чистый

Добро пожаловать на шоу, mister

Антон носится по комнате всё на своём пути сшибающим бесконтрольным ураганом, размахивает длиннющими руками, бесконечно причитая. Тревожно позвякивают тяжёлые браслеты на неправдоподобно хрупких запястьях. Арсений смотрит на него, картинно закатывая глаза, но в зрачках его нет ничего, кроме глупой, почти подростковой нежности. Так иногда бывает, если на исходе третьего десятка умудряешься-таки добиться руки, сердца, души и всего сопутствующего вечно юного человека-катастрофы. - Если хочешь знать, то найти всё необходимое будет куда проще, успокоившись. - Да на том свете я успокоюсь, Арс, ты что, идиот?! Ты идиот, это факт. И я рискую оказаться на этом самом том свете очень скоро, и вряд ли меня усыпят морфием! Арсений прячет ухмылку за глотком безнадёжно остывшего кофе (слишком много корицы, и ещё какого-то пряного дерьма, которое Антон Андреевич в этом сезоне не пихает разве что в собственную задницу, и одному дьяволу известно, надолго ли этот бастион останется непокорённым специями), и замолкает на некоторое время, сливаясь с безвкусным клетчатым пледом, старательно подобранным каким-то мудаком к не менее безвкусному дивану, пригодному разве что для собирающих по несколько десятков тысяч лайков селфи. Квартира Антона Арсению нравится, если честно: две просторные комнаты (панорамные окна, выходящие на сливающийся в красно-жёлтую ленту проспект и бесконечное фиолетово-коричневое московское небо), не самая функциональная, но по большей части приятная глазу мебель, расписанные какой-то безумной фанаткой стены кухни, запечатлевшие на себе навечно замерших воинов в огромных доспехах, десяток белоснежных волков и ещё добрую сотню неопознаваемых существ, наверняка попавших в столичную реальность из одной из компьютерных игр (Арсений смыслит в этом примерно одно большое нифига), удобная душевая кабина (по такой плачет каждый уважающий себя режиссёр порно). Нравятся совершенно Антону не нужные огромные зеркала на одной из стен спальни, нравится вечно пустующий холодильник размером с небольшой гараж, нравится чрезмерно пушистый кот Люк, большую часть своей жизни показывающий хозяину гордый кошачий фак. На деле, как не сложно догадаться, Арсению просто нравится Антон, и всё, что с ним связано, но в обществе принято нахваливать интерьеры. - Блять, просто скажи, ты не видел мои запонки? Арс, твою мать, тебе будет не на ком жениться, если я не найду запонки! (Чашка с изображением Снуп Дога летит на пол, и ароматный кофе расползается по белоснежному ламинату живописным пятном, но оставляет Антона равнодушным к своим затейливым контурам.) - Я не собирался на тебе жениться. - Да пошёл ты. На очередном вираже взвинченный Антон всё же соприкасается с кофейным озерцом, поскальзывается, но чудом остаётся стоять на своих (восхитительно длинных) ногах. Осматривает безнадёжно испачканные белые носки с танцующими Пикачу, и обиженно куксится. - Я должен был быть именно в этих носках. Где мои запонки? Я опаздываю! Тебе что, вообще плевать на мою жизнь? - Антон, - серьёзно и максимально спокойно (ни дать, ни взять – едва ожившая статуя Будды) говорит Арсений, и этим Антона просто ужасно бесит. – Сейчас десять утра. До вечеринки минимум девять часов ещё. У тебя прекрасная команда, Димка всё устроит в лучшем виде. Он хоть раз тебя подводил? Антон тихо стонет вместо ответа, потому что да – Диман не подводил ни разу, но голос разума в виде зануды Арсения сейчас кажется слишком неубедительным. Лучше перепсиховать сейчас, чтобы вечером быть максимально в себе и провести всё просто идеально. - Просто. Найди. Мои. Чёртовы. Запонки. Арсений со страдальческим видом отставляет в сторону свою кружку и встаёт, чтобы