чистый

Ведь когда ты и так в ахуе, тебя встречают твистом.

Антон уже в какой раз за последнее время отчаянно пытается слиться с обстановкой. И, как и в день визита Павла Воли, он не понимает, для чего сильным мира сего его присутствие. И если требование Каргинова было явным капризом, то логика поведения шефа остаётся загадкой. Но факт остаётся фактом, и Антон стоит, совершенно ошарашенный, в кабинете шефа, и по разговору пытается понять, что произошло и что требуется конкретно от него. Доберман Сабуров сидит в кресле, закинув ногу на ногу, медленно курит, выдыхая густой белёсый дым буквально в лицо побледневшему шефу. - Господин Сабуров? Что-то произошло? - Всё так. - Что же? Клянусь, мы исправим все недоразумения! Для особых гостей мы готовы на всё. Антон обязательно разберётся. - Антон, - со значением выговаривает Нурлан, оставаясь максимально беспристрастным. Но Шастун вдруг кожей ощущает его не просто напряжение, но кипящую лаву его эмоций, умело спрятанных за расслабленной позой. – Безусловно сделает всё, что от него потребуется. Верно? - Д…да, конечно, - лепечет несчастная жертва разборок больших шишек, и отгоняет тревожные мысли о том, что Ваня мог пострадать на этот раз. Ну а по какому поводу ещё могло начаться это срочное собрание? - Как я и думал, - кивает явно нежелательный гость кабинета, даже не обернувшись к Антону. – Но вопрос, я предполагаю, вне его компетенции. - Что ж, - торопится шеф, нервно сцепляя пальцы в замок. – В таком случае, я лично прослежу, чтобы ваши запросы были удовлетворены. - Замечательно, - Нурлан стряхивает пепел с сигареты прямо на пол и снова затягивается. – В таком случае я хочу, чтобы вы прямо сейчас расторгли контракт с одним из ваших мальчиков. Безусловно, отменив все возможные неустойки. Сколько это будет стоить? Антон едва сдерживает стон, взволнованный и радостный одновременно. Неужели… неужели в этом демоне есть что-то человеческое? Или же, наоборот, Ване грозит что-то более опасное, чем работа в «Фениксе»? Чёрт, не время для вопросов. Шеф выглядит максимально удивлённым. Он даже недоверчиво улыбается, просверливая Нурлана блестящими глазками. - Что? Простите, боюсь, я не вполне вас понимаю. Нурлан вдруг подаётся вперёд, просто немного наклоняется, но Антон чувствует, как от этого движения воздух в комнате приходит в движение. Словно огромный военный крейсер соскальзывает в секунду назад спокойную воду. - Советую призвать всю свою сообразительность. Ненавижу разжёвывать очевидные вещи. - О… о ком идёт речь? - Антош, какая у него фамилия? – опять не обернувшись спрашивает Нурлан, и Антон вдруг думает, что, кажется, его шахматную фигурку выставили на сторону очевидного победителя партии. От этого становится чуточку спокойнее. - Абрамов, - твёрдо говорит он, - Ваня Абрамов. Выражения лица Нурлана Антон не видит, но шефа буквально перекашивает. Он медлит пару секунд, а потом расплывается в самой своей мерзкой алчной улыбочке. - Боюсь, это исключено. - Вы так думаете? - Я уверен. Поймите, Нурлан, я искренне рад, что мои работники хорошо выполняют свою работу, но Ваня – лучший из лучших. Я просто не могу отпустить такое сокровище! Вы же не хотите, чтобы мы разорились? - Если честно, мне глубоко наплевать. – Нурлан меняет ноги, тушит окурок о подлокотник кресла, и Антон с некоторым злорадством отмечает дрожь, пробегающую по лицу шефа. – Вам просто нужно назвать стоимость его контракта. Цена не имеет значения. Антон мысленно присвистывает. Знать бы ещё, какие мотивы движут Доберманом. - Нурлан… Поверьте, я бы хотел выполнить ваше желание… - И вы его выполните. - Сожалею, но нет. Ваня – наша главная звезда, и заменить его мне банально некем. - С каких пор, - вдруг очень тихо говорит Нурлан, и его голос больше похож на зарождающийся рык. Антон сглатывает. – С каких пор и по какой логике главную звезду подкладывают сразу под трёх пьяных уродов, а после даже не оказывают медицинской помощи. - Что?! – Антон