Взмах Крыльев

Машину трясло так, словно водитель старался поймать каждую колдобину на дороге. Или может, так просто казалось с точки зрения человека с мешком на голове. Мешок был черный, и, кроме того, видеть в нем в принципе было невозможно, к тому же от него несло тухлой рыбой. И так я еду, в фургоне с мешком на голове, наличие вооруженных людей рядом, ситуация должна меня напугать, но у меня никогда не было адекватной реакции на опасность. Почему-то в голову лезло имя Джеб. Экспедиция 1873 года под предводительством генерала Кастера на поиски золота разделилась, часть отряда направилась на запад в индейские земли к побережью, образовав небольшое поселение в бухте на отдалении от поселений индейцев, и межконтинентальной железной дороги. Корпус под командованием полковника Джеба Старлинга перевозил тайное золото Кастера на кораблях вниз по побережью до Сан-Франциско. Золото продавалось за тройную цену, а деньги оседали на банковских счетах Кастера и Старлинга, в обход пошатнувшейся экономики страны. Спустя три года Кастер умер в битве с индейцами, Старлинг остался командиром неизвестно зачем созданного Форта Плимут. Полковник разводил руками перед командованием, кивая в сторону мертвого и эксцентричного генерала, параллельно подсчитывая собственную пенсию от продажи краденого золота. Поселение быстро разрасталось за счет команды кораблей, что помогали Старлингу сбывать золото в Сан-Франциско и местных контрабандистов, что перевозили меха из Канады в обход индейских территорий. 1898 году в Форте произошел пожар, от чего сгорела половина поселения вместе с командующим Старлингом. Причины пожара так и остались загадкой, но сгоревшее тело полковника с пулей в голове оставляла мало вариантов развития событий. В честь этой трагедии, а отчасти, потому что было решено на многое закрыть глаза, поселение было решено реорганизовать в полноценный город в честь своего изначального основателя названный Старлингом. Город еще раз сменил название, в честь еще одной смерти при сомнительных обстоятельствах. Город, созданный преступниками для преступников. И чудики в масках явно нескоро изменят данный факт. Откуда я знаю? Я еду в фургоне с мешком на голове. Можно считать это проверкой на личном опыте. Машина то и дело выписывала непонятные повороты. Был слышен звук скольжения шин о мокрый асфальт. Капли дождя барабанили по крыше, словно играли известную им одним мелодию. На ум приходило что-то из репертуара Ли Дорси, что поднимало настроение и в свою очередь очень странно гармонировало с общей ситуацией и этим вонючим мешком на голове. Меня покачивало из стороны в сторону, руки затекли от уже получасового изображения из себя мраморной статуи, дабы не расстроить своих попутчиков. Это не спасло меня от инерции остановки, меня резко швырнуло вперед, лоб встретил крепкое плечо. Затем последовал удар под дых из-за чего я всхлипнув согнулся. Меня схватили за затылок и выволокли согнувшегося пополам из машины. Капли дождя падали на ткань мешка и зашиворот куртки, я чувствовал свежий воздух мокрых улиц, постоянно перекрывающийся запахом рыбы. В 1942 году после нападения на Перл-Харбор стране понадобились все порты западного побережья. Порт Старлинг Сити тогда с трудом справлялся даже с грузовыми баржами малого водоизмещения. Болотистая местность, где в свое время контрабандисты прятали товар, мешала нормальному судоходству. Но государству нужен был порт. Тендер получила местная строительная компания Queen Constriction, что также занималась судопроизводством едва ли не с самого основания города, заручившись поддержкой нескольких архитектурных и строительных компаний. Общими усилиями порядка 20 километров болота было осушено меньше чем за год. Зона порта была расширена и подходила для большого объема грузов. Под патронажем Куинов был построен металлургический завод, несколько кварталов жилых домов, а также проложен железнодорожный маршрут до самого Централ Сити. Спустя полтора года половина новых жилых домов начали уходить под землю. Фундамент на болоте оказался плохого качества, а само болото не было высушено до конца. Данные проблемы не затронули ни завод, ни порт, так что правительство на время войны решило не вмешиваться с расспросами, а выросшее до небес состояние семьи Куин помогло руководству города замять дело. Фундаменты в районе, который тогда назывался «новым городом» пытались усилить несколько раз. Закончили в 1989 году с подачи семьи Бертенелли. Хотя и сейчас ходить по тротуару этого района города не