Мой сын Люцифер

— Петров, останься. Поговорить нужно. Тот самый парень разочарованно вздохнул, поняв, что за его приколы на уроке геометрии ему всё-таки влетит. В любой другой день он плюнул бы на просьбу учителя и смотался бы восвояси, но вчера из Москвы вернулась мама, а учитель математики была по совместительству его классной, которая давно угрожала доложить об отвратительном поведении родителю. — Петров, Петров. У меня вообще-то имя есть, — проворчал подросток, всё-таки приближаясь к столу учителя. — Ну, прости меня, никак не могу привыкнуть к имени Люцифер. Кто тебя только так обозвал? Люцифер обиженно хмыкнул. Ему не было обидно, потому что он также негативно воспринимал своё имя, но сейчас у него появился шанс заставить Валентину Николаевну почувствовать себя хоть немного виноватой, чтобы в качестве извинений получить частичные поблажки при вынесении наказания. — Нормальное имя. Родители так назвали, и ничего с этим не сделаешь. — Да, ничего против имени я не имею, просто звучит весьма, — учительница призадумалась, имя было реально странным и даже глупым, но ребёнок не виноват в том, что его так назвали, хотя соответствовал бесу даже внешне: чёрные сальные патлы до плеч, пирсинг на ушах и в носу, фиолетовые крашеные ногти, но одежда соответствовала школьной норме. — Экстраординарно. Меня куда в большей степени интересует твоё поведение на уроках, да и в свободное от них время. — Ну, подумаешь, назвал треугольник «SEX», а квадрат «BDSM», никто же не умер. — А кота в школу кто притащил? А цветок с горшком из читального зала кто украл? А на уроке географии кто курил? И это только за неделю. Мне продолжать список? — Продолжайте, а я домой пойду. — Не забудь завтра с мамой только в школу прийти. — Она всё равно в Москве. Не отвлекайте человека по пустякам. — Не дури меня, я ещё утром матери твоей «эсэмесочку» отправила с отчётом о твоих похождениях, она обещала к концу уроков подойти. И внезапно раздался стук в дверь. Не зря же говорят: «Вспомнишь солнышко — вот и лучик». Более оскорбительную версию данного выражения Люцифер никак не мог применить к своей матери, хоть и приёмной. Не дожидаясь разрешения войти, в классе нарисовалась молодая девушка на вид лет двадцати, а на деле двадцать семь, что тоже было маловато, чтобы считаться матерью пятнадцатилетнего подростка. Она была в чёрном длинном пуховике нараспашку и с покосившейся шапкой. По учащённому дыханию было понятно, что этот человек опаздывал, впрочем, как обычно. — Здравствуйте. Какая встреча, уж никак не ожидала увидеть тебя, Даша, — Валентина Николаевна казалась весьма удивлённой. — Вы верно вдвоём решили меня разыграть? — Здравствуйте, я тоже рада Вас видеть, Валентина Николаевна, конечно, было бы лучше, если наша встреча произошла при других обстоятельствах, но имеем, что имеем. И, нет, это не шутка, я мать этого исчадия ада. — Да ты десять лет назад только из школы выпустилась, а уже за почти взрослого парня краснеешь. — А Вы как всегда готовы залезть в чужое дело. Я могла себе позволить усыновить ребёнка и воспользовалась этой возможностью. Люцифер, сложа руки на груди с максимально недовольным лицом, слушал рассказ из своей биографии. Его и так считали ненормальным из-за глупого имени. А когда он назло начал делать пирсинг и краситься, то вызывал ещё и отторжение. До развода его приёмных родителей они жили в Москве, но из-за проблем с жильём, которое принадлежало отцу, а мать не имела на него даже никакого права, так как квартира была куплена вне брака, она была вынуждена отправить сына к своим родителям в глухой провинциальный городок. Терять родителей ему было не впервой, что ещё хуже сказалось на его психическом самочувствии, поэтому своим скверным характером, помноженным на психологическую травму, он добился неприязни к своей персоне, как от бабушки с дедушкой, которые не очень хотели признавать его, как внука, так и от одноклассников, и учителей. И ему стало ещё сквернее на душе от того, что его тайна раскрылась, ведь, по его мнению, теперь его будут считать ещё более ущербным. — Дело ваше молодое, но теперь нужно исполнять родительский долг. И хочу напомнить, что