тут же закрывает себе рот рукой, но страх за друга сильнее инстинкта самосохранения. Вот почему сегодня днём Ваня отказался от совместного обеда! Нурлан только коротко двигает пальцами приподнятой руки, призывая к молчанию, а по лицу шефа идут алые пятна. - Это… Это было своего рода наказанием за проступок. Воздух вокруг Нурлана накаляется до непригодного для дыхания. - Последний раз предлагаю назвать цену. - Вынужден отказать. - Что ж. Воля ваша, повторять своё предложение не буду. С этими словами Нурлан достаёт свой телефон, и кабинет наполняют тревожные гудки громкой связи. - Нурлан, - вместо приветствия каркает голос Тимура Каргинова, и шеф неприкрыто сглатывает, явно уже пожалев о своём опрометчивом упрямстве. - Тимур, не занят? - Нет, дорогой, говори. - У меня появилось некоторое затруднение в переговорах по одному делу. Боюсь, что без твоего вмешательства не обойтись. - А, этот клоп упёрся и не отдаёт тебе твою девочку? - Да, так и есть. - Ну что же ты, дорогой, предложи ему приличную сумму. Удвой, утрой её, если понадобится. Мне нужно учить тебя вести дела? - Предлагал. Получил категоричный отказ. Тимур усмехается в динамик, а шеф выглядит так жалко, что Антон даже ему немножечко сочувствует. - Ну, раз так… Упорство нужно поощрять достойным ответом. Сейчас наберу Лёшеньке, думаю, он быстро доберётся. Возможно, десяток его орлов смогут убедить нашего друга, что иногда нужно уступать. - Я… я передумал! Я готов обсудить сумму! Мне не нужны неприятности! Нурлан только машет рукой, требуя заткнуться, а Тимур из трубки продолжает рассуждать весёлым голосом: - Я как раз разговаривал с Павлом Алексеевичем. Помнится, он подумывал о застройке квартала, в котором находится это богу угодное заведение. Я пытался его переубедить, но ты же знаешь, что воля Воли закон, так что… Передай Антошеньке, пусть вызывает уборщиков, способных оттирать кровь и выносить трупы. - Спасибо, Тимур. Лёхе я сам наберу. - Ну вот и молодец. Ладно, дела не ждут, некогда мне тут с твоей личной жизнью разбираться. Кровь. Трупы. «Антошенька». Антону делается совсем уж не по себе. Он, конечно, шефа всегда презирал и временами ненавидел, но убивать его совсем не обязательно. - Я… Нурлан, такие кардинальные меры совсем ни к чему! Вот, вот контракт. Прямо сейчас подпишем расторжение. Никаких неустоек, безусловно! Ну погорячился я, простите дурака… Сейчас, я сейчас. - Лёх, привет. – Не обращая внимания на трусливую суету едва живого человека за большим столом, говорит Нурлан в трубку. – Давай в «Феникс», захвати пару ребят. Да… да, надо объяснить одному излишне жадному человечку… Конечно, блять, брать оружие, я же не на вечеринку тебя приглашаю! Сам разберёшься тут? С Антоном где-нибудь перекусишь, я буду занят. Давай, поторопись. Не вслушиваясь в переходящие в мольбы причитания, Нурлан встаёт и смотрит на Антона, прямо в упор. - Помоги ему собраться, ладно? Успокой, ты явно это умеешь. - Вы… вы же не сделаете ему ничего плохого? Нурлан вскидывает острую бровь и тихо хмыкает. Но не выдаёт очередную пафосную фразочку, а вдруг протягивает руку для рукопожатия и отвечает коротким но весомым «нет». Антон заходит в комнату, и застаёт Ваню без одежды слепо смотрящего в стену. - Вань? Ванечка? Ванечка, это я, - торопится Антон, потому что Ваня отчётливо вздрагивает. – Ты как? Что же ты мне не сказал о вчерашнем… Ладно. Не важно. Вань, тебе надо… - Он ушёл? - Нет. Он тебя ждёт. Ты бы видел, как он разговаривал! Как тасманский дьявол, выгрызающий свою добычу из пасти конкурента. Честно, я пересрался до полусмерти. Вань, ты чего голый? Холодно же, ну. Ты… ты не хочешь уйти отсюда? - Я ему не верю. Антон садится рядом, накидывает на озябшие плечи покрывало, приобнимает мягко. Молчит долго, собираясь с мыслями. - Мне ты тоже по началу не верил. Но если я хоть что-то понимаю в людях, это твой шанс. Пожалуйста, рискни. Сюда едут какие-то серьёзные ребята, чтобы надрать шефу задницу. Твой