безопасно. Неровности, просадки, ощущения движения под ногами. Ступая на эти улицы, сразу понимаешь, где ты, ведь это уже давно не «новый город». «Болото» так и осталось болотом. Ведь до Глэйдз никогда никому не было дела. Меня резко толкнули лбом о дверь. Темнота моего уютного мешка осветилась снобом ярких искр. По ощущениям дверь была железной, и нет, она не открывалась внутрь. Чувство внеземной досады и перемежающиеся с ощущениями на моем лбу заставили меня сделать глубокий вдох и отойти на несколько неуверенных шагов назад. Рука, что ранее держала мертвой хваткой мой затылок и пыталась открыть железную дверь моим лбом, сжала основание моей шеи с таким усердием, что захрустели позвонки. Меня волокли вперед, и на этот раз решили галантно открыть для меня дверь. Примерно 4 года назад в городе объявился загадочный лучник, что начал отстреливать преступников и сильных мира сего с запятнанным прошлым. Данная вещь несколько вида изменило лицо преступников в этом городе. Организованная преступность осталась в меньшинстве, мафиозные кланы раздроблены. То и дело появляющиеся большие авторитеты что пытаются заявить о себе быстро получают мишень на свою спину. Но при этом мелкая преступность все еще на месте, мелкие рыбешки плавают ниже уровня радаров самоуправцев что еще недели две назад устроили побоище в центре города с очередным большим игроком Дэмианом Дарком. Стар Сити – город, который пытается обмануть всех, кто так или иначе попадает на его улочки. Этот город построенный преступниками, он рождал преступников и по иронии только преступникам есть до него дело. Всем же остальным просто приходится жить на вершине насыпи, под которой схоронили все улики. Мешок слетел с моего лица одним движением, открывая слепящий свет лампы направленный мне в лицо. Когда морок рассеялся, я почувствовал себя в центре плохого гангстерского фильма. Сквозь проявляющиеся глаза я увидел тускло освещенную комнату, или вообще не освещенную, так как светящая мне в лицо лампа создавала впечатление, словно за ней не было ничего кроме тьмы. Видимо поэтому этот трюк и стал клише. Но что-то из этого черного омута можно было выцепить. Я точно вижу силуэт того, что было похоже на шкафчики, круглый стол и что-то похожее на уродливое кресло. Рука чисто рефлекторно потянулась к волосам в чисто привычном желании откинуть волосы, упавшие на глаза. Рефлекс, который я уже ни один месяц пытаюсь искоренить, чувствуя пальцами выбритую под ноль голову. Но на этот раз руки остановились сами по себе, натянув веревки, которыми они были привязаны к спинке стула. Неприятно, но стоит взять на заметку. Уродливое кресло двинулось с места, встало, и выпрямилось в рослую и широкоплечую фигуру. Сделав несколько размашистых шагов, фигура наклонилась прямо под лампу, открывая взору помятое лицо мужчины лет 35-40. У него были темные волосы, в свете лампы за его спиной. Я узнал его, Дэнис О’Нил. - Здарсте, - отозвался я, скривив левую бровь. Не знаю, выглядел ли я достаточно испуганным со стороны, так что постарался представить 16 летнего парня среднего роста, в красной кофте с капюшоном и черной жилетке поверх. Понял, что с моей побритой головой и таким выражением лица я не сильно похож на испуганного подростка, так что я сделал брови домиком и начал крутить своими голубыми глазами из стороны в сторону, стараясь выглядеть в максимально искренней панике. К состоявшемуся образу решил добавить жалобно: «Не бейте меня!». Идеальный заложник. О Дэнис О’Ниле можно многое рассказать. Например, то что на самом деле он нифига не ирландец. Фамилию он получил от отчима и видимо она ему приглянулась больше прочих потому что отчимов было много. Сам Дэн из Техаса. Сколотил состояния на перевозочных компаниях примерно пяти что он открывал и закрывал в течении 10 лет. Затем решил осесть на одном месте и прикупил небольшой ломбард. Это было где то семь лет назад и О’Нила умудрились обойти стороной очень много несчастий. Землетрясение что снесло часть Глейдз три года назад, прошло мимо его улицы. Нападения на город армии бешеных вандалов два года назад больше сконцентрировались на центре города. Полиция если и вязала его то отпускала от недостатка улик или от сделок со следствием. - Итак парень тебя слышал зовут Улис, да? – спросил О’Нил. - Я больше предпочитаю Эдриан. - Да ну? А я предпочту называть тебя мешком с дерьмом, парень. И если поправишь меня еще раз, тогда станешь дерьмом вон в том мешке, - обманчиво спокойным тоном пояснил Денис указывая в сторону на рослого парня