отправиться на поиски – в таком состоянии Антон способен даже себя в зеркале не заметить. - Сядь. Завари новый кофе, покури. Успокойся, Тош, я тебя умоляю, я всё найду. Бедняга Люк, внезапно воспылав нежными чувствами к хозяину, оказывается едва не выпнут из кухни ногой, потому что «братан, ты озверел совсем, у меня же брюки светлые!». Пока Антон нервно курит тонкую сигарету с терпким ванильным запахом (отвратительным), Арсений извлекает из хаоса в спальне искомые аксессуары, и, всё ещё сохраняя невозмутимость бога, аккуратно вставляет их в прорези на манжетах так, чтобы те можно было закатать в любой момент (чувство стиля Антона действительно оставляет желать лучшего), оставляет короткий поцелуй на гладко выбритой щеке и кротко улыбается. - Теперь тебе лучше? - Нихера мне не лучше. Я успокоюсь только следующим утром, когда снова окажусь здесь и буду восхитительно жив, а цифра на моём счету пополнится на пятизначное число. Арсений чуть приподнимает брови. - Ну а что ты хотел? Вообще-то, такие люди, как сегодняшние гости, не мелочатся. А я, как тебе известно, лучший в своём деле. - Ты вообще лучший. Особенно, когда не пинаешь кота. Хотя… это даже заводит. Теперь брови поднимает уже Антон, моментально превращаясь в подростка, больше уместного в родном Воронеже, чем в лощёной Москве. - Не вздумай начинать все вот эти вот свои разговорчики, Арс. У меня времени в обрез, мне ну вот вообще не до секса сейчас. Чего ты ржёшь?! Я сейчас тебя пну, придурок. Арсений примирительно поднимает руки в жесте полной капитуляции, помогает выбрать новые «идеальные» носки (ничего лучше Пикачу, но в итоге чести удостаивается Ван Гог), покорно одевается «во что-то приличное», и садится за руль непомерно огромного внедорожника, поставив категоричным условием небольшой крюк до Старбакса. Наконец обретённые запонки к рубашке совершенно не подходят. Но кто Арсений такой, чтобы судить о столичных модах? То-то и оно. По мнению Антона всё катастрофически плохо. Ничего не готово. Зал как из задницы. Меню паршивое. Свет подобран отвратительно. Вышколенные официанты выглядят как бомжи. Обтянутые алым (фу, какая пошлость) бархатом диваны вип-зоны грязные, как после боевых действий. Кондиционеры шумят. Колонки фонят. Шест на танцполе слишком короткий. Длинный. Тонкий. Толстый. Хлипкий. - Антон, твою мать, шесты везде одинаковые, и с этим всё в полном порядке! Сейчас же угомонись, к нам же не Джейсон Стетхем едет! - Да лучше бы он! Ему наверняка насрать на оттенок освещения сцены! Блять, ты вызвал кальянщиков? Дима (максимально близкий друг, боевой товарищ и самый невозмутимый чувак во вселенной) медленно выдыхает, оглядывается в поисках экстренной помощи и молитвенно стонет: - Арс, сейчас же его уйми, иначе, честное слово, я ухожу прямо сейчас. Арсений (чудом избежавший скандального изгнания с рабочего места) и сам понимает, что кое с кем тут сейчас приключится истерика, поэтому берёт у бармена стакан с хорошей порцией виски, подходит к готовому взорваться Антону, больно тычком целует его в извергающие матерные проклятия губы, даже прикусывает, чтобы хоть немного охолонул, а потом, воспользовавшись короткой паузой, суёт холодное запотевшее стекло в горячие пальцы, строго хмурится. - Пей. Сейчас же пей. Всё, до капли. Отлично, теперь выдохни. Умница. И слушай меня сюда: ты – лучший в этом чёртовом городе арт-директор лучшего в этом городе блядовника, на тебя работают лучшие профессионалы своего дела, и бляди тут лучшие, и кальян тоже. Если ты сейчас успокоишься и начнёшь просто работать, всё пройдёт идеально. Так было всегда, если ты забыл. А почему? Потому что ты – лучший. Внушение, наконец, действует, и Антон лезет в карман за своими