EssencE

Выписали ее даже слишком скоро. Гермиона надеялась пробыть в больничном крыле максимум возможного времени, но, собственно, как Малфой и говорил, к концу недели она уже отправилась обратно в башню Гриффиндора. Как будто он владеет её жизнью, честное слово, это уже выходит за всякие рамки. Не успела она вернуться, как на неё налетела Джинни с расспросами. Так как Джинн не могла приходить часто в больничное крыло из-за навалившихся тренировок, да и поговорили они недолго в первый их визит с Невиллом и Гарри, учитывая агрессивный феромон Малфоя на ней, пришлось выслушивать весь поток вопросов прямо с порога. В основном все сводилось к тому, когда Гермиона собиралась отчаливать к семейству Малфоев, а проблема была в том, что она и сама не знала, когда. Ведь после того, как он последний раз навещал её в больничном крыле, больше не появлялся и даже не удосужился хоть как-то намекнуть, когда ее ждал столь нежеланный визит к его родителям. И всё ещё заботил самый главный вопрос: что значит они полетят? На чем, интересно узнать? Полёт у Гермионы не вызывал никаких хороших эмоций, она даже не хотела представлять, что из этого выйдет, понимая, что ей придётся оказаться в воздухе, притом наедине с Малфоем. Его присутствие и так было губительным, на высоте он станет ещё более невыносим. — Ты уже собрала вещи? — Джинни выскочила из-за шкафа вся мокрая с раскрасневшимся лицом, прямиком из душа, обёрнутая знакомым розовым полотенцем, которое Гермиона приготовила для себя на вечер. Она показательно осмотрела подругу с головы до ног, чтобы донести своё недовольство тем, что Джинни снова пользуется её вещами. Проблема была не в том, что ей жалко, а в том, что после неё оставался чётко ощутимый феромон Альфы, который вонял так, что её невольно мутило. Ни с чем несравнимая вонь, которая преследовала её с тех самых пор, как она провела уже вторую течку с Малфоем. — Пока нет. — Гермиона стояла с отрешённым видом перед комодом, складывая вещи на кровать рядом с пустой сумкой, на которую она наложила чары незримого расширения. Пока в сумке не было ничего, кроме учебников и свитков, — Я не знаю, что мне может понадобиться в Мэноре. Будем честны, она никогда не думала, что вообще сможет туда попасть, а вопроса о том, какие вещи брать не появлялось тем более. Ей всё ещё слабо верилось, что она действительно добровольно полетит с Малфоем в его дом, к его родителям. Это казалось каким-то сумасшествием, как и всё, что казалось Малфоя в принципе. — Ну, не знаю, что в Мэноре, но в постели тебе явно понадобится вот это вот бельишко. — Джинни кивнула в сторону комплекта, который сама же подарила на прошлое Рождество и Гермиона зарделась. Она ещё в Норе спрятала его куда подальше, чтобы, упаси Мерлин, никто не увидел это непотребство. — Джинн, что за пошлости? — нервно начала перебирать другие вещи Гермиона, толком не беря ничего. — Ну, кто знает, может ему понравится. — Уизли игриво поиграла бровями и Гермиону передёрнуло, — Ты мне так и не рассказала, каково это спать с Драко Малфоем. — Подруга выжидательно воззрилась на неё, предчувствуя горячие сплетни о парнях. В голове Гермионы невольно начали мелькать воспоминания, хоть и туманные, но ощутимо постыдные. Гермиона выгнулась пытаясь освободиться, но Альфа только обернул это в свою сторону, пройдясь горячим языком по всему её позвоночнику из-за чего девушка вмиг сжалась и заскулила от охватившего её желания. Малфой вёл горячий язык медленно и плавно, так словно ласкает её снизу и оттого она непроизвольно сжала свои колени из-за появившейся дрожи. — Пожалуйста, — её мольбы уже не доходили до него и она ясно это понимала, но всё равно старалась хоть как-то достучаться. Как только он добрался до ошейника и начал вылизывать область рядом с загривком, она была готова завизжать и дёрнулась из последних сил, но кольцо мужских рук было не разорвать. Горячее дыхание опаляло и разжигало ещё больше. — Сладко, — промычал он ей в ухо и у неё поднялся рой мурашек, — так сладко. Она мотнула головой, дабы сбросить наваждение. Между ног само самой начало гореть и она была уверена, что стоит вся красная. Эти непрошенный образы распаляли её больное воображение. Спать с Драко Малфоем? Нет, с Малфоем она только просыпалась в одной постели, а спала далеко не с ним. — Я спала с его Альфой, а он с моей Омегой и ничего более. — Резче, чем хотела, ответила Гермиона, захлопывая полку с бельём. Она подумает после о том, какое бельё брать, не в присутствии Джинни Уизли, этой извращенной бестии. — Так что я понятия не имею, каково это спать с Драко Малфоем. И хватит всячески намекать на то, что между нами что-то есть. Гермиону не особо радовала мысль, что её подруга смотрит на эту ситуацию явно под неправильным углом. Она начинала задаваться вопросом, как тогда на это смотрят остальные, если раньше у всех было по-началу изумление, а далее ожидаемое порицание, то сейчас все, будто смирились с сеем фактом и не видят ничего странного в их с Малфоем отношениях, так что-ли получается. — Ну химия между вами есть определённо, — Джинни задумчиво нахмурила брови, — да и к тому же вы не были бы предрасположены друг другу, если бы