Доберман едва его голыми руками не придушил. Предлагал хуеву тучу денег за тебя, но в итоге просто получил твой расторгнутый контракт. - Я в жизни не отработаю. - Он ни копейки не дал, Вань. Просто припугнул, и всё. Вань, тебе надо одеться, пожалуйста. Я… я уверен, что он ничего тебе плохого не сделает. А если и посмеет – я тебя вытащу. У меня отличный диван, правда? Ваня кривится так, словно вот-вот расплачется, но у него получается с собой справиться, расправить плечи. - Значит, щенка передали от одного хозяина другому? Здорово, как раз то, чего я хотел. - А вдруг это всё закончится очень хорошо? Как раз так, как ты заслужил? И да, можешь пропустить речь о различии наших миров. Меня интуиция почти никогда не подводит, понимаешь? Мне-то ты веришь? - Только тебе и верю, воробушек… Антон терпеливо вздыхает. - Знаешь… то, как Доберман себя вёл… так за банальное постельное развлечение не дерутся. И… и он пообещал не причинять тебе никакого вреда. - Ты такой наивный! - Я просто даю людям шанс. Вань, если всё пойдёт не так, я клянусь, что заберу тебя. – обещает Антон, даже не задумываясь о том, что провернуть подобное практически невозможно. – Я ж твой рыцарь, забыл? - Ребёнок против дьявола? Это даже смешно, Антон! - Смотрел Благие Знамения? Адаму было одиннадцать, когда он победил Сатану и отменил Апокалипсис. Ваня, наконец, отмирает, чтобы повернуться и посмотреть Антону в глаза. Такой бури эмоций он ещё никогда не видел, но сейчас, чуть ли не впервые, в голубых глазах нет ненависти. Страх – да, но ненависти нет, как и холодного отчаянья. Кажется, Антон даже замечает тень робкой… надежды. - Как ты это провернул? - Это не я, клянусь. Просто я, по непонятным причинам, нравлюсь опасным взрослым, в руках которых лежит весь мир, и, иногда, как выходит, я получаю право замолвить словечко за тех, кто мне дорог. - Ты… ты же мой Ангел-Хранитель. Звучит наивно, но Антон серьёзно кивает. - А нас надо слушаться. Поедешь? - Ради тебя. - Всё будет хорошо, я клянусь тебе. Сборы занимают чуть больше времени, чем хотелось бы – Ваня откровенно нервничает, никак не может понять, что брать, что надеть. В итоге он кое-как, не без помощи Антона, застёгивает на себе чёрную рубашку, не с первого раза разбирается с ботинками, а под конец робко берёт своего Ангела за руку, когда тот ведёт его по ярко освещённым коридорам. Возможно, Ваня видит их в последний раз. Нурлан курит, прислонившись к капоту своей чёрной машины, кажется, погружённый в свои мысли, но, как только открывается дверь из клуба, вскидывается, как чуткий напряжённый зверь. Ваня замирает так, словно хочет развернуться обратно, но Антон держит его за руку крепко, неумолимо подводя к Доберману. - Спасибо, Антон. - Вы обещали, - как можно более строго говорит он, хмуря тонкие брови. - Если бы у меня был такой защитник, в моей жизни вообще не было бы проблем. Всё в порядке будет с твоим подопечным. Не в моих правилах произносить это слово, но я обещаю. В любой момент можешь удостовериться, рыцарь. Ваня же вдруг выпускает руку Антона так, словно оставляет последнюю надежду на лёгкое избавление, расправляет плечи, широко сладко улыбается. - Что же, господин получил желаемую игрушку. Не уверен, что стоило так стараться, но ваши капризы всегда исполняются, не так ли? Нурлан вдруг кривится, щелчком пальцев отправляя окурок в темноту переулка. - Перестань, это больше не нужно. Меня зовут Нурлан, и ты уже обращался ко мне на «ты». Ты – свободный человек, а я больше не плачу за твоё общество. Всё добровольно. - Какая забавная ложь, - Ваня кусается, ласково и ядовито, но Антон больше не чувствует себя в праве влезать в этот разговор. - Если хочешь, можешь отправиться куда угодно, - басит Нурлан, и по его глазам Антон видит, что он не в пустоту это говорит. Отпустит. Хоть и явно не хочет этого. Ваня замирает, забыв заготовленную колкость. Бросает на Антона короткий отчаянный взгляд, ловит его робкую улыбку, и решительно