I Won't Be Home For Christmas

— Как по линеечке!.. — подмигнула своему отражению Робин Маккормик, тридцатипятилетняя телеведущая собственного шоу. Только что ей удалось нарисовать идеальные стрелки. Пришлось гримироваться самой, потому что её постоянная гримёрша Анюта, эмигрантка из России, или откуда-то оттуда, уже успела обрадоваться каникулам и свалить. Затем внезапно выяснилось, что телекомпания подписала контракт без участия Робин с какой-то популярной рок-группой на съёмки праздничного выпуска и к которому Маккормик была совершенно не готова. — Твоё шоу скатывается… — вздыхал продюсер Пол Маккензи, потрясая статистиками. — Если мы не сделаем этот специальный выпуск, тебя уберут из прайм-тайма… Будешь выходить где-то между дневными новостями и ситкомами для домохозяек… Как раз тогда, когда даже пенсионеры засыпают перед телевизором… Девушка опустила плечи. Её стильное каре на тонированных волосах выглядело совсем не стильно без укладки. Сама она не умела, поэтому просто завязала на затылке короткий, мышиный хвостик. Но ведь нельзя в таком виде выходить в эфир… — Хорошо, я буду в шапке Санты… — вздохнула Робин, состроив гримасу. — И кого же вы решили позвать спасать мой тонущий корабль?.. Девушка была настроена враждебно, зная, что её шоу не смотрят только потому, что она приглашает тех, кто интересен ей, а не массе чавкающих, не отягчённых думами зрителей, не далеко ушедших от своих кровожадных предков, требующих «хлеба и зрелищ» среди высот цивилизации и культуры. Ей было противно идти наперекор своим идеям в угоду рейтингам канала. Но узнав, что её карьера зависела от молодых выскочек, которые обрели популярность в самом начале тысячелетия благодаря бездарному, по её мнению, совершенно массовому, глупому, кричащему, а потому — не говорящему ничего вразумительного, альбому — девушка побелела от ярости. — Linkin Park?.. — прошипела она. — Я должна представлять в своей авторской программе этих прыгающих обезьян?.. Серьёзно?.. Этих?.. — Прекрати называть вечернее развлекательное шоу авторской программой!.. — поморщился продюсер, полный низенький мужчина с отлетевшей пуговицей на новом пиджаке. — Они немыслимо популярны сейчас среди молодёжи, и в следующем году они собираются выпустить ещё один альбом… Все только об этом и говорят… — Им не следует этого делать!.. — стиснула зубы девушка. — Они звучат ужасно!.. — Ответь тогда… — развёл руками мужчина. — Почему они взяли столько музыкальных наград?.. Почему половина дирекции нашей телекомпании визжала от восторга, узнав, что Linkin Park подписали с нами контракт на этот твой идиотский праздничный выпуск?.. — …О котором меня даже не поставили в известность!.. — клацнула зубами Робин. — Ты вообще слушал их музыку?.. — Нет… — продюсер пожал плечами. — А зачем?.. Мне достаточно того, что эти ребята привлекательны для зрителя… В отличие от тебя… — Действительно… — буркнула Маккормик. — А зачем?.. Она поправила тесный бюстгальтер под блузкой, кружева которого раздражали нежную персиковую кожу, натёртую кокосовым маслом. Девушка посмотрела на своё нелепое отражение в зеркале с красной плюшевой шапкой, украшенной белым пушистым бубоном. — Две тысячи второй год был ужасным годом для меня… — вздохнула она. — Я так радовалась, что он вот-вот закончится… И напоследок… Он решил меня добить праздничным выпуском… Linkin Park похитили моё Рождество!.. — Перестань… — махнул рукой Маккензи. — Познакомься, мистер Эдгар Хит… В гримёрную вошёл длинный, как фонарный столб, мужчина лет сорока. На нём висел просторный пиджак с осыпающимися блёстками, а на голове красовалась шляпа дяди Сэма. — Вы, кажется, что-то перепутали… — скривилась Робин. — Это твой декоратор!.. — объявил Пол. — Он уже представил свой проект нового оформления студии… — Почему я его не