между вами ничего совсем уж не было, Гермиона, я просто смотрю на вещи открыто, — она хитро сощурила глаза, — не убегая, как это делаете вы оба. Если из них, кто и бежит, так это она, но соглашаться с Джинни желания не было никакого. Гермиона сложила руки на груди, и Джинн, увидев это, закатила глаза, зная, что её сейчас ждёт. — Раз ты так открыто смотришь правде в глаза, то почему же Гарри ещё не в курсе о твоих чувствах? Гермиона с наслаждением отметила, как подруга потупила глаза в пол, а уши окрасились в красный также, как и щеки. — Это запретный приём. — Позаимствовала у тебя. — Туше. — Она развалилась звёздочкой на кровати, не обращая внимания на то, что полотенце уже давно съехало, а после снова уставилась на Гермиону, — Но неужели тебе вот вообще, даже капельку, не нравится перспектива отношений с Малфоем? — Она уже хотела ответить, но Джинни выставила руку, останавливая её, — Да, он тот ещё придурок, мы все это знаем, но он красивый и богатый придурок, ещё и твой Альфа. Вообрази, что вы не зависите от обстоятельств. Обстоятельств? Это так называется то, что он все годы травил её и её друзей, а сейчас переобулся и внезапно запел о важности связи и другом бреде в виде их совместного будущего. Она не была глупой или слепой, чтобы не заметить, как именно Малфой преподносил всё на блюдечке, делая её виноватой, но вот пойди она сейчас к нему, сняв ошейник, что он сделает? Конечно, заключит связь, но разве у него не возникнет и капли сомнений? Она почему-то была уверена, что Малфой остался всё тем же трусом, как бы он сейчас не оспаривал это появлением сущности. — Скажи мне, как вообразить то, чего не может быть? Ещё и с учётом его характера и отношения ко мне, даже без всех условностей это не отменяет всего, что он делал со мной все эти годы. — Перед глазами проносились сотни его выходок, обидных и злых. На сердце сразу стало неприятно, думать о своём Альфе в таком ключе приносило явный дискомфорт Омеге, или Гермиона пыталась убедить в этом саму себя, заглушая собственные чувства — И самое главное, Малфой никогда, по его же словам, не отказывался от своих взглядов, он просто их видоизменил и теперь выносит мне мозг. Джинни снова плюхнулась на кровать, так что полотенце вконец сползло, оголив её задницу. — Давай будем честны, что-то, помимо сущностей, всё равно тянуло вас друг к другу. Гермиона стрельнула недовольным взглядом, продолжая складывать вещи. — Взаимная ненависть, ты хочешь сказать. Подруга громко цокнула. — Не строй из себя дурочку, ты же понимаешь о чем я говорю. — Она особенно выделила последнее заговорщицким тоном, — Вы оба — два гордеца, которые скоро натворят глупостей, если не решить ваши недопонимания. А решить их можно только обсудив всё. Как это не банально, но не эмоциональные метания спасают отношения, а диалог. Поговорить возможно и вправду стоило. Давно стоило. Не так, как это было в башне, не так, как это происходит у них обычно, что всё превращается в очередную ссору. Она сама не знала как именно, но им нужно было поговорить. Без предвзятого отношения, без своих интересов, просто спокойно всё обсудить, как это делают взрослые люди. Почему же у них всё всегда получалось наоборот? — Какие недопонимания? Ты прекрасно осведомлена, что я ещё до встречи с Альфой Малфоя хотела сделать операцию, он просто подтолкнул меня поторопиться с этим. Так что плевать, что он там думает и представляет из нас, я не скрывала от него тот факт, что ничего у него не получится, просто он думает, что я никак не могу на это повлиять, но придётся разочаровать. — Про операцию он так и не знает? — А что ему знать, мне ещё не пришло ни одного ответа. Да и если бы узнал, то не поверил, что я осмелюсь. Рассказывать о чём-то Джинни было рискованно. Если она хотела сохранить это в тайне, то и болтать нельзя, об этом должны знать только она и Блейз, тогда меньше вероятности того, что всё раскроется, и всё же она чувствовала вину перед друзьями, вот уж кому стоило рассказать обо всём, а по факту получалось, что более всех осведомлен её жизнью никто иной, как Блейз Забини. — И всё же он имеет право знать, ведь его это тоже коснётся. — Не о чем ему знать не надо, — повысила голос Гермиона, на что Джинни выгнула бровь, понимая, что Гермиона соврала на последних словах о том, что Малфою будет безразлично. — Он никогда не имел никаких прав на мою жизнь и сейчас ничего не поменялось. — Гермиона заметно задёргалась, не справляясь с накатившей нервозностью. — Ты же знаешь, что значит удалить вторичный пол для предназначенных? — уже более серьезно начала Джинни, стерев со своего лица беззаботную улыбку, — Хорошо, что вы не заключили связь, тогда бы он просто умер от невыносимой боли, а сейчас есть маленький шанс того, что вы оба станете либо инвалидами в мире магии, либо ты попросту не переживешь эту операцию. Ну, конечно, всё может сложиться и так, как загадываешь ты — ты станешь обычным человеком, а он..