поворачивается к своему избавителю. Избавителю ли? - Думаю, Господину известно, что мне некуда идти. - Меня. Зовут. Нурлан. - Ты же знаешь, что мне некуда идти, - чуть мягче поправляется Ваня, и поудобнее перехватывает прискорбно маленькую спортивную сумку с вещами. – Неси ответственность за свои капризы. - Так бы сразу. Садись, ехать далеко – я живу за городом. Антон, для твоего спокойствия могу скинуть геолокацию, а то ж вы оба не уймётесь. Прямо Гензель и Гретель двадцать первого века. Перед тем, как сесть в машину, Ваня вдруг разворачивается и, приподнявшись на носочки, обнимает Антона крепко-крепко. - Спасибо, воробушек. Со мной всё будет в порядке, обещаю. Я позвоню, хорошо? Не беспокойся за меня. Машина трогает с места, и Антон смотрит ей в след ровно до того момента, как не разбирает глухой, едва различимый хлопок из клуба, подозрительно напоминающий выстрел. Так. Это его уже не касается. Арс. Арс. Арс. Арс. Арс. Арс. Арс! АРС! СЕНЯ БЛЯТЬ! Что, Ангел? Извини, я тут несколько занят. Я понимаю у тебя карьера и всё такое но если ты первым рейсом не прибудешь домой то позже обнаружишь мой труп на полу в гостиной. Я в жизни так не нервничал! Пожалуйста, ты мне РЕАЛЬНО очень нужен. Судя по отсутствию смайликов, всё серьёзно? Максимально. Всё хорошо, вроде, но мне очень плохо. Мне необходимо твоё плечо. У меня репетиция утром. Я напою Люка! Шантаж, это низко. Арс, ты мне действительно очень нужен. Пожалуйста. Я не так часто тебя прошу о чём-то радикальном. Ответ не приходит пару минут, и Антон успевает втянуть две с половиной сигареты за это время, и салон его машины заполняется едким дымом. Есть самолёт на четыре утра. К семи буду дома. Раньше никак. Спасибо. Я тебя очень жду. Пока Арсений Сергеевич пытается побороть расстояние в семьсот километров, Антон успевает намотать ничуть не меньше по квартире, нервно расхаживая кругами. Люк предпочитает собственную безопасность и прячется в спальне. Виски кажется водой на вкус. Никак не получается отвлечься от обжигающего беспокойства. Что он натворил, отдав Ваню, слишком отчаявшегося и хрупкого, по сути незнакомому человеку? Благо, или подверг смертельной опасности? И как потом жить, если второе? Через пару часов тревожного ожидания телефон жужжит, оповещая о входящем сообщении. Никаких комментариев, просто геолокация в одном из самых дорогущих пригородов Москвы. Что ж, это уже что-то. Нурлан выполнил обещание. Тебе наверное не до меня но я надеюсь что у тебя всё хорошо. Напиши мне как будет возможность. Я правда надеюсь, что ты в порядке, Вань. Я в порядке, воробушек. Правда. Тут всё непросто, но убивать и насиловать меня никто не собирается. Спи спокойно, ладно? Антон от радости и облегчения вскрикивает, наверняка, растревожив всех соседей. Сердце пускается вскачь, ужасно хочется расплакаться. Я очень рад! Напиши, как будет возможность! В ответ Ваня присылает одно сердечко, но в нём куда больше слов, чем во всех сообщениях до этого. Но успокоиться, конечно, не получается – слишком много адреналина выброшено в кровь. Но виски постепенно обретает вкус. - Фу, ты прямо дома куришь? Арсений заходит в квартиру и тут же принимается размахивать руками, пытаясь разогнать дым. Коротая время до встречи, Антон был уверен, что кинется на шею, будет тараторить, чтобы всё рассказать, но сейчас, увидев, наконец, Арсения, просто подходит к нему, сгибается, чтобы ткнуться носом в шею, и обнимает. И выдыхает только тогда, когда чувствует тёплые руки на своей спине. - Ты пьяный. - Не настолько, как планировал. - Ты еле разговариваешь, - улыбается Арсений. – Я еле угадываю. Антон этого даже не замечает, ему кажется, что он трезв и говорит чётко. - У меня есть седые волосы? Я так перенервничал! - Пошли в спальню, мне там будет удобнее исследовать твою шевелюру. Но, вместо подушки и одеяла, на Антона обрушивается буквально тонна холодной воды. Он тут же взмахивает длиннющими руками, стонет возмущённо, но Арсений крепко