старшеклассники не могут иметь двойки за полугодия. Это чревато исключением из школы. — А по каким предметам у него неудовлетворительные оценки? — Даша сердито посмотрела на сына, которого никак нельзя было назвать глупым или ленивым. Он всегда учился хорошо. Да, у него была объяснимая причина для падения успеваемости, но не на двойки. Люцифер всегда мог выкрутиться до приемлемых оценок на банальной импровизации за счёт интеллекта, но сейчас непонятно какая моча в голову ударила спустить учёбу на тормозах. — Биология, физика, химия, физкультура, на которой он был не более пяти уроков за полгода, и по геометрии оценка на грани, то есть ровно два с половиной. Мальчик нисколько не глупый, но ленивый и своенравный настолько, что отказывается делать все домашние задания. Девушка протяжно вздохнула и закатила глаза к потолку. — Мы обязательно всё исправим и поговорим по поводу домашних заданий. Также поговорим о поведении и прогулах. Есть что-то, о чём вы ещё хотели поговорить? Валентина Николаевна до встречи с родительницей хотела сообщить о неподобающем внешнем виде, но передумала. У парня и так было слишком много проблем, чтобы обращать внимания на такие мелочи. — Я вас как родителя очень прошу поговорить с ним. Будет обидно, если его исключат за плохие отметки или за курение. — Курение??! — воскликнула Дарья. — Я не курил, а парил, — начал отмазываться Люцифер, будто его это могло спасти. Молодая мать была в небольшом шоке. Она была готова прямо здесь отвесить сыну хороший подзатыльник, но проявлять насилие публично было слишком уничижительно для подростка. — Я не понимаю ваших тонкостей, — заговорила учительница, пока второй взрослый человек в данном кабинете находился в недоумении от новой привычки сына. — Мне сообщили, что от твоей парты шёл дым, а ты один сидишь, да и пахло от тебя никотином. — Ладно, я парил электронную сигарету, но она не моя, — сознался мальчик. — Надеюсь за чистосердечное признание мне сбавят наказание? — Если речь уж пошла на откровения, то расскажи зачем ты украл цветок из читального зала? Этот вопрос удивил Дашу. Если курение, прогулы и двойки, можно было как-то логично обосновать, но вопрос, зачем воровать цветы, оставался открытым. В сообщении Валентина Николаевна упомянула только плохую успеваемость и такое же поведение в обобщённом виде. Что ещё ей предстояло услышать? — Это был мой единственный друг — Паша Цветков, — пока меня не заставили его вернуть. — Кстати о друзьях, мальчик ни с кем не общается в классе. Может стоит обратиться к психологу? — заметила классная. Мама резко обернулась, одарив учителя очень осуждающим взглядом. — С моим ребёнком всё нормально. Он не псих, — разозлилась Даша. — Просто ему нужно больше времени на адаптацию. — Нет, нет, нет. Я не хочу сказать, что Ваш ребёнок ненормальный, он очень умный и имеет хороший потенциал, только вот немного не вписывается в класс, — попыталась оправдаться Валентина Николаевна, хотя она этого ребёнка считала самым настоящим демоном, даже имя говорящее. Вот только она не могла понять, откуда у такой умной, образцовой ученицы, которой она была 10 лет назад появилось данное чудо. Дарье не нравился этот разговор, поэтому она поспешила завершить его, пообещав, что обязательно проведёт воспитательную беседу с сыном и что он непременно исправится. По пути домой они зашли в магазин за продуктами. — Можно пива, мам? — крикнул парень, чтобы родительница, стоявшая за другим стеллажом, его услышала. Это было последней каплей. Дарья летела сюда за 700 км, чтобы во время отпуска поддерживать ребёнка. Так получилось, что девушка работала геологом и очень часто ездила в командировки, да и впринципе много работала. С ребёнком больше возился муж. Отправить парня к своим родителям было вынужденной мерой, ведь оставлять его на съёмной квартире одного нельзя было, а ей по работе нужно было лететь в Норильск, а потом опять в Москве сутками работать над новыми схемами. Можно было отказываться от дополнительных смен, вот только квартиру покупать нужно и обеспечивать двоих молодых людей, которые давно привыкли к не бедной жизни. А вместо понимания от взрослого