ну даже не знаю стоит ли отметать возможность первого исхода. Ей поплохело. Чувство вины обычно не беспокоило Гермиону, ведь операция была её личным делом, но после слов Джинни она впервые задумалась о том, что же ждёт Малфоя. Ей не хотелось как-то вредить ему. Она просто надеялась избавиться от Омеги и полюбовно разойтись. — Прекрати нагнетать. — всё внутри сжало в тиски. Не хотелось этого знать, намного проще будет, если она не будет знать, но Джинни была беспощадна к ней. — Я слышала об удалении пола, но по показаниям, и не когда ты уже провела течку со своим предназначенным. Гермиона, это всё не шутка такая, если думаешь, что между вами ещё нет связи наглядной, это не значит, что вы не закрепили её на ментальном уровне. — Она приподнялась, смахивая пряди волос со лба, хмуря брови, совсем как её мать, — Как только вы осознали это, почувствовали, что вот оно, ваши сущности признали друг друга, в вас уже должно было что-то поменяться. И если для тебя, с не самой большой вероятностью, эта операция пройдёт положительно, то Малфою останется только лечь вслед за тобой в Мунго. Альфа не может жить без Омеги, также как Омега не может без Альфы. — Это всё очень прозаично, — спустя долгие секунды ответила Гермиона, не зная, куда себя деть, — но пока рано ещё говорить о том, чего может и не быть. — Настрой у тебя такой, что это должно случиться обязательно, — она уничижительно посмотрела на Джинни и та подняла руки, — Ну хорошо, а что тогда? Если не получится с операцией, то что дальше? Собираешься бегать от него всю оставшуюся жизнь? Сомневаюсь, что Малфой из терпеливых. Я бы побеспокоилась вернёшься ли ты из Мэнора в ошейнике и вернёшься ли вообще. Гермиона знала, что всё получится. В этот раз всё решали деньги, а они всегда оказываются более действенными, чем просьбы. Увы, ей довелось это лицезреть наглядно, чтобы отнекиваться. Так, что волноваться стоило только о задержке по времени из-за состояния Блейза, но и эта проблема, как она уже поняла через его толстый намёк в письме Малфоя, решалась. Гермиона, пока не знала, как именно он планирует её вывезти за пределы Мэнора, но она была уверена, что всё случится раньше возвращения в Хогвартс. — Не говори глупостей. — Гермиона уселась на кровать, проверяя, что успела сложить в сумку, — Мы едем прежде всего для того, чтобы его родители вправили своему сыночку мозги на место. Не верится, что я это говорю, но он явно забыл о своих убеждениях, зато его отец хорошо о них помнит и я очень надеюсь, что Люциус выставит меня за порог на следующий же день, чтобы я ещё успела заглянуть в их библиотеку. Джинни рассмеялась. — Даже в такой ситуации ты ищешь возможность посидеть за книгами, в этом вся Гермиона Грейнджер. — Ты похоже не расслышала меня. Я попаду не просто в библиотеку, а в семейную, родовую библиотеку Малфоев. Я не могу упустить такую возможность. Она была уверена, что большинство книг с наибольшим потенциалом Люциус конечно же скорее всего где-то прятал, но ей хватит и простого набора без всякой темной мерзости, чтобы отыскать, то что ей нужно. Дверь открылась и в комнату забежала Падма, вся запыхавшаяся, с кучей учебников в руках. На лице было беспокойство и смятение, как только её глаза наткнулись на Джинни. — Уизли, ты снова на моей кровати? — возмутилась она, бросая книги на стол, — ещё и мокрая. — Подумаешь, высушишь заклинанием. — Высушить бы твои наклонности валяться в чужих кроватях. — Как будто, я постоянно этим занимаюсь. — игриво отметила Джинни, свисая на краю и болтая в воздухе ногами. — Ну, кто знает, мальчики всякое рассказывают. — не удержалась Падма и широко улыбнулась своим словам. — А ты больше слушай мальчиков, Патил, тогда окажешься в чужой кроватке побыстрее моего. Та фыркнула и повернулась к Гермионе. — Тебя искал Малфой. — О, так с этого надо было начинать, не умеешь ты расставлять приоритеты, Патил, что хотел наш суженный? — воскликнула Джинни довольно, а вот Гермиона её энтузиазма не разделила. — Сказал, чтобы ты была готова завтра к девяти утра, возле выхода. — Патил задумчиво посмотрела вверх, пытаясь вспомнить всё дословно, — Ещё упомянул, что если он не обнаружит тебя в школе на утро, то первым делом возьмётся за Поттера, а следом притащит тебя за шкирку, предварительно наложив парочку проклятий. — Падма глянула на ехидно ухмыляющуюся Джинни, — Надеюсь, ещё Джинни захватит заодно. — Как ты всё точно запомнила, — отозвалась со злой улыбкой Уизли. — Ну, он попросил повторить раза три, прежде чем наконец отпустить, а мне между прочим сейчас бежать на встречу в Хогсмид, я договаривалась о ней за неделю, выпросив разрешение у Макгонагалл и уже опаздываю, благодаря твоему ненаглядному. Гермиона поразилась такой наглости, когда это она начала отвечать за поступки Малфоя, ещё и выслушивая о том, что он её «ненаглядный»? — Если будешь и дальше трындеть, какая ты несчастная, то можешь вообще не идти, так скоро и стемнеет. — подметила Джинни, кивая в сторону окна. Патил раздраженно стянула с вешалки платье и вылетела, не забыв напоследок хорошенько хлопнуть дверью. — Помочь собрать вещи? — Джинни поднялась с кровати, подтягивая спавшее полотенце. Выглядело это зрелище прямо-таки, как все самые влажные фантазии мальчиков. — Сама справлюсь. Твои советы ограничиваются только моим нижним бельём. — Я всего-то хотела помочь, — улыбнулась та, — как знаешь. — Уизли натянула повыше полотенце, схватила