держит за загривок, нещадно поливая буйную голову из душа. - Что ты творишь! Холодно! Мокро! - Зато, ты немного успокоишься и протрезвеешь, мон шери. Полегчало? - Полегчало… ну, теперь тут целое озеро на полу… - Ничего, утром уберём. Антон возмущён, но Арсений улыбается мягко и ласково, так что желание ругаться отпадает. Голова действительно проясняется. - Что бы я без тебя делал?.. - Спился бы. Но я тут, так что можно расслабиться, - Арсений накидывает Антону на голову полотенце и принимается спокойно стаскивать с него мокрую одежду. - Я тебя очень сильно люблю, Арс. - Я тебя очень сильно люблю, Тош. Что там с Ваней? И даже пояснять ему не нужно, что именно могло довести до такого состояния. Золотой он человек, просто бесценный. Из распахнутых окон тянет утренней прохладой, и Антон забирается под одеяло, цедит раскалённый чёрный кофе из любимой чашки и педантично, стараясь ничего не упустить и не поддаться эмоциям, рассказывает о событиях минувшего вечера и ночи. Арсений слушает молча, задумчиво трёт колючий подбородок, то и дело кивает. - Может, тебе стоит сменить работу? Тош, меня напрягает, с какими людьми тебе приходится крутиться. - Я тоже об этом думал… А может и придётся: Тимур говорил о том, что Воля положил глаз на землю, на которой стоит клуб… И хорошо бы – премерзкое местечко! Я только надеюсь, что Нурлан сдержит слово. - Интересно, что им движет. - Хорошо бы он в Ваню влюбился по уши! Ваня заслужил головокружительный роман со счастливым финалом. - Боже, ты такой романтик! Кто сказал тебе, что нет на свете настоящей, верной, вечной любви? Да отрежут лгуну его гнусный язык, так? Антон немного смущается, как и всякий раз, если Арсений включает снисходительного взрослого. Но всё же прямо смотрит в глаза. - И что, если романтик? И разве её нет, любви этой? Что же тогда между нами? - Есть, есть, не ругайся, - улыбается Арсений. – И, быть может, не только у нас. Я же только за, я успел к твоему Ване привязаться. Да и в любом случае – он нажрался дерьма на десять тысяч жизней вперёд, так что и правда заслужил всего самого лучшего. Просто я немного сомневаюсь, что у таких, как этот Нурлан, есть сердца. - А я верю, - Антон, наконец, зевает. – Всякому человеку нужно дать шанс показать себя с лучшей стороны. - Ты всё же потрясающий, - выдыхает Арсений, укрывая одеялом и отставив полупустую кофейную кружку. – Самый лучший. И все мы рядом с тобой становимся лучше. Может, и Нурлана задело, кто знает? Спи, тебе нужно отдохнуть. - Ты не уедешь? - Я ужасно заболел. Дня три-четыре точно пролежу с температурой. - Супер… обожаю, когда ты болеешь. Ваня пишет ближе к вечеру, и Антон взвивается чуть ли не под самый потолок. Я так устал, воробушек. Совершенно его не понимаю. Он тебя не обижал? Он ко мне даже не притронулся. Зачем брать шлюху, если не собираешься её трахать? Ну, может, у него какие-нибудь более добрые мотивы? У Дьявола нет доброты. Это взаимоисключающие понятия. Может, мы ошиблись, и он вовсе не дьявол. У него огромный дом. Кажется, в нём заблудиться проще простого. Ты привыкнешь. Если честно, не планирую тут задерживаться. Точнее – не рассчитываю на это. Но хочешь? Я не знаю, чего я хочу, воробушек. Голова кругом. Слушай, Нурлан сказал, что я волен делать, что хочу, а я понятия не имею, что с этой свободой делать. Можно, я приеду? Конечно! Мы будем очень тебе рады! Блин, Арс приехал… тогда не буду мешать. Мы тебя ждём. Пять смайликов-чёртиков. Не вздумай отказываться. Антош. И да, я тебя тоже смайлик-сердечко. Я потом заеду. Не беси. Я хочу тебя увидеть. Мне нужно убедиться, что ты цел и невредим. Со своими ангелами нельзя спорить? Так точно. Смайлик подмигивает. Закажем еды, я ужасно голодный. Мне часа два ехать. Ничего, посижу на диете два часа. - Арс, Ваня приедет! Он, кажется, в порядке. - Вас оставить? - Вы сговорились, что ли? Я хочу, чтобы мы все вместе посидели. Ему нужны близкие люди рядом. - Как и тебе, да? - Как и мне, да.