чистый

Я лью на землю бензу из канистры Сжигаю, чтобы поле было чистым.

- Не знаю, не знаю, - говорит Слава, и задумчиво трёт загривок. Антону несколько странно видеть друга, обычно весёлого и шумного, в таком настроении. - Так я же не настаиваю. Я понимаю, врачебная тайна и всё такое… Просто в целом спрашиваю, как он. - Ты уж смирись, Слав, - мягко советует Арсений, вытирая руки полотенцем (потому что в этом доме посуда может дождаться мытья только от одного человека) и глядя на гостя с лёгкой улыбкой. – Раз уж Антон кого усыновил, то всё – пиши «пропало». - Никого я не усыновлял, скажешь тоже, что за глупости! Я просто переживаю за друга, вот и всё. - Впрочем, - Арсений мастерски игнорирует вялые попытки возмутиться, - я искренне надеюсь, что он ограничится одним крестником. Как-то мне пока ещё дорога моя личная жизнь. Слава наконец смеётся и качает головой, глядя на вмиг покрасневшего Антона. - Благотворительность – дело хорошее и достойное, тут уж без сомнений. Дело только в том, что, по идее, мне вообще нельзя было за Ваню браться. Сам виноват, конечно, поддался уговорам. Но есть такая вещь, как врачебная этика, и нам, так-то, нельзя брать в работу близких и родных. И близких друзей наших близких друзей тоже нельзя, это негигиенично. Антон медленно сводит глаза к переносице, как бы показывая, что обилие заумных слов его слегка смущает. - В целом, Тош, он старается. Ему непросто, характер у него, конечно, почище любой шальной императрицы, но он над собой работает. Остальное он тебе сам расскажет, если захочет, хорошо? Больше темы психотерапии Вани они не касаются. В конце концов, близким друзьям всегда есть, что обсудить и над чем поржать. Утро, как обычно, начинается не с кофе. Это (похмельное и максимально мрачное) утро начинается с настойчивого звонка телефона, разрезающего рассветную хмарь громогласным голосом Снуп Дога. Антон кое-как продирает один глаз, но когда видит имя на дисплее, просыпается моментально, весь, до последней клеточки. - Тимур? - Антошенька, дорогой. Разбудил? - Нет-нет, всё в порядке. Что-то случилось? - Ещё нет, - усмехается Тимур-без-отчества, - но вот-вот случится. У тебя. Моё расписание оставляет желать лучшего, если не сдохнуть, есть всего пара часов, поэтому я буду благодарен, если ты приедешь на встречу примерно через полчаса. Собирается Антон со скоростью, близкой к сверхзвуковой, и прикуривает свою первую сигарету, только вырулив на Садовое Кольцо. До назначенного ресторана он добирается минута в минуту, что уже кажется буквально невероятным. С другой стороны, когда речь идёт о просьбах Каргинова, и не такое может произойти. Под него, наверное, и Олимпийские Боги подстроятся, что уж и говорить о простом смертном, в какой раз жалеющем, что покинул родной тихий Воронеж. Тимур Владимирович, свежий и бодрый, словно снимается в рекламе, пьёт только что принесённый кофе, и улыбается Антону, как родному. Тот, всё ещё не привыкнув к подобному отношению, едва заметно передёргивает плечами. - Обойдёмся без светской беседы, Антошенька. И я всё же тебя разбудил. Что ж, надеюсь, моё предложение тебя порадует. Тон Тимура Владимировича яснее любых угроз даёт понять, что отказ даже не предполагается. Только сев за стол и заказав двойной американо, Антон замечает сидящего за столом Нурлана, собранного, как никогда. Атмосфера слегка накаляется. - Доброе утро. - Доброе, я надеюсь. - Итак, перейдём к делу, - коротко улыбается Тимур. – Антош, дорогой, тут такое дело. Этот мальчишка, - короткий кивок в сторону совершенно неподвижного (явно не выспавшегося) Нурлана, - проел мне все мозги. К его чести стоит сказать, что блажь на него нападает плюс-минус никогда, вот я и повёлся с непривычки. Ты уж ему подсоби, а то смотри, какой мрачный, совсем работать не может мой мальчик. Сабуров, будучи настоящим демоном, и бровью не ведёт, смиренно кушая все эти снисходительные обращения, и Антон, глядя на это, максимально подбирается. - Всё, что в моих силах, Тимур, вы же