчас? -Ты меня уже задолбала, Грейнджер. Я не выношу одного твоего присутствия в моей жизни. — Малфой продолжал ходить взад-вперёд, не зная, куда себя деть, а после снова обратился к ней. Был ли это Малфой, она не могла ответить точно. — Если хочешь знать, то я думал о том, что сказал отец. О, я бы заставил. Ты бы не только стала послушной.. — Заткнись, — она кинулась к сумке, которую благо ещё не разобрала и начала доставать тёплые вещи, когда её нагло развернули. — Ты же сказал, что я могу валить. — Малфой часто дышал, пытаясь совладать с собой. — Отлично, я ухожу. — Он не стал церемониться, притягивая её к себе, открывая шею, где всё ещё был ошейник. — Не трогай меня. Не прикасайся. Он сжал её шею, пододвигая к себе, пока рука с талии переместилась вниз. — Да, ты только и просишь, чтобы тебя потрогали. — пальцы оттянули штаны и забрались прямо в трусы. — Что это у нас тут такое? — Она снова толкнула его, а Малфой, отшатнувшись рассмеялся. — Не сваливай всё на Омегу. — он раскрыл пальцы, которые были все в её смазке. Она зарделась от стыда. — Ты отвратителен. — Не больше тебя самой. Гермиона потянулась к палочке, давно пора было это сделать, но он кинулся вперёд, пресекая попытку его атаковать, и в итоге они начали сражаться. Естественно, он завладел её единственным оружием, отбросив его куда-то в сторону. — Ублюдок. Он опрокинул её снова на кровать, забравшись сверху и дернув за волосы оттянул голову, приблизившись к шее. — Я сломаю эту хрень. Ей стало страшно. Если сейчас, она лишиться единственной защиты, то все её попытки канут в лету. Она уже никогда не сможет сбежать. Всё тело обдало ледяным липким чувством. — Убери от меня свои руки. Не трогай меня. — Она вопила во всю глотку. Слёзы катились уже без остановки. Только не это. Только не ошейник. Пару раз удалось заехать ему по лицу, но вскоре ему надоели её попытки к бегству, и он просто воспользовался тем же, чем и всегда: — Лежи смирно. — на секунду её тело вздрогнуло, словно в последние моменты жизни колотится сердце, а затем и руки и ноги безвольно упали. Малфой отогнул её шею пытаясь сдёрнуть металл, но тот лишь причинял ей боль, царапая кожу. — Прошу, прекрати. — она умирала под ним. — Хозяин. — он дёрнулся, останавливаясь. Рядом появился эльф. — Хозяйка просит вас спуститься к ней. Она говорит, что очень шумно и что вы не должны.. Малфой не отворачивался, смотря ей в глаза. Они оба тяжело дышали и оба были в какой-то панике. — Исчезни. Эльф послушался. Гермиона сглотнула. Малфой действительно потерял рассудок, весь запыхавшийся, с каплями пота, неестественным румянцем и этим безумным блеском в глазах. Он снова склонился к её шее от чего она вскрикнула, принюхался, а затем оттянув голову в сторону её плеча вонзился прямо в кожу. — Больно. — Она снова закричала, не имея возможности оттянуть его. Руки продолжали не слушаться. — Мне больно. Придурок. Он оторвался, когда появились первые капли крови, а затем не говоря ни слова ушёл. Смотря на неё с таким гневом, что ей пришлось закрыть глаза. Её тошнило. Она чувствовала, будто над ней надругались, снова. Нет, завтра же она сбежит. *** И все же, на следующее утро она не покинула Мэнор, равно как и на утро за этим. Укус не сошёл. Хоть эльфы и принесли ей заботливо мазь он всё также выделялся на фоне её кожи красным. Она смотрела в зеркало и хотела прикончить Малфоя за то, что он посмел ей навредить. Как Альфа вообще мог ей навредить? Конечно, на этот вопрос был ответ, ведь делал это с ней вовсе не его Альфа, а он сам. Руки чесались ему врезать, а вот сущность что-то не подавала признаков присутствия на такую явную агрессию. Дни в мэноре проходили скучно, утро начиналось с завтрака, который эльфы приносили ей в комнату, по её же просьбе, которой отказывать не стали. Осматривать окрестности она не решилась, побоявшись нарваться на одного из Малфоев, а встретить что одного, что другого не было никакого желания абсолютно, потому сидела в комнате над учебниками и практиковалась в заклятиях. Спустя три дня такого сидения без дела ей надоело. Она решила выбраться за пределы своего пристанища, раз Малфой не появлялся, то, быть может, его и вовсе не было в поместье. Гермиона позвала эльфа, чтобы тот проводил её в библиотеку. Всё-таки должна же она была воспользоваться своим положением, раз оказалась здесь. Проходя мимо коридоров с различными картинами предков, некоторые из которых отворачивали свои носы, стоило ей показаться на виду, а другие и вовсе сыпали проклятиями, ей всё не терпелось поскорее взяться за книги. Почему-то