палочку и направилась в таком виде в свою комнату. Только представить страшно, как отреагируют другие, если увидят её, впрочем саму Джинни это похоже не волновало. Гермиона устало вздохнула, оставшись одна. Ей хотелось оттянуть завтрашний день настолько сильно, что она действительно задумывалась сбежать, как ребёнок, но так она только подставит всех, и самое главное саму себя. С чего Джинни решила, что они способны быть вместе, как пара? Ей вот совсем не казалось, что они выглядят и толику счастливыми или влюблёнными. Да и откуда тут взяться любви. Гермиона мрачно усмехнулась, понимая, как неправильно всё кажется со стороны. Отвратительно было осознавать, что к этому уже привыкают, что это входит в обыденность — Грейнджер с Малфоем. Будто они всегда были вместе. *** Гермиона неспешно шла мимо школьных стен, посильнее запахнув куртку, было уже холодно и она пожалела, что не взяла перчатки. Красные руки с силой сжимали лямку сумки от нервов, её колотило не столько от холода, сколько от страха, хоть и признаться в этом себе было трудно. Уже сегодня, через несколько часов они окажутся там, в Мэноре. Сердце колотилось только от мысли, как она будет стоять рядом с Малфоем под взором его родителей. Что они скажут, как поведут себя, на сколько много оскорблений нанесут ей? Всё это она прокручивала в своей голове всю ночь и остаток утра. Она успокаивала себя тем, что это ради того, чтобы всё закончилось, что это не продлится долго и самое главное, что она больше никогда с ними не увидеться. Гермиона перевела дыхание, отгоняя непрошенный образ Люциуса, и услышала ругань. Что в своих фантазиях, что наяву везде сплошные ссоры. Поторопившись, она увидела как поодаль Малфой стоит с сумкой в ногах, закутанный в серый вязаный шарф, а рядом о чём-то чувственно рассуждал Гарри, размахивая руками. Кажется весь Хогвартс слышал, как громко он возмущался. Сам же слизеринец лишь ухмылялся и время от времени, поджимал губы, что говорило от том, как он пытается сдерживать себя, и по сжатым кулакам было видно, как ему сложно это даётся. Гермиона поторопилась к ним, пока всё не дошло до потасовки. Малфой почувствовал её присутствие раньше Гарри и двинулся к ней мимо Поттера с таким выражением лица, что она остановилась, не доходя до них. — Даже удивительно, что ты не позвала всю школу. — он оглядел Гарри с издёвкой. — Может подождём ещё всё семейство Уизли, чтобы и они начали зачитывать мне подробную инструкцию по охране Гермионы Грейнджер. — он озлобленно посмотрел на неё, выливая всю скопившуюся желчь. Значит, не только у неё сдавали нервы, раз он уже весь пышет злостью. — Малфой, я предупредил тебя, — Гарри нахмурился, весь краснощёкий, тыча в него пальцем. — Ты обещал. — Малфой повернулся к Гарри и, кажется, она мельком заметила, как дёрнулся его глаз. — Я не знаю, может, у вас это передаётся по воздуху, что мне приходится постоянно повторять одно и то же по несколько раз, но вроде бы я уже упоминал, что её не ждёт там акромантул. Мы едем ко мне домой, Поттер, а не в запретный лес. Гарри недоверчиво посмотрел на то, как Малфой вздёрнул брови, и повернулся к ней, собираясь снова выдать что-то в своём извращённом стиле оскорблений, однако Поттер опередил его, пройдя к Гермионе и заговорив первым. — Напиши, сразу как прилетите. — слизеринец закатил глаза и достал палочку, подняв их сумки в воздух, а заодно и насылая на неё обогревающее заклинание, от которого закололо пальцы. Она уже хотела сказать, что не просила об этом, но решила, что лучше сейчас не накалять обстановку ещё сильнее. — Конечно, — заверила его Гермиона и схватила Малфоя за рукав, как только тот сделал шаг в сторону — к слову об этом, что значили твои слова о то, что мы полетим? Он отдёрнул руку, неприязненно отвечая: — То и значили, скоро прибудет карета. — Карета? Ей явно стоило ограничиться этим вопросом в своих мыслях, так как Малфой буквально взорвался на глазах. — Может уже хватит задавать одно и то же, — повысил он голос, отчего она вся сжалась. — Вы меня достали оба. Да, карета, Грейнджер. Ты думала, что нам дадут воспользоваться школьным камином? Вообще-то так она и думала, но на тот раз вслух не стала произносить. — А трансгрессия? Прерогатива полёта её не устраивала от слова совсем. — Чтобы тебе трансгрессировать в поместье, ты должна там побывать хотя бы раз, уже забыла уроки? — Но ведь ты там был, — Гермиона встала у него на пути, сложив руки — не надо меня учить, ты можешь перенести нас. — Не могу, тебя расщепит. — он смотрел на нее прямо, и всё равно она видела, что он что-то не договаривает. — Родовая магия не пропускает никого без дозволения. И в чём твоя проблема сесть в карету и просто долететь до туда? Гермиона переглянулась с Гарри, который прекрасно помнил, как она визжала, когда он поднял её на метле выше, чем на пять метров. Она ненавидела высоту. Говорить ему о своей слабости она, конечно, не стала. — Нет проблемы. — красноречиво поджала губы Гермиона, смотря на Поттера, чтобы тот не проговорился. Гарри, видимо, поняв это, быстро нашёл, что ещё сказать Малфою. — И насчёт того, сколько вы там пробудете. Ты так и не ответил, Малфой. — Сколько