сигаретами, прикуривает почти спокойно, медленно выдыхает дым в теряющийся в темноте потолок, и, наконец, благодарно улыбается. - Я тебя не заслужил. - Просто, я тоже лучший. - Просто, - после пары затяжек выдыхает жертва стихающего психоза, - понимаешь, таких гостей у меня ещё не было. Тимур Владимирович никогда не проявлял интереса к местам, подобным этому. Я вообще был уверен, что он тусит только на каких-нибудь островах, где море и море кокса. - Ну… может, ему захотелось экзотики. В конце концов, может человек спокойно отдохнуть в собственном городе? - Вообще-то, - вклинивается Диман, - он просто заказчик, насколько я знаю. Сегодня день рождения какого-то его дружка, и всё это, - он обводит рукой идеально обставленный зал, - его скромный подарок. - И почему я об этом узнаю только сейчас?! – взвивается Антон, но Арсений предупредительно хлопает его по заднице. - Потому что я сам узнал об этом полчаса назад от девочек. Уж они-то кровно заинтересованы в том, чтобы знать, перед кем сегодня придётся раздвигать ноги. - Фу. Вообще, как Антон Шастун попал в мир лоска, пафоса, элитных шлюх, наркоты и Больших Людей – одному богу известно. Наверное, он – самый неподходящий всему этому человек. Но у судьбы свои приколы, а сценаристы у жизни фатально больные, к тому же, юморочком и любовью к футболу и Гарри Поттеру, присущими Антону, денег не заработаешь. Столько денег. - И кто же сегодня центр вселенной? Дима пожимает плечами. - Я так и не понял. Какой-то богатый казах, совсем молодой. Какая разница, Тош? У нас есть список требований к вечеринке, и мы их перевыполнили процентов на пятьсот. Пусть себе развлекаются. А ты будешь на хорошем счету у Больших Людей. Что-то я такое слышал, что нас Старовойтов им порекомендовал. - Отличный он мужик, - всё ещё немного нервно улыбается Антон. – Когда будет Адиль? - Саунд-чек в пять. Всё будет нормально, Антон, серьёзно. - Отличные носки, - приветливо улыбается одна из снующих туда-сюда «девочек», ещё не приведённых в полную боевую готовность. «Девочки» в Фениксе (Антон бы с радостью поменял название на что-нибудь менее тупое, но он – всего лишь арт-директор, а хозяин заведения не отличается ни умом, ни вкусом, зато отличается вздорным характером и прочными связями «с кем надо», поэтому спорить не приходится) далеко не все именно девочки, потому что среди богатых сильных мира сего куда больше тех, кто по мальчикам, а взыскательные вкусы господ следует удовлетворять с опережением. Антон иногда смотрит на этих тонких-звонких парней, и с мурашками ужаса думает, что, в теории, сам мог бы быть одним из них, если бы… если бы что-то пошло не так. Слава всему, кто к этому причастен, что у вселенной на Антона изначально были куда более гигиеничные планы. Хрен бы он тогда ездил на огромной тачке, отдыхал на Мальдивах пару раз в год, жил в дурацкой, зато своей квартире в центре Москвы, занимался любимым делом… Хрен бы он встретил Арсения, потому что шлюшек из дорогущих клубов спасают по чистой любви только в кино… Или та была не из клуба? Чёрт его знает, - Антон больше по боевикам и фентези. - Как хорошо, что ты у меня есть, - в порыве откровенной нежности говорит Антон Арсению на ухо, и тот просто коротко сжимает его увешанные тяжёлыми кольцами пальцы и мягко улыбается. О чувствах у них заведено говорить наедине. Потому что личная жизнь – личная. - Так, голуби, - беззлобно подкалывает Дима, - потрахаетесь потом, ок? Антош, звонят поставщики рыбы, хотят уточнить, какие там тебе нужны устрицы. - Да бля. С этими словами Антон Андреевич Шастун берёт из руки друга телефон и, тут же напустив на себя строгий и серьёзный вид, отходит, выговаривая в динамик сухим, чуть хриплым голосом. - Психует, - словно