ещё теплилась надежда, что она сможет найти решение, однако, нужно было учитывать и то, что Малфой мог сам уже проштудировать всё. С другой стороны, когда ему было этим заниматься. Наконец, они добрались. У неё уже начали болеть ноги, таким большим было поместье. Тут запросто можно было заблудиться. Открывшееся пространство оказалось во много больше библиотеки Хогвартса. Вокруг стояли стеллажи с сотнями, нет тысячами книг. Глаза цеплялись за названия, от министерских до обычных учебных пособий. Она заметила тех авторов, которых всегда хотела прочесть, но не имела такой возможности, и вот теперь они на расстоянии вытянутой руки. Её охватила эйфория. — Мисс может пользоваться всем, но выходить с книгами из библиотеки запрещено. — отвлёк её эльф. — Расположиться можете здесь. — Он щелчком пальцев раздвинул два стеллажа, показывая зону для чтения. — Если вам, что-то ещё будет нужно вы всегда можете позвать Тинки. — Спасибо. — она улыбалась, кажется, впервые за всё время Гермиона чувствовала себя почти счастливой в этом доме. Раздался хлопок в воздухе и она, испугавшись обернулась, эльф исчез, оставив её в одиночестве. Недолго думая, Гермиона прошла вперёд, осматривая названия книг, как бы ей не хотелось прочитать всё, нужно было сосредоточиться на том, ради чего она здесь. Больше такой возможности не будет. Спустя долгое хождение по книжным лабиринтам, когда она уже думала, что заблудилась, ей удалось найти что-то похожее на их с Малфоем случай. «Сущности. Влияние сущностей и связующие обряды» Она сочла это хоть каким-то уловом и начала возвращаться обратно, откуда пришла, как взгляд зацепился за ещё один том: «Древние чистокровные семьи. Генеалогия предрасположенных.» Рука сама потянулась за фолиантом. Расположившись на кресле, которое ей показал эльф, Гермиона принялась жадно поглощать информацию и уже через несколько минут поняла, что первая книга ей мало о чём поведает. Разочарование окрасило её лицо. Там не было ничего того, что она не знала бы. По сути, эта книга повторяла собой кодекс правил, который она прочла в Хогварсте, только более подробный. Из обрядов там, конечно же, как и заявлялось в названии был только связующий, где предполагалось укусить Омегу в загривок, ни о каких других методах не сообщалось, а упоминания о том, как можно разорвать связь не затрагивалось от слова совсем. Похоже, это было неким табу. Взявшись за другую книгу, она удовлетворённо отметила, что исследователь попытался проследить взаимосвязь предрасположенности между волшебниками. Он хотел понять корень того, как сущности выбирают друг друга среди чистокровных. В большинстве случаев приводились единичные примеры таких связей, другие, естественно не упоминались, видимо, побоявшись грязнить родословную, автор избегал упоминания связей с маглорожденными, зато была парочка случаев с полукровками, но и те по его словам не дали никаких результатов, кроме того, что на удивление у них получалось более плодовитое потомство, если среди чистокровных рождался всего один ребёнок, то при связи со своим предрасположенным процент деторождаемости увеличивался вдвое, так как их тела идеально подходили друг другу. Вскоре она дошла до момента, где начали упоминаться последствия не заключения таких союзов, а в те годы это было не редкостью, никто не собирался признавать маглорождённых. Он вставил несколько заметок колдомедиков, которые лично наблюдали за такими случаями. Наблюдать за таким явлением, как распад сущности было дико. Никто не слушал наши уговоры о том, что это только вредит организму. Чаще всего, конечно, это касалось чистокровных. Так к нам привезли девушку, имени назвать не могу, ведь вы опубликуете эти записи, а её семья и так сейчас переживает не лучшее время. Когда нам её доставили уже было поздно, время шло на часы. Мы уговаривали её родителей, чтобы они сознались, с кем она заключила связь, но те лишь просили сделать нас невозможное. Как мы могли ей помочь? Вспоминая те жалкие часы, когда я просто смотрел на её страдания, меня тошнит от самого себя. Я не мог никак ей помочь. Это было не в моей власти. Мы принялись колдовать над ней, сначала это помогло. Она перестала визжать, и немного успокоилась, но лишь немного. На самом деле, физически распад почти никак не заметен, кроме самоповреждения, выглядит он так, будто вас мучают круциатусом, но на самом деле это во много страшнее. Когда она очнулась, мне удалось выяснить, что связь не была заключена. Она звала его. Как только ей стало ясно, что он не придёт, всё начиналось сначала. Она