I Won't Be Home For Christmas

Робин сбежала из гримёрки, чтобы спрятаться от Честера Беннингтона. Она не собиралась возвращаться в студию, где распевалась Эми Ли. Она добралась до лифта и нажала на кнопку раз десять, поторапливая его. Но помявшись минуту около дверей, она махнула рукой и помчалась к лестнице. Девушка выскочила на улицу в одной тонкой блузке и трикотажных брюках. Она обхватила свои плечи руками, потому что холодный ветер моментально закружил нарядные снежинки в праздничном вальсе вокруг дрожащей телеведущей. — Это уже слишком… — повторяла она, стуча зубами. К её радости, в эту минуту подъехало такси, из которого вышла очередная голубоглазая блондинка (кажется, это была Риз Уизерспун), и Робин незамедлительно бросилась к водителю, умоляя подвести её до дома, где лежат деньги, которыми она сможет расплатиться с ним. — У вас всё нормально?.. — нахмурился таксист. — Выглядите так, будто за вами гонится маньяк… — Просто отвезите меня домой!.. — взмолилась Маккормик, чувствуя, как колючие снежинки падают на её подрагивающие губы и нежно тают. Добравшись до своей квартиры и расплатившись с таксистом, который продолжал буравить Робин подозрительным взглядом, девушка повалилась в постель и накрылась тёплым зимним одеялом. Она замёрзла. Из-под подушек выглядывали два сверкающих паникой глаза. Робин вдруг осознала, что собиралась поцеловать этого парня. С чего вдруг ей этого так захотелось? Но теперь всё позади. Всё кончено. Она не вернётся в студию. Пусть её уволят там как-нибудь без неё. Плевать на карьеру. Теперь всё стало не важно, прямо, как в той идиотской песне Linkin Park… Девушка сама не заметила, как вслух пропела эти строчки:

I tried so hard and got so far But in the end it doesn't even matter I had to fall to lose it all But in the end it doesn't even matter…

