Колючка

      Она сама не знала, почему решила взять сегодня выходной. Сахра шла по улице к своей машине со стаканчиком ее любимого кофе и пакетом пончиков.  — Привет, Сахра!  — Привет, Джей! — успела улыбнуться она пробежавшему мимо мальчишке лет десяти. Она знала всех детей в округе, потому что вела урок здоровья в местной школе. Это было как хобби в добавок к ее постоянной работе, уже не связанной с медициной. Это был отголосок ее давнего прошлого. Хотя, насколько «давним» можно считать срок в семь лет? Сахра водила ретро-модель красного кабриолета «БМВ». Это была ее первая покупка после покупки маленькой, но уютной квартиры на побережье солнечной Италии. Сев в машину, она включила негромкую музыку и повела машину в сторону моря. Сегодня ей вдруг резкой захотелось нарисовать солнечный весенний пейзаж. Ее психолог посоветовала ей рисование как метод терапии, и это настолько пришлось ей по душе, что она даже окончила начальное художественное образование в местной детской школе искусств (да-да, она была самым старшим учеником). Сахра тащила с собой пакет с пончиками, маслом и холстом в одной руке, держа стаканчик с кофе в другой, а плед — подмышкой. Она чувствовала себя балансирующим акробатом где-то высоко-высоко под куполом. Только если что-то упадет из рук будет не страшно, а вот если упадет сам акробат — довольно плачевно. Но Сахра давно научилась уверенно стоять на ногах, каждый раз мысленно усмехаясь, когда спотыкалась. Найдя место по душе, она небрежно кинула плед и все остальное на гальку, отпила кофе и огляделась. Одна. Это прекрасно. Сахра научилась жить в одиночестве. Сначала ей было страшно: в чужой стране, буквально без денег, без друзей, без работы. Один ее знакомый вне закона раздобыл ей паспорт на другое имя (оставив лишь первое имя бессменным), а также некоторые документы об образовании. Она не сразу, но смогла найти хорошую работу, продолжая снимать комнату у молчаливого итальянца, и откладывать на свою собственную квартиру; втайне от себя самой мечтала об уютном домике, одном из тех, мимо которых она проходила каждый день после работы. Ее жизнь, разбитая на мелкие осколки, медленно, но верно восстанавливалась. К ней возвращалось то, что она, возможно, даже никогда не испытывала — душевное спокойствие. Расстелив плед и разложив все необходимое, Сахра уселась поудобнее, стягивая с себя бежевый плащ, оставаясь в голубых рваных джинсах и уютном свитере. Длинные волосы заколола заколкой на макушке, позволяя отросшей челке спокойно падать на лицо. Она настолько погрузилась в процесс, что не сразу поняла, что доносящиеся откуда-то издалека звуки — это не чайки. Кто-то очень громко ругался по телефону. Обрывок непристойной фразы долетел до ее слуха, и она с удивлением осознала, что понимает все, о чем говорит явно разозленный мужчина. Он говорил на чистом турецком. Что-то внутри нее дернулось. Она резко выпрямилась и посмотрела в сторону, щурясь от солнца и от легкой миопии (издержки ее работы). На душе вдруг стало как-то тревожно. Она уже давно не слышала турецкий, и каждый раз, находя его в шумной толпе, невольно прислушивалась. Почему-то он всегда звучал одним и тем же голосом. Голосом, который она почти перестала слышать по ночам. Как и почти перестала бояться темноты. Мужчина совсем не вписывался в местный пейзаж. На нем был надет явно дорогой костюм темно-винного цвета, под пиджаком которого виднелась темная водолазка. Лакированные туфли то и дело небрежно пинали мелкие камушки, словно их хозяин не особо волновался о них.  — …я понятия не имею, где я. Навигатор не работает, я заехал в какую-то деревню, да еще и машина сломалась… Да-да, отменяй, я не успею вернуться… О, Аллах, ну хотя бы решил проблемы фирмы в Риме… Мне разорваться на две страны? О чем ты, друг?.. Да какая разница… постой, здесь местная девушка, спрошу у нее. По мере его приближения, глаза Сахры медленно округлялись, а сердце, напротив, набирало темп. Она прошла все стадии от отрицания до принятия, и потому не придумала ничего лучше, чем сделать то, что сделала однажды. «Беги, Сахра, беги…»  — Извините, не подскажете… да куда ты! — услышала она на итальянском с легким акцентом, когда подскочила с места и рванула в противоположную сторону. — Девушка, вы забыли свои вещи!.. Да постой же! Когда ее резко схватили за руку, она не придумала ничего, кроме как применить выученный недавно прием (еще одно хобби). Резко согнувшись, она с силой ударила мужчину, ощущая кулаком, как напрягся его пресс, и оттого удар вышел не таким травматичным. Он слегка согнулся, охнув, но устоял на ногах, другой рукой крепче перехватывая ее руку.  — Да какой ненормальный человек будет избивать незнакомца, — пробормотал он на турецком, поднимая глаза и тут же опуская, тяжело дыша. — Пос… Его взгляд снова метнулся на ее лицо. Она растерянно смотрела в его глаза. Он был… таким уставшим, но это был он!  — Только такая ненормальная как ты будет, — закончил он тихо, выпрямляясь и не отрывая от нее взгляда, все еще крепко сжимая ее руку.  — Пусти, — неуверенно пробормотала Сахра. — Отпусти, Гедиз… Она просто хотела вновь произнести его имя. Вновь почувствовать его вкус на своем языке. Сладко-кислый. Сладко-горький. Очень терпкий. Оставляющий послевкусие.  — Это… это правда ты? Больше они ничего не сказали. Оба не могли отвести взгляда, словно боялись, что все это окажется сном. Страшным или приятным — это было не так важно. Они просидели на побережье до самого заката, практически ничего не произнося вслух. Сахра спросила о том, как он живет. Он ответил, что сейчас уже довольно неплохо, что он открыл новый бизнес после того, как спустя два года несчастливого брака развелся с Нарэ. Она сдавлено сглотнула, вспоминая образ названной женщины, по своему несчастной женщины. Видимо, так и не сумевшей обрести это счастье. Он спросил ее о том, как живет она. Тоже неплохо. Хорошо, даже.  — А ты… у тебя есть…  — Нет, — предугадав его вопрос, ответила Сахра, вдобавок отрицательно качая головой. Она не могла ему признаться, что ей было сложно. Что она так и не смогла проработать эту тему с психологом и решила просто оставить ее. Она ходила на несколько свиданий, но не смогла найти в них то, что искала.  — Ты кажется хотел узнать, как уехать из города? Гедиз задумался на мгновение.  — Вообще-то, нет. Кажется, не это хотел спросить… Кажется, я хотел познакомиться с тобой. Сахра не сдержала смешка. Гедиз тоже улыбнулся, но в его взгляде совсем не было веселья. В нем была мольба.  — Меня зовут Гедиз Ышиклы, а вас? — с надеждой в голосе спросил мужчина. Она сделала тихий вдох, выдыхая напряжение. Тепло улыбнулась, наконец чувствуя то, что искала все семь лет. Повернувшись к нему, она еще немного всматривалась в блестящие прищуренные глаза, прежде чем отвтеить:  — Сахра. Меня зовут Сахра.