визжала, мы накладывали заклятия, которые успокаивали её на пару минут, и так мы продержались четыре часа, пока моя напарница пыталась разыскать человека с магловским именем, тогда мы не знали, что это был магл. Она скончалась в ночь. Нам пришлось наложить на неё искусственный сон, но даже в нём она кричала и истязала себя. Всё, что она кричала, было именем своего предназначенного и желанием его увидеть. Родители сильно горевали, но не могли согласиться с тем, что их дочь должна заключить связь с маглом. Так, они её и потеряли. И таких случаев были десятки. Исходя из них, я могу сказать лишь то, что нельзя никак помешать этому явлению, исход всегда один — смерть. Единственное, что вы можете сделать это не встретить свою судьбу и заключить брак с другим видом. Или же исключить такое явление, как сущность из вашей биологии, но даже так, вы скорее всего придёте к тому, что у вас случится распад. Гермиона захлопнула книгу. Её потряхивало. На деле оказалось страшнее, чем она себе представляла. Она снова раскрыла книгу вначале, чтобы посмотреть год издания, прошлый век её немного успокоил. Автор явно призывал, чтобы чистокровные не шли вразрез с природой человека, поэтому эта книга была в библиотеке Малфоев, поэтому Люциус сказал, что придётся мириться. Он не хотел терять сына. Он знал к чему приведёт всё, если они откажутся. Она услышала, как кто-то приближается и в страхе подняла глаза. Только бы не нарваться на кого-то из этой семейки сумасшедших. Тем не менее, она увидела не изверга Люциуса, не его сына, не отстающего от своего папаши, а Нарциссу, которая ходила меж рядов, осторожно касаясь пальцами корешков книг. И тут Гермиона задумалась. Не было никаких сомнений, что Люциус Малфой раскрыл в себе Альфу, но вот от его жены не исходило никаких признаков сущности. Она подавала себя статной, знающий себе цену, женщиной, и всё же, почему Гермиона видела в ней отголоски несовершенства. — Я знала, что найду вас здесь, мисс Грейнджер. — подала она голос и Гермиона поёжилась, вспоминая на какой ноте они разошлись. — Миссис Малфой, простите за тот ужин и сказанные мной слова. — Не стоит извиняться. — Женщина еле заметно улыбнулась. Похоже настроена она была дружелюбно. — Тем более, что вы не считаете их неправильными, не так ли. — В ней была какая-то осмысленность, во взгляде, в движениях. — Мы сами предстали не лучшим образом. — Я знаю, что вам не нравится это всё. Гермиона ещё помнила, как она о ней отозвалась. — Признаюсь, что да. Но вы бы поняли меня, если оказались на моём месте. — Нарцисса смотрела без ненависти, будто она была единственной, кто на самом деле смирился с ситуацией. — Не о таком будущем мечтает мать для своего сына и дело не только в чистоте крови. Вы не самая заурядная личность, чтобы ни во что вас не ставить. — она нервно вздохнула. — Однако, вы оба ещё так юны, не зрелы. И действительно, ваша кровь не позволяет относиться к вам как-то иначе. Гермиона опустила глаза в пол. Почему-то не хотелось слышать это от неё. Она говорила разумные вещи, но согласиться с ними было трудно. — Я этого и не желаю. — руки начали перебирать страницы, чтобы как-то убавить нервозность. — Я нераскрывшаяся, мисс Грейнджер. — Гермиона слишком резко подняла голову, встречаясь с голубыми глазами. — Возможно, вы сейчас, находясь в такой ситуации, мечтали бы о таком, но в мои годы это стало для меня клеймом. Я должна была стать Омегой, но не стала. И Люциусу пришлось взять на себя ответственность, хотя он и не желал этого. — Нарцисса не стыдилась, она говорила об этом, как о чём-то решённом. — Мы преодолели это. Не без труда, но сейчас у нас довольно-таки благополучная семья. Всю юность я корила себя за то, что не могу быть той, кто предназначен ему. Знаю, что такое редкость, но тогда для дурочки, которой не исполнилось и шестнадцати это было мечтой. На самом деле, вам повезло оказаться связанной именно с Драко. — Гермионе хотелось язвить на такие громкие слова, особенно после того, что он сделал. — Он не так плох, каким пытается казаться. — Гермиона не удержалась и закатила глаза. — Я знаю, что вы поссорились после ужина. Он бывает резок, как и его отец, однако в нём есть и другие стороны. — Я их пока не видела. — выплюнула довольно резко Гермиона. — И у меня нет желания смотреть. Нарцисса видела её насквозь. — В вас говорит обида. — Я ненавижу вашего сына. — она не скрывала это, но произносить такое матери этого подонка, стоило не малых усилий и смелости. Её вполне могли и проклясть за такие выражения. — Нет, то, что вы