знаете. - Знаю. Закончим с вежливыми экзерсисами, время – деньги. Я хочу, точнее – Нурлан хочет, чтобы именно ты, а не кто-то другой, стал частью нашей дружной команды. - Что? Антон не успевает взять себя в руки и нервно трёт горло, чуть не подавившись крепчайшим кофе. Вступать в ряды столь опасных людей ему совсем не хочется. Тимур же смотрит на это, и только усмехается, словно бы коротко сетуя, что с детьми работать очень тяжело. Но делать нечего, приходится вертеться с тем, что есть. - Все эмоции позже. С Нуриком поволнуетесь, поохаете-поахаете. К сожалению, - без капли сожаления продолжает Тимур-без-отчества, - ваше богу угодное заведение закончило своё славное существование. Но ты мальчик хороший и дело своё знаешь, а нам – уставшим взрослым дядям, нужно куда-то ходить за скромными развлечениями. Смекаешь? Ничего Антон не смекает. То есть – он, сам того не зная, лишился любимой работы? Он, конечно, понимал, что шеф легко не отделается после неприятностей с расторжением Ваниного контракта, но так, чтобы «закончить своё существование», это как-то слишком. - Павел Алексеевич остался доволен этим обстоятельством, кажется, здание перестроят под что-то милое, вроде детского сада или торгового центра –я в его дела не лезу. Но у меня есть зданьице в районе Патриарших, и тебе, - Тимур притворно вздыхает, коротко коснувшись руки ошалевшего Антона, - придётся взять на себя тяжкие труды по организации заведения. Я сейчас уеду, вы с Нуриком всё придумаете, мои ребята решат юридические и финансовые вопросы. Я только прошу – придумай человеческое название. Антон хмурится. С нуля открыть новый клуб? Он даже не мечтал о таком, что правда, то правда. Вот Диман охренеет! Но… но влезать в этот дерьмовый бизнес, мягко говоря, не хочется. А отказываться – не совместимо с жизнью. Антон молчит, собирая мысли в кучу, и набирается смелости, чтобы сказать прямо: - Это отличное предложение. И я трезво понимаю, что «предложением» это является только для галочки. Но, Тимур, я не буду связываться с проституцией. Я категорически не хочу этим заниматься. Тимур молчит несколько секунд, быстро переглядывается с Нурланом, и вдруг легкомысленно машет рукой: - Не хочешь? И не надо. Милый мой, шлюх можно и со стороны привести, нашёл из-за чего переживать. Ох, дети… С тебя – идея и организация, вот это вот всё, что ты хорошо умеешь. Копеечка у нас, благо, имеется. Тебе развлечение, Нурику – душевный покой, а мне… впрочем, вас это уже не особо касается. Тимур уезжает, и Антон очень долго не находит в себе сил поднять на Нурлана взгляд, ровно до того момента, как тот не выдыхает так, словно до этого не дышал вовсе. - Я его заебал, честное слово. И сам понимаю, что так дела не делаются, но… - Как Ваня? Нурлан пожимает плечами. - Нихрена я в людях не понимаю, не знаю, как он. Но уже пару дней не кидает в меня предметы, и даже почти не ругается. Совершенно не понимаю, какого хрена он остаётся, раз так меня ненавидит. Видят боги, не такой судьбы для себя я ждал. Почему Антон вслух говорит «он в тебя до дрожи влюблён», не понимает даже он сам. Но сказанного не отменить, да и в миг переменившееся лицо Добермана явно того стоило. - Серьёзно? - Я уверен. Просто ему нужно время. - Если честно, я был уверен, что он влюблён в тебя. - Пф. - Или в этого вашего мозгоправа, с которым он видится каждый божий день. Что ж, а это уже хорошие новости. Славка – самый надёжный парень в мире, он всё оправит. - Слава ему помогает. Я – его друг, если ты знаешь значение этого слова. - Не драконь меня, будь добр, я и так на нервах, Тош. Серьёзно, очень хочу кого-нибудь убить голыми руками, просто чтобы душу отвести. Сразу после этих слов Доберман подбирается снова, но теперь иначе, словно загорается в нём что-то. - Короче, Антон. Я хочу, чтобы ты открыл клуб. Мне вообще похер, что там будет – танцульки, арт-вечеринки или концерты, - главное, чтобы никакого блядства. - Зачем? - Ваня хочет работать. Вбил себе в голову, что торчит мне хуеву тучу денег