потребуется. — Малфой снова двинулся в сторону и Гермиона увидела, как на землю действительно приземляется огромная карета. Она никогда не каталась на карете, чего уж говорить о том, чтобы летать на ней. — Так трудно ответить на вопрос? — Так трудно заткнуться, Поттер? — было видно, что он тоже не выспался, поэтому и злится. Не только её заботила эта поездка, — Хватит меня бесить, дракл тебя дери, я уже и так на взводе из-за всего, а ты подбавляешь своими вопросами, как закончу с делами, так и вернёмся. — карета приземлилась и он поспешил к ней, перенося сумки. — Какой же придурок. — тихо проговорил Гарри, смотря на то, как Малфой с силой магией закидывает багаж. — бешеный идиот. — Громче сказал Гарри. Малфой взмахнул палочкой и выбил почву из-под его ног, так что тот с громким звуком приземлился на пятую точку, заскрежетав от боли зубами. — Малфой! Гарри, ты в порядке? — Гермиона присела, чтобы помочь ему подняться, проклиная себя за то, что вообще сказала Гарри, когда они собираются улетать. — Вот, что бывает, если не научиться держать язык за зубами, Поттер, и поверь это не самый мой лучший приёмчик. — Малфой подошёл ближе, окидывая жалостливым взглядом, как Гарри сидит у него под ногами. Гарри поспешил подняться на ноги, выуживая палочку, а затем направляя вперёд в надменное лицо слизеринца, на что тот лишь усмехнулся, но тем не менее сжал и свою палочку тоже. — Гарри, только ты не начинай. — она встала впереди Малфоя, понимая, что он мог начать дуэль только, чтобы спустить пар. — будь рассудительнее. — сзади послышался смешок и она повернулась, толкая Малфоя в грудь, чтобы тот шёл к карете, — а ты, Малфой, если ещё раз посмеешь применить к нему чары подножки, я заколдую тебя так, что будешь в Мэноре всю неделю лицом полы протирать. — Боюсь, боюсь, — она толкала его в спину, пока он не схватил её за руки, — Давай, попробуй, тебе ещё со мной в карете лететь, Грейнджер, не забывай. Кто знает, что я могу с тобой сделать. — Гарри было подался вперед на эту угрозу, а Малфой тем временем склонился к её уху и горячо прошептал, — Например, оттрахать так, что ты стоять не сможешь. У неё дрогнули колени. — Прекрати. — Гермиона вся зарделась, толкнув его внутрь кареты, а Гарри уже подлетел к ней. — Я тебе обязательно напишу, — он хотел было что-то сказать, но она опередила его, — если что-то случится молчать не буду, не волнуйся, — Гермиона бросилась ему на шею, крепко обнимая. Всё было, будто во сне, каком-то бредовом сне. — Будь осторожна и не обращай внимания на этих людей. — прошептал он ей на ухо, сильнее стискивая. — Ну давайте ещё расцелуйтесь на прощание, — послышался комментарий Малфоя и они оторвались друг от друга, хмуро смотря на него, пока тот протягивал руку Гермионе, чтобы она залезла. — Живее, Грейнджер, или ты думаешь заночевать в карете. Я то не против, вот только, что станет с невинной душой Поттера, — он подмигнул Гарри на что тот сморщился, — ведь я обещаю, мы будем заниматься самыми похабными делишками. — Только попробуй не сдержать слово, Малфой, — зло выплюнул Гарри, уходя в сторону, а Гермиона залезла в карету с гулко колотящимся сердцем и дело было вовсе не в Малфое и его пошлых шуточках, вернее не только в них, больше её заботило то, что они сейчас полетят. Малфой закрыл дверь и постучал по крыше. Они начали подниматься в воздух. Гермиона постаралась отсесть как можно подальше от окна, она знала, что Гарри до последнего будет провожать из взглядом, но также он должен был знать, что Гермиона ни за что не высунется, чтобы ответить ему тем же. — Ненавижу тебя и всё это. — она сжала кулаки, хватаясь за обивку сиденья, впечатываясь вглубь. Ей ещё удавалось контролировать дыхание, ровно до того момента, как они не сделали рывок в воздухе и её мотнуло. — Добро пожаловать в реальный мир, если ты думала, что всё будет всегда, как ты хочешь, смею разочаровать. — Малфой, словно искренне не замечал насколько ей сейчас херово и как она сжала зубы, чтобы не закричать, продолжая вести себя, как говнюк. — Дело ведь не в этом, — через силу ответила она, заставляя себя сосредоточиться на какой-нибудь точке и не думать о том, что они в воздухе и могут в любой момент упасть. — дело в тебе и твоих хотелках, которым почему-то всегда надо потакать. Их снова слегка подбросило, но этого хватило, чтобы Гермиону затрясло и она начала лихорадочно озираться по сторонам. — Что-то я не наблюдаю от тебя смирения и может прекратишь дёргаться? Мы только взлетели, а ты уже мечешься по всему пространству. — как только её глаза ухватили вид из окна, она согнулась в три погибели, чтобы прекратить эту пытку, её начало потряхивать, — ну что такое, Грейнджер, если тебя укачивает, то будь добра сдержать позыв. — она что-то начала бормотать, кажется, это была какая-то считалочка, — Эй, ты в норме? Грейнджер, ну что за, — он подхватил её, усаживая к себе на колени, она сразу же крепко схватилась за него, сдерживая новый внутренний вскрик. Малфой выпустил свой феромон и начал покачивать её, гладя по голове. Вокруг стало тепло, её промёрзшие пальцы ухватились за его горячую спину под рубашкой и она немного выдохнула, стараясь прийти в себя. Как