человека ты получаешь отвратительное поведение пятилетки. Кто угодно бы сорвался и сделал бы также, как поступит девушка в скором времени. — Так, тебе только 15. Нельзя никакого пива. А смотря на твоё поведение, единственное, что я хочу тебе купить — это ремень. — Дарья не хотела кричать на весь магазин, поэтому подошла к сыну и погрозила кулаком. — И, пожалуйста, не позорь меня хотя бы в магазине. — Добавила она совсем уже спокойно. — Бить детей непедагогично, — голос паршивца даже не дрогнул. Не боится мать от слова совсем. Даша понимала, что сама виновата в этом. Бывший муж предпринимал несколько попыток надрать уши новоиспеченному отпрыску, но девушка настаивала, что с детдомовскими так нельзя, что мальчик не сможет им доверять и что так они никогда не найдут общий язык. Но вот ребёнок уже 5 лет как в семье и общий язык нашли. Психологической травмы от легкого внушения не будет. — К счастью, я не педагог и могу воспользоваться старым добрым методом воспитания. И поверь, я им воспользуюсь. Ты заслужил. Люцифер нахмурился. Он был уверен, что это чистой воды блеф. Но кивнул в знак понимания, чтобы не провоцировать маму ещё сильнее. Как бы он ни верил, что это всего навсего попытка припугнуть, шанс, что ему прилетит по мягкому месту был и с каждой новой репликой он увеличивался. Даша внутренне обрадовалась, что Люцифер не стал дальше пререкаться, ибо долго спорить она бы не смогла. Она бы сорвалась и начала кричать прям в магазине или отвесила бы подзатыльник, а может и всё сразу. Только вот рано было радоваться. Пока она была занята сбором нужных для дома продуктов, парень успел запрятать под свой модный кожаный плащ то, что ему запретили купить. И воровство бы не вскрылось, если бы Даша уже по пути домой не решила сказать, что погорячилась и обнять сына. Подросток поспешил отскочить, но это его не спасло. — Что там? — строго спросила девушка. Люцифер не стал врать и сопротивляться, а просто, не говоря ни слова, распахнул плащ, обнажая внутренний карман с украденной бутылкой. — Пизда тебе. — вынесла вердикт мать. — Страшно, что обосраться. — ответил пацан. Даша проигнорировала этот выпад, тем более, что меньше чем через 5 минут они будут дома, и сынуля и так получит за всё. Люцифер немного напрягся. Как только он попал в новую семью, ему быстро рассказали о недопустимости воровства. Сергей, так звали бывшего отца, несколько раз обещал выдрать как следует даже за кражу жвачки. — И как ты мне всё это объяснишь? — строго спросила Дарья, когда они пришли домой. — Никак. Я пойду к себе. Ну точнее в комнату, где жил твой брат. — на этих словах Люцифер развернулся и пошёл в комнату. Даша всплеснула руками от возмущения. Терпение было на пределе. Сначала в школе жалуются, что он курит, творит хуйню, ворует алкоголь, ещё и дерзит матери. Девушка сделала глухой вдох и выдох и пошла за ремнём. Вероятно Люци не хотел её воспринимать как мать из-за маленькой разницы в возрасте, да и он на протяжении всего проживания в приёмной семье считал себя уже взрослым. Появления матери с ремнём Люцифер никак не мог ожидать. — И теперь ты ничего не хочешь сказать? — Даша вошла в комнату, похлопывая ремнём по руке. — Прости меня, мама, я больше так не буду. К сожалению для парня, мама восприняла эти слова как издевку. — Давай ложись на диван, попой к верху. — прозвучала жёсткая команда. Люцифер решил послушаться. Он не верил, что его взаправду выпорят, даже если влетит, то лучше лечь спокойно, чем бегать и умолять не наказывать, как будто он ребёнок маленький. Вопреки всем ожиданиям на попу обрушился первый звонкий шлепок. Из-за джинс шлепок был громким, но мало болезненным. Спустя ещё пару ударов это поняла и Даша. — Спустить штаны. Подросток отрицательно помотал головой. — Живее, или влетит больше. Даша начала самостоятельно снимать штаны, но Люцифер быстро вскочил и оттолкнул мать. — С ума сошла? Не подходи ко мне. Девушка не знала что сказать. — Отдай мне моё пиво, я пойду гулять. Даша молчала, осуждающе сверля сына взглядом. — Хрен с тобой, новое найду. — Люцифер вышел из комнаты, громко хлопнул дверью, оставив мать наедине с ремнём и своими мыслями.