за своё спасение, и хоть убей его, не отступается. А я хочу, чтобы он работал, раз уж ему так приелось, в надёжном месте, с проверенным человеком, за достойные деньги. То есть, с тобой. Вы же подружкаетесь, сами решите, что он там может делать, лишь бы не то, что раньше. Назначишь ему максимальную зарплату, я буду её оплачивать. И да, ты, естественно, ему об этом не скажешь. Антон кривится, потому что врать Ване он не намерен. - Ладно, блять, не скажешь до тех пор, пока он не успокоится. Ты понял задачу? Я сведу тебя с нужными людьми, чтобы всё сделали красиво и чистенько. Начнём завтра, и… - Завтра?! Нурлан явно собирается сказать что-то резкое и пафосное, но, вместо этого, вдруг смотрит прямо в глаза и отвечает явно не то, что хотел бы: - Это ради Вани. Ему трудно, очень трудно, а я нихуя не могу с этим сделать. Ты же ему поможешь? Идеально точный выстрел в самую цель. Бес хитрый, Антону тут же становится ясно, как он свои непонятные дела ворочает. - Помогу, естественно. Но мне нужно посмотреть помещение. Выписать коллегу из Воронежа, я без него не работаю. Переговорить с ребятами из клуба, пока их не разобрали в другие злачные места. Подумать. - Тогда поехали, хватит языком чесать. На следующий день Антон приезжает в новое, совсем свеженькое, совершенно не оборудованное помещении в компании Арсения, как самой надёжной поддержки с воздуха. Дима прилетает ранним утром и тут же берётся за дело с невообразимым энтузиазмом: вот тут сцену, вот тут бар, там звукарскую будку, вот тут чилл-аут… Тут же принимается чертить планы, лазать по всем углам. Блаженны несведущие, истинно. - Это твой коллега, Антошенька? – без приветствия интересуется Тимур Владимирович, окинув Арсения внимательным взглядом. Антон тут же краснеет, бог знает, почему. - Нет… это… это мой молодой человек. Арсений, это Тимур Владимирович. Арсений пожимает руку самому опасному хищнику города достойно и спокойно. - Вот как… что ж, это довольно мило. И чем же вы занимаетесь, Арсений? - Служу в одном петербургском театре, пытаюсь пробиться на телевизор. - Пробьётесь, - без тени сомнения и словно бы как-то не ради светской болтовни решает Тимур и оглядывается по сторонам. – Ну что, Антошенька? Работа уже кипит? - Кипит. Приехал Дима, который как раз мой коллега, но сейчас он осматривает подсобные помещения. - Приятно, что у тебя есть своя команда. Тебе нужна моя помощь? Антон задумывается на несколько мгновений, но мягко качает головой. - У меня действительно достойная команда. Скоро приедет моя подруга, она классный дизайнер, многих из «Феникса» заберу, а вы говорили о юристах… - Со всем этим Нурик разберётся, мне уже совсем не до того. Сколько времени всё займёт? - За пару недель управимся, - решает Антон, памятуя о требованиях Добермана. - Название придумал? - Да. «Чистый». Если вам не нравится… Но Тимур пожимает плечами, бросает «всё лучше, чем было», советует развлекаться и опять исчезает. А развлекаться есть с чем. Бойкая и деловитая Юля приезжает уже с несколькими вариантами по дизайну помещения, но Антон вдруг решает, что не может и не будет решать сам. В конце концов, это заведение обязано своим появлением одному конкретному человеку. Вань? Застенчивый смайлик. Привет, воробушек. Занят? Пять застенчивых смайликов. Сел в такси, только закончил со Славой. Всё не успеваю поблагодарить тебя за него. Встретимся? Я устал. Сонный смайлик. Ладно скажу иначе – мы встретимся. Это важно. Очень. У меня кое-что для тебя есть. У тебя проблемы? Нет, у нас всё отлично. И у тебя, я надеюсь. Я скину геолокацию, хорошо? Чёрт у меня реально крутые новости! Ладно, воробушек, всё для тебя. Скоро приеду. Антон даже успевает вытолкать Добермана, как основной раздражающий фактор, но обещает после встречи отчитаться. Ваня, слегка посвежевший с последней встречи, в идеально отглаженной рубашке, строгом жилете и узких брюках, с подозрением смотрит на бетонные стены и снующих туда-сюда людей. - И где мы? Привет, Арс. Антон порядком теряется, как-то