же она ненавидела полёты и его. — Могла бы сказать, что не переносишь высоту. — И что тогда? — сипло прошептала она ему в грудь, — Ты бы всё равно меня сюда запихал. — Иногда ты такая бесячая, до невозможности. — он подхватил её за подбородок, смотря на залитое слезами лицо, — Плакса, — и поцеловал. — сначала её ещё сильнее встряхнуло, но Малфой так охотно завладел языком, что все мысли сосредоточились на этом моменте и действе. Он целовал захватывающе, то грубо, то нежно, отстраняясь, посасывая кончик её языка. Делал это, так искусно захватывая всё её внимание, что она разомлела в его руках, — Если хочешь, могу так всю поездку. — похоже, он почувствовал себя самоуверенным козлом. И всё же это был типичный Малфой. — Обойдусь. — она отвернулась, прислоняясь щекой к его груди, но не уходя на своё место. — Как скажешь. — Малфой положил руку ей на спину, поглаживая, и больше не произнёс ни слова за весь их путь до Мэнора. *** — Постарайся быть тихой, — сказал он ей, как только они приземлились, держа за руку, чтобы дать хоть какую-то защиту, как она полагала. Сначала она попыталась отнекиваться, но после тщетных попыток смирилась, что они пойдут вместе за ручку, как какие-то идиоты. Ей казалось, что он не меньше её самой был готов сейчас кинуться обратно к воротам дабы не было всей этой ситуации. Разница была лишь в том, что она здесь стояла, так как у неё не было другого выхода, а он чтобы доказать обратное. — В каком это смысле? — нервозность в её голосе прослеживалась очень заметно. — В том смысле, чтобы засунуть своё хвалённое гриффиндорское благородство себе в задницу, — ответил он с раздражением. Грейнджер повернула к нему голову, прожигая взглядом. — Я не собираюсь молчать, если твой отец начнёт относиться ко мне как к грязи, — твёрдо сказала она, сжав его руку. — К твоему сведению, он всегда к тебе так относился, — ухмыльнулся Малфой, — так что будь умнее Грейнджер, ты ведь это можешь, я знаю, и просто помалкивай. Для твоей же безопасности будет лучше сделать так, как я прошу, а не идти опять поперёк моих слов. Безопасности? Так ей грозила опасность? — Тогда тебе бы уже давно стоило просто прекратить эти попытки, чтобы не было стольких проблем в виде моего неповиновения. Малфой усмехнулся. — Не проси невозможного. Невероятный выпендрёжник. Слизеринец наконец взял всю свою волю в кулак и дотронулся до массивных ворот, которые моментально отворились пропуская их внутрь. Гермиона впервые оказалась в таком красивом месте, но вместе с тем пугающим до чёртиков. Малфой довольно уверенно вёл их вперед. Для него здесь не было ничего необычного, он привык находиться в таких местах, а вот ей хотелось осмотреться. — О, Салазар, — она подняла на него взгляд, отрываясь от любования причудливыми лужайками. Его глаза были устремлены вперёд и она проследила за этим хмурым взглядом, натыкаясь на статную фигуру прямо возле лестницы. Люциус Малфой вышел встретить своего сына, позади появилась и Нарцисса, поднеся руку ко рту, как только завидела их вдвоём, идущих за ручку. Она знала, что это плохая идея. Она знала, что ничего из этого не выйдет хорошего. Гермиона попыталась вырвать руку, но Малфой только сильнее её стиснул. — Прекрати. Ты хочешь всё испортить? — шепнула она ему, всё ещё дергая руку. Он посмотрел на нее со всей строгостью, будто она проказничает, как маленький ребёнок. — Если ты не заметила, я уже всё испортил, явившись сюда вместе с тобой. - значит все-таки испортил. А чего удивляться, Малфой даже не скрывал этого. – Так что давай отыгрывать на полную, я отступать всё равно не собираюсь. — Это же твои родители. — не унималась Гермиона, царапая ногтями его ладонь. — А я их сын, всё честно. Они наконец подошли вплотную, останавливаясь перед лестницей. Люциус сначала с непониманием, а после с ярким презрением смотрел на них добрых минуты две, пока Нарцисса с ужасом уставилась на их скреплённые запястья. Гермиона ещё раз попыталась дёрнуть руку, но Малфой так и не выпустил её ладонь из своей. — Как же рецессоры?! — вскричал наконец Люциус и Гермиона вздрогнула, отходя на шаг назад. Не таких первых слов она ждала, но и хорошо, что он ещё не взялся за палочку. — Ты же принимал их? — Отец, ты и так прекрасно всё знаешь. Рецессоры теряют свою эффективность, когда рядом предрасположенная. Люциус было двинулся к сыну, но его придержала Нарцисса с абсолютно отрешённым выражением лица. Гермиона могла поклясться, что мгновение назад она ахнула, а сейчас держалась так, словно всё это не имеет значения. — Давайте все сядем за стол и всё обсудим в более менее спокойной обстановке, — сказала она размеренным тоном. Смотря на неё, у Гермионы складывалось впечатление, что эта женщина годами училась выдержке, дабы прожить супружескую жизнь с таким психом, как Люциус Малфой. Сразу становилось ясно от кого унаследовал свою вспыльчивость Драко, а вот хладнокровие ему досталось, хоть и в малом количестве, от матери. — Нет, чтобы в моём доме ошивалась эта шваль, — он указал на неё. — Цисси, ты понимаешь, что всё это значит? Гермиона стойко выдерживала любой жест, но всё-таки ухватилась второй рукой за краешек рукава Малфоя, а тот только