извиняясь, улыбается Арсений. - Перфекционист, - пожимает плечами Дима. – Нам всем с ним повезло. О, Арсений, дай ему волю, мог бы десяток диссертаций насочинять, любовно выписывая каждое слово, и с блеском защитить докторскую на тему «почему этому миру несказанно повезло с тем, что в нём есть Антон Шастун», но сейчас, наверное, не время и не место для дружеских откровенностей. Впрочем, чего там Дима ещё не слышал? Арсению позволяют послушать первый саунд-чек, но невнятно бубнящий казах, явно вмазанный и почему-то считающий, что реп звучит именно так, не производит особого впечатления, поэтому вскоре Арсений, скрепя сердце, желает Антону удачи, обещает покормить Люка и не уезжать в Питер до самого послезавтра, и отбывает в квартиру, чтобы всю ночь отвлекать себя от иррационально тревожных мыслей чтением и размышлениями на тему изменения интерьера на что-то более человеческое. Антон несколько минут чувствует себя растерянным, потеряв поддержку с воздуха, но вскоре берёт себя в руки и входит в полноценный рабочий режим: до начала чёртовой вечеринки остаётся чуть больше часа, а во всём окружении всё ещё осталось то, к чему можно придраться. Тимур Владимирович – максимально не тот человек, которого можно разочаровать без риска для жизни и карьеры. - Всё. Всё, уймись, Антон. Улыбайся, давай, не ссы, - напутствует Дима перед тем, как слиться в подсобные помещения – он не из тех кто может и хочет светить своей греческой рожей перед гостями. – И помни, что ты – лучший. Я серьёзно, ты – лучше всех. Первым из гостей является Азамат Тахирович со своей свитой – довольно весомая шишка из Реально Большого Бизнеса, которому ни полиция, ни сам Кремль не указ. Антон немного сутулится, чтобы не смущать не удавшегося ростом гостя своей высотой, приветливо улыбается и автоматически отвечает на стандартные светские вопросы, в меру наигранно поддерживает короткую беседу о погоде, ценах на бензин и слухах о биологической катастрофе в Китае. Этот Азамат кажется смешливым и совсем не ассоциируется с Большими Делами, но внешность почти всегда максимально обманчива, - уж кто-кто, а Антон в этом кое-что да понимает. Потом появляются ещё какие-то серьёзные люди, которых Антон не особо отличает друг от друга, но с каждым приветлив, как с самым желанным гостем. Антон – хороший мальчик и настоящий профессионал. И да, его услуги в клубе такого масштаба стоят пятизначной цифры в евро. Денежки надо отрабатывать. Выглядящий как простой сантехник хозяин всех приличных СМИ Руслан Белый тут же заруливает в бар, на ходу интересуясь, планируются ли настоящие тёлочки. - Безусловно, Руслан, и самые лучшие. Я лично отбирал, так что могу гарантировать, что вы не будете разочарованы. - Ну, смотри мне, малой, - Белый (кажется, шутливо) грозит пальцем и тут же отвлекается на Серёгу – лучшего бармена обеих столиц. Антон порхает между гостями, как заботливая хозяюшка, услужливо смеётся, искренне увлекаясь атмосферой. Как бы ни удивлялся Арсений – тут Антон как рыба в воде, максимально на своём месте. Именинник является ближе к девяти, в компании Тимура Владимировича и ещё двоих – Антону не знакомы их лица, и это немного нервирует. - Антошенька, - басит Тимур, протягивая руки для объятья. То ли манера у него такая, то ли Антон ему искренне нравится. – Не зря я поставил на тебя, кажется, тут довольно симпатично. Голос у него низкий и густой, спокойный, но перекрывающий навязчивые биты фоновой музыки. Наверное, перед ним замолкают все, даже самые отбитые. Руки у него сильные, и Антон едва заметно сглатывает, ощутив крепкую хватку. Да, таким лучше нравиться, но не слишком. - Стасян отзывался о твоём заведении самым лестным образом, так что не подведи. - Всё будет в лучшем