Робин выдернула телефонный шнур из розетки, закрыла дверь на все замки, зашторила окна и принялась задумчиво расстёгивать пуговицы своей блузки… Скинув одежду, она в одном кружевном белье отправилась в ванную, чтобы включить воду и зажечь ароматические свечи. В квартире было так тихо и спокойно. Не то, что эта рабочая суета в белой студии. Девушка набрала в лёгкие побольше воздуха и протяжно выдохнула, чувствуя, как постепенно успокаивается. Ещё немного, и она забудет этот день, как мимолётный сон. Ей не жаль своей карьеры. Всё равно это шоу никогда не удовлетворяло её в плане творчества. Возможно, подсознательно она даже стремилась к тому, чтобы её уволили. Все эти её выходки… Всё это её упрямство… Всё это не спроста… Она не приглашала Linkin Park. Однако теперь она была уверена, это было бы её лучшее шоу. Только вот… оно не её. Это ещё одно обстоятельство, кроме флирта с парнем, что моложе её на десять лет, — которое мешало чувствовать себя комфортно. Робин собиралась лететь к родителям на Рождество в Миннесоту. Даже купила билет. Его можно теперь не сдавать. Но она всё равно его сдаст. Она не может испортить праздники своим родным, объявив о том, что её уволили. А врать в глаза очень больно. Уж лучше соврать по телефону. Девушка вздохнула и выключила кран с водой. Ванна наполнилась до краёв душистой пеной и манила в свои горячие объятия. Но Робин медлила — что-то как будто дёргало её за руку и просило вернуть всё, как было. Девушка подавила в себе это чувство. Страх делать решительные шаги — это не её комплекс. Её комплекс — отсутствие привязанности к чему-либо… или к кому-либо. Вот так просто, как она поступила со своей карьерой, она поступила со своим женихом, сбежав по классике прямо из-под венца. Это тоже, кстати, случилось в Рождественскую неделю. И она тоже жутко замёрзла и тоже вот так набирала себе ванну до краёв… Три года назад… Робин шагнула в воду, расплескав немного воды на кафельный пол. Она опустилась в ванну и закрыла глаза. Почему она тогда сбежала? Почему не захотела стать женой? Всё просто. Тот случай — зеркальное отражение этого. Это не её шоу… Она лежала в горячей ванне и размышляла над вопросом, а что же тогда она могла бы назвать своим, и почти уснула, когда вдруг заметила, что ручка на двери ванной комнаты начала медленно поворачиваться, прямо как в дешёвых фильмах ужасов… Девушка вздрогнула и встрепенулась, снова расплескав повсюду воду… — Робин, детка!.. — услышала она мамин звонкий голос. — Ты дома?.. — Мам!.. — воскликнула Маккормик, раскрыв широко глаза от удивления, когда, наконец, дверь распахнулась, и на пороге предстала её любимая мамочка в своём дорожном шерстяном костюме. — Я думала, ты трудишься… — миссис Маккормик тоже в свою очередь была весьма удивлена. — Ты сказала, что не сможешь приехать на Рождество, поэтому мы с папой сами сюда приехали… Он сейчас поднимается… Там багаж с моим гардеробом и подарками… — Мам!.. — снова поражённо выдохнула Робин, растеряв весь свой словарный запас от неожиданности. — Ты не против, если я заварю чай?.. — улыбнулась женщина, довольная произведённым эффектом. — Как ты любишь… ваниль, корица и мёд… — О боже, да!.. — девушка была так счастлива видеть свою маму, что совершенно забыла о том, что собралась увольняться. Но в миг вспомнила об этом… «Чёрт, чёрт, чёрт… — она принялась лихорадочно одеваться. — Надо сказать, что меня ждут на работе… Придётся вернуться в этот… притон дурновкусия!..» ... Так что Маккормик через час снова поднималась в лифте на этаж, где располагалась администрация канала, даже не предполагая, какой её ждёт разнос от начальства. Возможно, она уже не сможет спасти ситуацию… «Бедная моя мама…», — мысленно хныкала Робин, держась за стену кабинки лифта. Но, как оказалось, директора уже не было на рабочем месте. Его полненькая секретарша обводила свои губы помадой, когда телеведущая ворвалась в приёмную. — Что-то случилось, мисс Маккормик?.. — лениво поинтересовалась секретарша, отрываясь от карманного зеркальца. — Директор не оставлял поручений насчёт меня?.. — осторожно спросила девушка, затаив дыхание. Секретарша пожала плечами: — Просил поздравить с Рождеством… — задумавшись ответила она. — Он уехал в аэропорт… Сказал, что летит на какие-то острова… Был очень счастливым на вид… — Странно… — хмыкнула Робин. — Действительно, — подхватила секретарша. — Говорят, он встречается с Риз Уизерспун… — Да я не об этом… — отмахнулась Маккормик. — Спасибо… Она спустилась в свою студию… То, что она там увидела, произвело ещё более ошеломляющее впечатление, чем скоропостижный отъезд директора канала, который обычно всё досконально контролирует… Это была какая-то гавайская вечеринка, а не репетиция прямого эфира. Все уже были слишком пьяны, чтобы заниматься работой всерьёз. Майк играл какие-то немыслимые джемы, Честер пел не своим голосом, Эми Ли и Аврил Лавин, которая почему-то всё ещё была здесь, танцевали — всё это под буйное световое сопровождение, с которым экспериментировал пьяный режиссёр… — Что здесь происходит?.. — нахмурилась Робин, приблизившись к музыкантам. — Принесла?.. — спросил её в свою очередь Беннингтон. — Что?.. — ещё сильнее сдвинула брови Маккормик. — У нас шампанское закончилось… — простонала Аврил Лавин. — Давайте все вместе поедем сейчас в мой любимый ночной клуб!.. Вы ведь уже закончили свою репетицию?.. — Мы её даже не начинали!.. — возмутилась Робин, но её никто не слышал. Напившийся Майк обнял обеих певиц и повёл их к выходу. Те члены съёмочной группы, которые ещё могли стоять на ногах, отправились вслед за ними. Ведущая смотрела на этот праздничный бардак, осознавая, что не в силах противостоять катастрофе. Всё, что ей остаётся — лишь поддаться мощному потоку конфетти, чтобы в конце концов захлебнуться шампанским… — Идём!.. — позвал её Честер. — Вы всегда так работаете?.. — Робин взяла протянутую руку, и пальцы Беннингтона моментально вцепились в её ладонь. — А ты всегда такая зануда?.. — усмехнулся он. — Нет, только по понедельникам… — улыбнулась девушка, почувствовав, как детская беспечность передаётся из кончиков его пальцев в её ладонь. В конце концов… почему бы не погулять с этими молодыми блестящими звёздочками?.. Может быть и себя почувствовать чуть моложе?.. Не случайно ведь Робин переоделась. Как чувствовала. Теперь вместо классических брюк и женственной блузки на ней красовалось короткое платье — слишком яркое, чтобы быть будничным, слишком закрытое, чтобы быть коктейльным. Но всё равно. Главное было в полном доступе — её длинные стройные ножки, которые Честер и изучал заворожённым взглядом. Как она мучилась, когда натягивала после ванны колготки!.. Она успела нанести лёгкий макияж — махнуть кисточкой по выразительным ресницам и скользнуть блеском по чувственным губам. Её светлые, тонированные волосы легли пышной красивой копной сами по себе после быстрой сушки горячим феном. В общем, Робин была готова для праздничной тусовки, если не внутренне, то хотя бы внешне. С одной стороны, она боялась идти не известно куда с этими молодыми и безответственными музыкантами, слишком успешными, чтобы заботиться о таких мелочах, как работа. Но с другой стороны, она никогда прежде не позволяла себе жить этой чуждой её натуре богемной жизнью и посещать ночные заведения. Так что любопытство одержало верх… — Давай дружить, Робин… — Честер обнял девушку за талию, как только они очутились вдвоём в лифте — остальные уже успели спуститься. — Я не против… — она положила ладони на его плечи и немного отстранилась, — дружить… — Тогда поцелуй меня в знак примирения… — парень снова прижал её к себе. Маккормик бегло коснулась губами его скулы и отвернулась. Конечно, наглый и к тому же пьяный музыкант этим не удовлетворился. Он положил ладонь на щёку девушки и заставил её повернуться обратно. Они встретились взглядами и замерли, читая друг друга. Глубокие, тёмные глаза Беннингтона были полны неразрешимых загадок. При этом его взгляд был открытым, проницательным и искренним. Холодный цвет серо-голубых глаз Робин напоминал сверкающие хрустальные снежинки — там скрывалось что-то уникальное и неповторимое… Оба хотели досмотреться до сути друг друга. Хорошо, когда это невозможно. Когда это невозможно — это настоящая, нетленная любовь. Смотришь — и мучаешься чувством бесконечности. Но этим двоим, естественно, рано размышлять на такие темы. Тем более, когда один из них уже выпил пару бутылок шампанского… — Ик… — Честер смущённо опустил взгляд. — Ты притворяешься… — В каком смысле?.. — нахмурилась Робин. — Ты никогда не станешь со мной дружить… — парень отступил на шаг назад. — Тебе просто нужна твоя работа…