ухмыльнулся на её капитуляцию. — Люциус, — сдавила свои тонкие пальчики женщина на его плече и он заскрипел зубами. Нехотя, но тот всё же развернулся, щёлкнув пальцами. На площадке появился эльф. Гермиона даже моргнула несколько раз, чтобы убедиться, что ей не показалось. Эльф настолько истерзанный и побитый, что сердце сжималось от одного его вида. Как только можно было творить такое с живым существом? — Стол на четыре персоны. — Да, хозяин. — и тут же исчез. Люциус не стал более задерживаться, скрывшись из виду в не самом лучшем расположении духа, но тем не менее окинув её таким взглядом, что у неё загуляли мурашки по всему телу. Их совместный ужин обещал быть таким, что она вряд ли возьмёт в рот хоть что-то съестное. — Я прошу прощения за бестактность моего супруга, — обратилась Нарцисса к Гермионе со всей учтивостью и вежливостью, хотя было видно, насколько ей не по себе, — эльфы сопроводят вас в вашу комнату, мисс Грейнджер, — на этих словах рядом возникли два эльфа. Один подхватил в воздухе её багаж, а второй ладошкой показал, куда идти. — А пока я бы хотела поговорить со своим сыном, — последние слова были произнесены довольно угрожающе. — Да, мама. — Малфой ослабил хватку и выпустил её красную ладонь. — И зайди после к отцу, уверена он тоже хотел бы обсудить с тобой всё произошедшее. Гермиона не хотела отпускать своего Альфу, ведь только с ним ей было хоть немного спокойнее в этой обители зла. Но когда Малфой со скептицизмом посмотрел на её руку, которая до сих пор держала его подол пиджака, ладонь дрогнула, освобождая. Она не стала ждать его, чтобы собрать на себе ещё больше странных взглядов со стороны Нарциссы Малфой, направляясь вслед за эльфом, но отчётливо услышала, как эта статная женщина прошипела Драко: это непозволительно, ты и грязнокровка. *** — Между семьёй и интрижкой, ты выбираешь неверно, Драко. — Отец сидел за столом, на котором довольно-таки опасно стоял магический артефакт, сложив перед собой руки, делая ситуацию довольно драматичной. Он и не ждал другого после всего, что уже выслушал от собственной матери. Она не просто не в восторге, она была в ярости. Ему не за что было её винить. — Это не просто интрижка, — Драко прошел вперёд, даже не думая стыдиться, — думаешь, я бы стал с ней связываться не будь мы предрасположенными? — Не заговаривай мне зубы, паршивец, — отец всегда обладал не самым смиренным темпераментом, но в этот раз он даже не пытался сдерживать себя. — я знаю, кто такая Гермиона Грейнджер и немало благодаря тебе самому. — Драко лишь хмыкнул, — Думаешь, я не видел, как ты к ней относишься. Оно и неудивительно, что твой Альфа клюнул на грязнокровку, когда ты и сам не прочь был заняться ею. То, что ты умело скрываешь от остальных, не значит, что этого не вижу я. С чего вообще он это взял? Никогда он не показывал никакой заинтересованности к ней. Он делал всё для того, чтобы это скрыть. — Отец, я никогда, — Драко старался подобрать нужный тон, поглядывая на стол, где стоял артефакт в виде кубка, как бы эта безделушка не полетела в стену или в него самого. — никогда не давал повода усомниться во мне. — И всё же ты всегда имел на неё виды — Люциус противно, точно озлобленное животное, оскалился — Но это не значит, что тебе позволено идти на поводу своим..эмоциям. Всему есть предел. — И каков же мой? — злобно ухмыльнулся Драко, прекрасно понимая от кого у него такие замашки, ведь его отец сейчас выглядел точно также, с искажённым от ярости лицом и холодными глазами. — Твой предел — держать её рядом, раз уж так произошло, и не позволять большего. Большего? Большего в том плане, чтобы что? Он предполагает, думает, что она останется на правах его любовницы? Чтобы Грейнджер согласилась быть его, пока он сам женится на другой. Трахать одну, но при этом иметь семью с другой? — Смешно, если ты думаешь, что она пойдёт на такое. — У неё нет выбора. — твердо настаивал на своём Люциус, — Твой Альфа может заставить, подчинить. — его слова били в него самого, отдавали его же мыслями. Он соврëт, если скажет, что никогда не задумывался об этом, или не желал её подчинить своей воле. — Просто воспользуйся им, дабы пресечь все возможные проблемы от этой девчонки. И всё-таки подчинения ждать можно было только от Омеги, но не от неё самой. Да и нужно оно ему было? Вероятно, всё дело было в Альфе и его инстинктах, потому как самому Малфою не было дела до её повиновения, он всего-то хотел с ней договориться. — Ты просишь сделать из неё раба? — Я прошу сделать из неё Омегу. Той, кем она и является. — К матери ты так не относишься. — Драко не хотелось затрагивать мать, но всё же, как иначе показать отцу не такую уж и разность положений. — Твоя мать никогда не была омегой, — категорично заявил он, — не была моей предрасположенной. Она моя жена, а эта..