видела?.. — вскричала девушка. — Если вы хотите делать шоу без меня, наймите другую ведущую, а я полечу в Миннесоту на каникулы!.. — Никуда ты не полетишь!.. — на пороге гримёрной возникла статная фигура директора канала. Седой, суховатый на вид, мужчина заложил руки в карманы идеально отглаженных брюк и строго посмотрел на девушку. — Мы из-за тебя и так понесли убытки… Или снимешь этот праздничный выпуск, или можешь начинать отправлять резюме в другие телекомпании… Я позабочусь, чтобы ни один местный канал не принял тебя на работу… Или в лучшем случае будешь ассистенткой ведущего прогноза погоды… Директор тут же скрылся, словно это был и не он, а одна из его вездесущих проекций. Декоратор в странном прикиде как-то виновато скосил взгляд на Робин: — Хотите, я вам расскажу свой замысел, мисс Маккормик?.. — таинственным полушёпотом произнёс он. — Напомните, как вас зовут?.. — вскинула она брови, когда продюсер вышел из гримёрки, закатив глаза. — Эдгар Хит, мэм… — фонарный столб протянул ей свою тощую руку. — Эдгар… — вздохнула девушка, неуверенно пожимая его ладонь. — Можно, я буду звать вас Эдгаром?.. — Конечно, мэм… — Тогда и вы зовите меня просто Робин, договорились?.. — она деловито направилась к выходу из гримёрки, и декоратор устремился за ней. — Эдгар, мне очень важно, чтобы не было пошлости… Я подумала, что дурацкий колпак Санты на моей голове заменит собой все гирлянды, которые только можно себе предста… Телеведущая осеклась на полуслове, когда оказалась в пространстве студии, где техники и рабочие уже большей частью претворили дизайнерский проект в жизнь. Её белая студия светилась каким-то мистическим светом. Здесь не было разноцветных гирлянд, не было сверкающих огней, не было картонных оленей и пышной ёлки, украшенной огромными шарами… Появились лишь огромные, белые, немного заснеженные, цифры «2003» в том самом пустом пространстве, которое Робин никогда не знала, как обыграть, поэтому просила оператора идти на всяческие ухищрения. Отовсюду вырастали светящиеся изнутри белоснежные льдины, глыбы искусственного льда — и это было так красиво, необычно. Кроме того, большие мерцающие снежинки из прозрачного стекла на подставках выглядели как настоящие скульптуры, расставленные в разных уголках белой студии. — Вау!.. — выдохнула Маккормик и оглядела декоратора с ног до головы, остановив зачарованный взгляд на шляпе дяди Сэма. — И как вы…? — Это не мой проект… — Эдгар Хит озадаченно снял со своей головы этот карнавальный убор, и девушка узрела его блестящую, как каток, лысину. — Что здесь происходит?.. Робин услышала за своей спиной скромное покашливание и обернулась. Её недоумевающий взгляд тут же встретился с тёплым взглядом огромных карих глаз Майка Шиноды. Это был тот самый парень из Linkin Park. Один из «этих прыгающих обезьян». — Простите, я немного поправил ваш проект, сэр… — снова кашлянул парень. — Надеюсь, мисс Маккормик не будет возражать?.. Здравствуйте, я Майк!.. Он добродушно протянул Робин руку, но она отвернулась и принялась осматривать студию уже совсем с другим видом — без удивления и без восхищения. Она надменным жестом стучала пальчиком по хрусталю снежинок и хмыкала. — Эти вещи мои любимые!.. — рядом с ней снова возник Шинода в своих широких штанах и кепке, надетой козырьком назад. — Каждая скульптура — это копия настоящей снежинки, которую удалось сфотографировать с многократным увеличением до тех пор, пока она не растаяла… Эти произведения просто уникальны… — Хм… — Робин снова окинула помещение надменным взглядом и уселась в кресло ведущей, закинув ногу на ногу. — Интересно… — Вам нравится?.. — широкая улыбка этого молодого недорокера и недорепера раздражала Маккормик. Её раздражало, что ему не просто удалось не опошлить её студию своими декорациями, но и