ощущаете далеко не ненависть. Всё в вас так и кричит — я зла, мне всё это ненавистно, но вы банально обижены. — она замолчала, а после с выражением крайнего беспокойства продолжила. — То, что сделал мой сын в ту ночь, это непозволительно. Я не буду извиняться за его собственные поступки, но хочу, чтобы вы знали кое-что. Драко мечтал раскрыться Альфой, он всегда смотрел на отца, видя в нем пример для подражания во всём, даже в сущности. Я не обманывала себя, мы все знали, кем он будет с такими-то генами. Но сейчас, вы видите, чтобы он был счастлив? — Потому что связался со мной. — Нет, мисс Грейнджер. Как только в нём пробудилась сущность, мы поняли, что что-то не так. Он не мог контролировать свой феромон. Стал агрессивным, вспыльчивым, словно какой-то зверь. Раньше мой сын не был таким. Ей хотелось заявить, что тогда она не знала своего сына от слова совсем. — Он пытался скрывать это. — Её глаза налились, но ни одна слеза не упала с них. — После сам, в тайне от отца пошёл в Мунго, конечно, для Люциуса это стало известно почти сразу же. — Нарцисса пыталась замаскировать, насколько ей тяжело говорить об этом под смешки. Такая привычка была и у её сына, вот только он любил делать этим больно. — Ему поставили гормональное расстройство в связи с половым созреванием. Выписали подавители, которые не помогали. Он становился совсем озверевшим, и не думайте, что это не причиняло ему боли. Потом мы нашли другой выход — использовать запрещенные ингредиенты, хоть ненадолго это его спасало, и он начал приходить в себя. Теми ночами, когда он мучался от побочных явлений подавителей, мальчик, который мечтал стать альфой, молил о том, чтобы всё это закончилось, — она перешла на шепот. — мечтал стать таким, как я, нераскрышимся. Нарцисса схватила одну из книг, которую всё это время дёргала, и раскрыла, уводя свой взгляд. — Спустя время, стало легче, его феромон почти угас. А дальше, я полагаю, в его жизни появились вы. — Она ненадолго вернулась глазами к Гермионе. — Не думайте, что я сейчас вас в чём-то обвиняю. Но с вами Драко выглядит далеко не также, как в эти летние каникулы, возможно, это чудо, что вы встретились. Ведь сейчас, он находится без единого подавителя, но всё ещё не потерял собственное я. — Она говорила горячо, веря в то, что Гермиона хоть и не та, кого она предполагала увидеть, но всё-таки она является для её сына спасением. — Дело в вас. Он не желал быть Альфой, равно как и вы не желаете быть Омегой, в вас больше общего, чем кажется на первый взгляд. — откуда она знает о том, что Гермионе ненавистно всё это было понятно, но вот как она узнала, что ей отвратительна сама мысль быть Омегой? — Без вас он страдал, а сейчас его сущность нашла упокоение. Разве вы сами не страдали? Без Малфоя было тяжело. Трудно не согласиться с этим, но и когда он появился в её жизни, как Альфа, легче не стало. — Страдала. — Тогда зачем продолжаете? То, что сказал мой муж, я не стану идти против его слов. Однако, вас это никак не должно касаться. Вы с Драко вольны поступать так, как вам того хочется, в пределах разумного, конечно же. — Её лицо ожесточилось. — Мне не нужны сейчас внуки. — Похоже вопрос наследования играл важную роль даже сейчас. — Я не стану вас останавливать, но и поддерживать не собираюсь. Всё, чего я желаю для своего сына — счастья. И думаю, что вы способны это ему дать, независимо от вашего статуса крови. Поразительно, как быстро всё пришло к такому выводу. — А что, если это не так? Что, если мы не сделаем друг друга счастливыми? — Нельзя полагаться только на предрасположенность. — Возможно, всё станет ещё хуже, чем сейчас. — Предполагать, как всё будет в будущем не решает разногласия в настоящем. Если вы не начнёте нормально взаимодействовать, то у вас ничего и не получится. — она захлопнула фолиант, который листала, делая вид, что заинтересована, но теперь эта необходимость отпала. — Было приятно с вами пообщаться, мисс Грейнджер. Я надеюсь, что вы прислушаетесь к себе и своим чувствам, и ваша голова немного отдохнёт. Нарцисса Малфой пропала также, как и появилась. Почти бесшумно. Тихой походкой она вышла, оставив её наедине со своими мыслями. Эта женщина поражала, не просто так она сейчас распиналась тут перед ней. Всё вело к одному. Голова Гермионы нисколько не отдыхала. Впервые за всё время она решила, что быть откровенной с Малфоем будет не так плохо, как может показаться. Как ей всегда казалось. Она вскочила со своего места с желанием отыскать его. Пора было поговорить на чистоту. Просто поговорить. Укус всё ещё жёг.