— его лицо всё скислилось, — эта девка никто для нашей семьи и я не позволю ей стать большим. — Я не буду этого делать. — Драко сжал пальцы на спинке стула. Раньше он никогда не позволял себе такого, идти наперекор отцу — Как ты это представляешь? Мы уехали в Мэнор, а что дальше, её ждут в школе, ждут друзья и родители. Почему он начал оправдывать своё решение? Ведь для себя он уже понял, что проведёт с ней жизнь, что ему придётся её провести именно с ней, так зачем же оправдываться сейчас? Уже слишком поздно для такого. — Как только вы заключите связь, всё это не будет проблемой. — Люциус откинулся на спинку кресла, прикрывая глаза, — Сейчас тебе нужно думать только о том, как сделать это в ближайшее время, — не прошло и секунды, как он снова весь застыл, распахивая глаза. – но грязнокровка не войдёт в наш род. Никогда. А отец умел читать мысли, не иначе. — Придётся тебе пересмотреть свои взгляды, потому что я планирую сделать так, что она будет носить мою фамилию. Как и полагалось, он всё же швырнул этот злосчастный кубок в стену, так что тот громко звякнул, но не разбился. — Я растил тебя, воспитывал, чтобы теперь всё так просто потерять? — он поднялся на ноги, обходя стол. Драко отметил, что в руках у него не было палочки, решил все-таки поберечь сына. — Нет, Драко, ты не пойдёшь против моего слова. — Уже пошёл. Когда трахал её в школе. Когда провел с ней две течки. Когда отправил Финнигана в Мунго. Когда пометил её запахом. Давно пошёл против и не мог теперь повернуть обратно. — Думаешь, можешь делать, что заблагорассудится и тебе ничего не будет? — Люциус остановился перед ним, смотря с едким презрением. Драко начинал понимать, как выглядит со стороны, — Я могу вычеркнуть тебя из родословной, ты не будешь на попечении семьи и останется от тебя только твоё жалкое «я», да грязная девчонка впридачу. Ты действительно хочешь вот так просто потерять это всё? Ох, не с тех козырей он решил зайти. — Смешно, будто ты веришь, что это возможно. — Драко усмехнулся, доставая из кармана золотой снитч, — Я единственный сын, единственный наследник, будь я кем-угодно и с кем угодно, ты никогда не сможешь вычеркнуть меня. — Он начал его подкидывать в воздух, наблюдая за выражением лица отца, которое с каждым словом становилось всё мрачнее, — Тебе не позволит твоя жена, тебе не позволит твоё эго. Я следовал всему, что ты требовал от меня, не было ни единого разочарования, не считая Поттера, и сейчас я хочу поступить так, как хочу того сам. И знаешь, что парадоксально — будь ты на моём месте, кто из нас оказался бы глупцом? — Ты и есть глупец, — ответил он, хватаясь за голову, — не разум указывает тебе, что делать, а твоя сущность, твои инстинкты, но мы же прекрасно понимаем, что ты можешь обойтись и без всего этого фарса. — Люциус снова посмотрел на него, но в этот раз не с угрозой, а что же это такое сейчас промелькнуло, просьба? — Не нужно выносить на всеобщее обозрение это непотребство. Ну вот и все. Он попался на таком. Драко даже не удивился столь предсказуемым мыслям. — Драко Люциус Малфой, являющийся приверженцем чистоты крови нашёл свою предназначеннную в лице грязнокровки. Это ли непотребство? Надо сказать, мне ещё повезло, что это Грейнджер, а не кто-то типа парнишки с Пуффендуя. — Заткни свой поганый рот, ты лишился всего, связавшись с ней. — руки отца подрагивали от желания ударить, Малфой был в этом более чем уверен, но все же он сдерживался. Интересно, почему, раньше Люциус его убил бы на месте, завидев только в обществе грязнокровок. — А чего я не был лишён без неё? — Драко ещё раз подбросил шарик, а после, поймав, развернулся и начал вальяжно обходить комнату, — Свободы выбора у меня как такового не было, благодаря тебе. Какое будущее ты мне нарисовал, не спросив об этом меня самого? — То будущее, которого ты достоин. Драко остановился и обернулся, посмотрев с таким видом, что можно было позавидовать выдержке отца. Как только он умудрялся ещё сохранять самообладание, которое трещало по швам. — Может я сам буду решать чего я достоин. — Пока ты зависишь от меня, нет. Что ж, он хотел поступить иначе. Но если слов недостаточно, то придётся идти на крайние меры. — Тогда поступим так, как ты хочешь: мы уйдём, а ты останешься один со свалившимся на тебя дерьмом. — Драко улыбался, размахивая руками, преподнося столь желанную картину, — Интересно, как это всё обрисует Пророк, а уж поверь я не стану скрывать наш статус отношений с Грейнджер, посмотрим, кого из нас осудят первым — того, кто отказался от сына из-за грязнокровки, или того, кто пожертвовал всем, чтобы быть вместе со своей судьбой. — Не играйся со мной. — Люциус двинулся в его сторону, но Драко вытащил палочку и тот остановился, явно поумерив свой пыл. Без палочки ему было не победить, зря он решил ею не воспользоваться. — Ты же так этого хотел, отец. — горько усмехнулся Драко, понимая, что сейчас идёт против семьи ради того, чтобы быть с грязнокровкой, — Вот и получишь сполна. — Всё это было неправильно, не должно было быть так. Поднимать палочку на собственного отца? Он опустил древко и двинулся к двери. — Мы не договорили, Драко. — Мне больше нечего тебе сказать, а сам ты вряд ли способен удивить меня чем-то новым. — Драко остановился на проходе, — Придумай план по изящней, чем давить на меня деньгами, сам же говорил: пока в твоих руках идеальная репутация, деньги лишь инструмент, на который стоит опираться, но который не стоит ничего. Увидимся за ужином. — и захлопнул дверь, оставив позади Люциуса Малфоя, своего отца.