забыв подготовиться к разговору. И решает сказать, как есть: - Доберман заказал открытие нового клуба, и я назвал его «Чистый», чтобы сразу было понятно, что всякого дерьма тут не будет. Это Юля, она дизайнер, и без тебя мы не смогли решить, как всё должно выглядеть. Посмотришь первые эскизы? - Нурлан?! - Пожалуйста, не злись сразу, - Антон, на всякий случай, изображает свой фирменный кошачий взгляд, полный мольбы. – Это мой клуб, мы с Димкой тут всё должны сделать. Серёга будет работать, укурок Усович тоже согласился. - При чём тут я? – ершится Ваня, привычным жестом выуживая сигарету из пачки Антона. - Я без тебя не справлюсь. И я хочу работать с тобой. Ты дохрена всего умеешь и знаешь, и я подумал, что тебе будет интересно… - Наш доблестный Доберман решил, что сам с меня ничего не получит, и решил снова выставить меня на аукцион? Антон на него только глядит грустно, а потом умоляюще смотрит на Арсения. И тот, хвала ему и вечная слава, моментально включает режим терпеливого взрослого, и улыбается так, как только он умеет: - Никто тебя никуда не выставляет. Разве Антон поступил бы так с тобой? Мы искренне хотим, чтобы ты был в команде. Да, я тут вообще как группа поддержки, но хочу этого не меньше непосредственных участников. Тебе нужна работа? Чистая, нормальная работа. Антону нужен напарник. Мне кажется, ты сильно сглупишь, если откажешься. Ваня прислоняется к стене, глубоко затягивается и долго молчит. - Я совершенно не разбираюсь… во всём этом. - И мы не разбираемся, - говорит Арсений, а потом добавляет тише: - просто будь рядом с Антоном, ты правда очень ему нужен. Он без тебя справится, но не захочет справляться. Ты же уже понял, что все его желания просто обречены исполняться? Пожалуйста, дай вам обоим шанс. Ваня снова молчит, долго-долго, а потом бросает короткий взгляд на папку с эскизами, несмело перелистывает, рассматривая. - Мне нравится этот – изумрудный с золотым. Антон разве что хвостом не начинает вилять от счастья, и смотрит на Арса с такой горячей благодарностью, что краснеет даже пробегающий мимо Дима. - Мне тоже этот больше всего понравился, но я не был уверен. - Надо поставить огромный аквариум с рыбками… - Вместо барной стойки! Прикинь, как это круто будет смотреться! Арсений отходит в сторону и принимается за чтение сценария, поняв, что его помощь больше не нужна. Всё же, у Вани с Антоном очень сильная связь, они понимают друг друга чуть ли не на мистическом уровне. И вот тут, кажется, намечается хоть какой-то слабый свет в конце тоннеля. Как всё прошло? Будет скандалить. Смайлик-чёртик. Но ты не ведись. Он рассердился? Очень сильно! Но ты уже сделай что-нибудь эдакое. Клуб – не «эдакое»? Шесть смайликов в очках. Когда я сильно в эмоциях, Арс меня обнимает, даёт вкусной еды и говорит, что любит. и да, это намёк. Хотя. Ваня больше любит красное, чем вкусняшки. До чего я докатился… До чего-то человеческого? Бля… и что ему сказать? Я вообще не понимаю, что его не выбесит. У меня есть идея. Сейчас, погоди, найду и скину. Нурлан терпеливо ждёт, пока Антон неумело штурмует яндекс в поисках нужной строчки. Нашёл! Смайлик широко улыбается. Если Ваня рассердится, скажи ему «Кто сказал тебе, что нет на свете настоящей, верной, вечной любви? Да отрежут лгуну его гнусный язык!». Это из его любимой книжки если я ничего не напутал. Мастер и Маргарита? Ага. А если не рассердится, скажи ему это просто так. Он оценит, я обещаю. Человеком быть довольно трудно. Добро пожаловать в клуб, мистер. У жизни, безусловно, самые больные сценаристы, и остаётся только смириться с этим и играть по заданным правилам, если не хочешь сдохнуть. Но иногда эти правила можно менять, делая неожиданный поворот, тем самым посылая сценаристов в глубокий аут. Скатиться в дерьмо несложно, но вот из демона обернуться человеком – это поступок. Антон уверен, он точно знает, без тени сомнения, потому что: Воробушек, он цитирует Мастера и Маргариту. Про любовь! Может, стоит дать ему шанс? Дать шанс нам?