чьё лицо невозможно было разглядеть в темноте, а вот рулон целлофана лежащий у его ног с ящиком инструментов разглядеть получалось отчетливо. - Я слышал ты вынюхиваешь на моей улице. Даже дал моим людям товар на хранение, обещая процент с продажи, так? – я молча смотрел на него. - Только вот я проверил, что в твоих мешках. И знаешь, слабо похоже на то, с чего можно дать нормальный процент со сбыта. Если конечно ты не хочешь открыть подпольную прачечную. Итак, до того, как мы перейдем к чему-то менее приятному ты можешь рассказать на кого ты работаешь. Я посмотрел в его глаза. О’Нил был из той породы преступных авторитетов, которые умели находить преимущества в своей маленькой значимости. Копы, маски, супертеррористы, он умудрился переживать все это. Да, он был главным дилером на этой улице, но это Глэйдз, здесь много улиц, а он лишь плывет по течению. Ему просто нужно задать правильное направление. - Я не уверен, что мне хочется, - неуверенным тоном сказал я. Денис выразительно поднял бровь, краем глаза увидел, как рослый парень отлипает от стены и достает рулон целлофана. - Я имею в виду это плохо для бизнеса. - Я понимаю деловой подход и все такое, но сейчас мы затолкаем тебя в тот мешок по частям. - тон Дениса был очень спокойным, а рулон целлофана уж очень красноречиво раскатывали по полу. Сглотнув, я сделал глубокий вздох. - Послушайте, если я на кого-то работаю, то молчу о его делах. Возможно, если меня наймет кто-то еще. - Хорошо, я нанимаю тебя малец. Я оставлю тебе руки, считай это авансом. Теперь ты работаешь на меня и цена за то, что ты мне скажешь - это твои ноги. И в зависимости от того насколько эта информация будет ценной, будит иметь значение, какой их процент останется у тебя. Я инстинктивно согнул ноги в коленях. Не то, чтобы этот разговор очень сильно меня пугал, но здесь все-таки лучше было, если бы он считал, что я боюсь, хотя не уверен, что он так считает. И может ход моих мыслей не понятен даже мне, но мне мои ноги нравятся. - Меня наняли узнать о том, как работает местная сеть распространения, выяснить сильные и слабые места. Мне сказали это что-то типа проверки вашей рыночной устойчивости. - И кто попросил? - Его зовут Джейкоб Кейн. Он какая-то военная шишка. Слышал, что у него есть товар из-за границы, и чтобы его передать ему нужна сеть распространения, но перед этим он решил все проверить. - И поэтому нанял тебя? Улисс Эдриан Армстронг. - Секретарь в детдоме сильно зачиталась политических книжек… - Я тебя о биографии спросил что ли? Зачем ты ему сдался? - Мы на попечении государства, нас переводят из семьи в семью по всей стране, так что иногда нас используют, чтобы что-то перевезти в другую часть страны, иногда чтобы что-то узнать об определенном месте. Так постоянно происходит мы особо вопросов не задаем, кто и зачем. - И что ведитесь на хрень а-ля Дети Шпионов. - Попробуйте в шестнадцать быть на гос.попечении и хуже предложения попадаются. Взгляд Дениса был оценивающим и явно оценил он не в мою пользу. - Пока ты заработал только одну ногу. Фил циркулярку - сказал он, кивая рослому и тот, взявшись за электропилу, вставил вилку в розетку и включил ее. По комнате разнесся рев двигателя. - Вау вау. Давайте обсудим, а? - Ты мне не договариваешь парень и меня это не устраивает. - Дэвида пасут копы! - выкрикнул я, когда Фил начал двигаться ко мне. - Дэвида Хела? И как давно? – произнес Дэнис, жестом останавливая, Фила. - Уже полторы недели. Этот идиот засветился слишком сильно - сказал я медленно, но, когда Фил снова двинулся с места, начал говорить судорожно быстро. - Он начал слишком нагло продавать, в результате его засекли копы. Следят за ним уже вторую неделю и давно засекли его тайник. Он на углу восьмой улицы под мусорным баком, - когда я договорил, Фил остановился. Я дышал как можно чаще переводя взгляд то на Дэниса, то на пилу, то на Фила. Дэнис смотрел на меня внимательно и изучающе, после чего все-таки кивнул куда-то назад. Из темноты появилась другая рослая фигура и размахивая ножом бабочкой из стороны в сторону, подошел ко мне. Затем он наклонил мой затылок вперед, и я увидел, как он проводит ножом мне за спину. В следующую секунду мои руки оказались полностью свободны. Денис достал из кармана дешевый мобильник подкинул его мне. Я судорожно поймал его посиневшими пальцами. - Следующую неделю будешь пялиться на телефон и нервничать. Если я позвоню и не услышу твоего абсолютно на все готового голоса, тогда тебя найдут с этим телефоном в глотке. - А теперь