действительно поселить в ней рождественский дух. Тот самый дух волшебства, который был когда-то ею утерян. Но кто он такой, чтобы стать тем, кто его ей вернёт?.. — Вы всё переделали… — разочарованно стонал Эдгар Хит, крутя в руках свою шляпу из американского флага. — Вам нравится?.. — Шинода проигнорировал декоратора и продолжал пытливо ловить ускользающий взгляд гордой телеведущей. — Пока оставим так… — снисходительно вздохнула она, стараясь не смотреть парню в глаза. — Всё равно у нас уже нет времени переделывать, как было у Эдварда… — А вы видели, как было?.. — поморщился музыкант. — Нет, но мистер Эдвард Хит — профессионал, и я ему доверяю… — выпалила девушка, заметив, что Майк в это время едва заметно покачал головой. Наверное, здесь был полный кошмар… — Эдгар… — шёпотом поправил декоратор. — Эдгар Хит… — Ладно!.. — Робин вскочила на ноги и хлопнула в ладоши, потерев их друг о друга. — Нам нужно обсудить программу вашего выступления… Насколько я понимаю, у вас с группой будут музыкальные номера… — Вообще-то… — протянул Шинода, снимая со своей косматой головы кепку и почёсывая затылок. — Из всей группы сможем быть только я и Честер… Выступление будет акустическим… Не против?.. — То есть никакого шума?.. — радостно воскликнула Маккормик. — Никакого крика?.. Но в следующую секунду она вздрогнула и схватилась за сердце. В студии с микрофоном в руке появился Честер Беннингтон. Он протяжно скримил, и динамики не выдержали, засвистев. — Я просто просила проверить микрофон… — виновато развела руками звукорежиссёр, когда Робин смерила её уничтожающим взглядом. — Пропеть какую-нибудь строчку… — Хреновое у вас оборудование, дамочки!.. — фамильярно заявил Беннингтон, бросая резонирующий микрофон на диван и снимая рубашку через голову, оставаясь в белой майке. Его цветные татуировки резали девушке глаза, а его дерзкий ирокез из окрашенных блондинистых волос вызывал желание схватить за него и выволочь вон из студии этого нахала. — Постарайтесь работать с тем, что есть… — процедила Робин, обращаясь даже не к Честеру, а к Шиноде. Потому что на блондина она смотреть не могла. От ярости, бешенства и раздражения белый бубон на её рождественской шапке угрожающе подрагивал. — Надо спросить нашего тур-менеджера… — задумчиво проговорил Майк. — У нас были хорошие усилители… — Не нужны нам подачки!.. — холодно отрезала девушка, срывая с головы идиотскую шапку, забыв о том, что под ней ещё более идиотская причёска. — Сами закупим… Я поговорю с продюсером… Сейчас же… Резко развернувшись на каблуках, Робин понеслась к лифту. За ней семенил Эдгар Хит, линяя своими разноцветными блёстками. Он продолжал заламывать тонкие руки: — Мэм?.. — жалобно звал он. — Вся моя работа уничтожена этим юнцом… — Замолчите, Эдвард!.. — прошипела Маккормик, резко остановившись перед его побледневшим лицом. — Этот, с позволения сказать, юнец спас вашу задницу… Дирекция решила, что его декорации — это ваша работа… В это самое время Честер, развалился в белом кресле ведущей, широко расставив ноги и опустив руки на подлокотники. Он смотрел на хрустальные снежники, на Майка, который помогал персоналу с оформлением, и с улыбкой вспоминал раздражённое лицо Робин Маккормик — телеведущей, которая в одном из своих шоу соизволила дать следующую оценку их творчеству: «Это просто дикари, бросившие колледж. Весь этот бессмысленный бунт от недостатка образования…», — буквально сказала она в ответ на хвалебный пассаж в сторону молодых одного из музыкантов старой школы. Беннингтон смотрел тот выпуск и запомнил её выпад. Когда он узнал от менеджеров, что к ним поступила просьба сняться в праздничном выпуске шоу Робин Маккормик, он с готовностью поддержал идею. В его голове мгновенно начал зреть план мести этой самоуверенной псевдо-интеллектуалке.