виде, Тимур Владимирович. - Можно без отчества, - неожиданно говорит человек, от звука имени которого вздрагивает даже президент, несмотря на свою полную неприкосновенность. – Сегодня же вечеринка, а не официальная встреча. - Почту за честь. - Ээй, - тянет Тимур, и Антон не понимает, действительно ли заметил улыбку в чёрной бороде гостя, - прекрати расшаркиваться. Просто сделай нам отличный вечер. Антон улыбается чуть более раскованно и просто кивает вместо ответа. - Слышь. Второй голос, почти в точности похожий на голос Тимура-без-отчества, заставляет стайку мурашек пробежаться по спине. Антон вежливо отвечает на рукопожатие, поражённо думая что-то вроде «законно ли быть таким красивым». Не то, чтобы он засматривался хоть на кого-то, кроме Арсения, но раз уж бог наградил тебя двумя глазами, приходится мириться с тем, что видишь. - В тебе сколько роста? – с какой-то странной интонацией спрашивает красавчик (пожалуй, слишком пафосный), и меряет Антона придирчивым взглядом. Обычно, Антон своим ростом гордится и ужасно любит подкалывать Арсения, тоже далеко не коротышку, но сейчас отчего-то хочет съёжиться. - Сто девяносто семь. - Пидор, - тут же резюмирует гость, затянутый в максимально узкий и явно баснословно дорогущий брючный костюм (сидящий на нём плюс-минус божественно, если честно). Ситуацию спасает Тимур, весело (и как-то неприлично по-мальчишески) рассмеявшись. - Не начинай, Нурик, мальчик не виноват, что макушка его так сильно тянется к небу. (Вообще-то, это звучит, как прямая угроза, и Антону ужасно хочется потереть пересохшее горло.) - Три сантиметра – не повод развязывать войну. Тем более, речь не о том, что ты носишь в штанах, окей? - Думаю, в этом вы меня явно перещеголяли, - нелепо улыбается Антон, но его неумелая шуточка, кажется, имеет нужный эффект, и хмурые брови вразлёт расслабляются. - Познакомься, это Нурлан – моя правая рука и виновник сегодняшнего торжества. - Поздравляю, - повторное рукопожатие выходит куда более дружелюбным, и ощущение приставленного к виску дула пистолета немного ослабевает. - Кальян есть? - Лучший в городе, - отвечает Антон в интонации «обижаешь, братан». Если этот щегол – правая рука самого Тимура, то с ним тоже лучше дружить. - Чё тут? – вклинивается в разговор один из незнакомых Антону парней, и смотрит внимательными, подвижными глазами. Он не очень высок и коренаст, а его явно сломанный нос не оставляет никаких иллюзий. – Добрый вечер. - Добрый вечер. - А это Лёха, - бросает Нурлан, пока Антон ведёт их к лучшему столику у сцены, - не обращай внимания, он тупой. - Кто тупой? - Ты, Лёх. Ай, не бери в голову, смотри, - Нурлан указывает рукой куда-то под потолок, - там дракон летит, можешь попытаться поймать. Самое смешное, что этот самый Лёха действительно бросает короткий взгляд в указанном направлении. Ну и кадры. Как ни странно – вечер не превращается в безобразную пьянку, как случалось обычно у высоких гостей, - ни через час после начала, ни к полуночи. Антон крутится рядом, улавливая каждое желание гостей, умудряясь следить за официантами и прочим персоналом. Вышедший на сцену Адиль, больше известный как Скриптонит, оказывается Нурлану близким другом, и тот, едва заслышав знакомый бит, скидывает пиджак и выскакивает на сцену со скоростью и рвением малолетней фанатки. Весь лоск и пафос сразу куда-то улетучиваются, и Антон едва сдерживает улыбку, наблюдая за бешеными казахскими плясками, больше походящими на ведьминский шабаш. Тимур наблюдает за этим мракобесием с едва заинтересованной, но вполне отеческой улыбкой. Удивительно то, что, отскакав с десяток треков, и притащив музыканта за стол, Нурлан надевает пиджак и тут же возвращается в образ серьёзного и уже всё в жизни попробовавшего сноба. Он сидит на диване, чуть развалившись, потягивает кальян и смотрит вокруг скучающим, чуть ли не сонным взглядом. - Может, пора чуть взбодрить гостей? – тихо спрашивает Антон, наклонившись к уху Тимура, и тот утвердительно кивает. Антон кивает одному из подчинённых, и тихо бормочет «добро пожаловать на шоу, мистер». Музыка сменяется на что-то максимально томное и этим банальное, свет в зале становится мягче, а вот на сцене – ярче. Потому что даже самый чистый бриллиант нуждается в качественной подсветке. А бриллианты тут лучшие, и даже лучше. И достаются они лучшим, буквально избранным. Сначала появляется стайка девочек, идеальных девочек, словно сошедших со страниц самых элитных порно-каталогов, но восторг их появление вызывает только у Руслана Белого и ещё у пары-тройки мужиков. Лёха (про себя Антон окрестил его личным охранником Нурлана) смотрит на всё мракобесие с нескрываемым скептицизмом и, хоть и явно не находясь на работе, не притрагивается к алкоголю. Присмотревшись, Антон замечает на его безымянном пальце кольцо, и мысленно присвистывает: неужели настолько верный муженёк? Или, быть может, действительно просто тупой. Или просто не интересуется шлюхами. Может, у него не только нос сломан. Руслан жестом подзывает «хозяина вечеринки» и интересуется, есть ли что-нибудь для более взыскательных гостей. - Безусловно, - широко улыбается Антон, профессионально маскируя неприязнь к происходящему. Нет, в целом ему вообще пофиг на то, как развлекаются богатые люди, просто потребительское отношение к чужому телу его слегка смущает. – Я приложил немало усилий, чтобы подобрать для вашего друга самый лучший подарок. Уже пора? - Посмотри на него, он сейчас уснёт – конечно, пора. По необъяснимой причине крепкая сухая ладонь скользит по антоновой груди, оставив в нагрудном кармане пару слегка измятых купюр по пять сотен евро. Да, красиво жить не запретишь. Но кто же станет жаловаться? «Подарок» Антон действительно выбирал лично, точнее - выбрал из трёх предложенных фото, прошедших максимально строгий отбор. - Момент, - говорит он и торопится в «гримёрки», где жестом показывает выбранному мальчику, что пора выходить. И испытывает ощутимый укол совести в груди – этого самого парня никто не спросил, хочет ли он трахаться с каким-то там (пусть и головокружительно красивым) мужиком, который, если повезёт, оставит приличные чаевые и не оставит синяков. При самом классном раскладе – окажется неплох в сексе, но мы-то все помним, где везёт шлюхам, даже таким хорошеньким, как этот мальчишка. С другой стороны – такую работу парень выбрал сам. И да, в этом Антон так же удостоверяется систематически: всё это дерьмо с шантажом и отобранными паспортами, принуждением и дурным обращением – не его уровень. Тут всё добровольно. Все риски осознаны и понятны. - Старпёр? - Молоденький красавчик, - успокаивает Антон и зачем-то добавляет: - Казах. Высочущий. - Как ты? - Чуть ниже. Выглядит цепным псом самого дьявола. Мальчик притворно вздыхает, но Антону кажется, что он замечает короткую вспышку ледяной ярости в голубых глазах, обрамлённых густыми тёмными ресницами. - Если выживу и заработаю – с меня белое. - А с меня – завтрак. - Ты прелесть, - широко и кукольно улыбается мальчик, и, проходя мимо, поднимается на носочки и мажет пухлыми тёплыми губами Антону по щеке. – И как тебя в эту задницу занесло… И не красней, считай, что я уже извинился перед Арсением. Антон даёт себе паузу в несколько секунд, залпом осушает стакан ледяной воды из кулера, и возвращается в зал, уже наполненный предвкушением развлечений совершенно определённого сорта. В комнатах для «приватных танцев» тоже всё идеально, и это осознание слегка успокаивает.