пошел вон- сказал Дэнис, указывая на дверь слева. Стараясь не привлекать внимание больше, чем уже есть, я тихо вышел из-за прилавка и под внимательными взглядами прошел на улицу. Дождь все еще не прекратился. Я быстро натянул капюшон на свою бритую голову и тихо затрусил вперед, мимо бытовой химии и магазина одежды. Пройдя два квартала, я аккуратно достал мобильный телефон из заднего кармана брюк. Клонирование прошло успешно. Одно «но». Сейчас мой сотовый подключился ко всем телефонам в радиусе пяти метров. Так что не придется «пялиться на телефон и нервничать», чтобы услышать голос нового «босса». Не говоря о том, что я знаю место, а этого более чем достаточно. Стар Сити. То самое место на другом краю земли, куда вследствие взмахов крыльев бабочки слетаются все ураганы, и я всего лишь хочу устроить еще один. Ведь для чего нам еще воевать, если не для того, чтобы жить в мире. Не помню, сколько я проплакал. Казалось, я просто не могу остановиться. Это продолжалось часами, наверное. Возможно я даже несколько раз терял сознание и, кажется, несколько раз возвращался в машину и видел их лица, видел перед собой фарфоровую маску, пока все опять не исчезло в непроглядной тьме. Ушло некоторое время, чтобы понять, что я в сознании и мои глаза открыты. В комнате было непроглядно темно. Я долго размахивал перед лицом руками, чтобы понять вижу ли я вообще. Я не спешил вставать. Все-таки ходить в темноте занятие не самое умное, учитывая то, что неизвестно где я нахожусь и во всех ли местах есть комнаты и пол, или есть ли здесь стекло, что является весьма актуальной проблемой, ведь на мне не было обуви, только футболка и штаны из мягкой ткани. Я водил руками по полу, не спеша продвигаясь вдоль выбранного направления, благо темная комната дает серьезный простор для воображения. В теории, план такой: двигаться куда-то пока не найду стену, а затем буду двигаться вдоль нее пока не найду дверь. Думать о том, что будет, если я не найду дверь мне не хотелось, как и о многих других «если», что сопровождались по разным стадиям моего плана. Сейчас есть только я и холодный пол. Я передвигался, медленно стараясь обследовать руками максимальную площадь. То и дело останавливался, чтобы отдышаться, не потому что устал, а потому что произошедшее давило на меня, как и миллион «если», что меня ждали. Я начал двигаться резче, забывая об осторожности и уже не пытался узнать, на что могу натолкнуться. В конце концов, перейдя на агрессивное перебирание руками и ногами, словно зверь, что пытается выбраться из воды, я полз вперед уже готовый встать и сорваться на бег. Где эта чертова стена!? Свет включился резко, и даже показалось, что прибил меня к полу. Глаза нестерпимо жгло, и я старался прикрыть их, смотря исключительно в пол, закрыв лицо руками. Затем медленно подняв голову, огляделся. Комната плыла, и увидеть хотя бы очертания чего угодно казалось невозможным. Помещение было абсолютно белым, настолько, что сложно было понять, где пол переходит в стены, а затем в потолок. Где-то вдали я увидел что-то, что выделялось на общем фоне. Что-то черное и маленькое, словно крохотная тень. Глаза еще не привыкли к освящению, и было сложно понять, насколько далеко находиться то, что я вижу, как и то, что это вообще. Я моргнул несколько раз, а затем начал медленно вставать. Тень словно заметив это начала нарастать. Вдоль комнаты эхом разнеся топот ног, такой быстрый и стремительный как отбойный молоток. - Выживай, – раздался голос, что прошелся волной по всей комнате. Последнее, что я увидел это стремительно, словно хищный зверь, бегущую на меня фигуру на голову ниже меня. И свет погас. Топот не прекратился и, к сожалению, мне хватило двух вдохов, чтобы понять, что стоять на месте сейчас не безопасно, но было поздно. Удар заставил меня отлететь назад, меньше секунды я чувствовал два места удара, что пришлись на мою грудь, правда полет был не долгим, встретившись с чем-то твердым и холодным сводным приложившись к нему своим плечом и затылком, а затем отскочив от него словно мячик. Кажется, я нашел стену. Победа бывает очень горькой или это просто я прикусил язык. В ушах звенело, а из легких словно выбили весь воздух. По затылку растекалось что-то теплое. Если бы не было так темно, то в глазах у меня бы точно потемнело, но и тут глаза не подводят, окрашивая окружения снобом искр и фиолетовых пятен. Я начал судорожно вбирать ртом воздух. Вдохнуть получилось только с третьего раза и то, закашлявшись, а только потом я понял, что снова слышу топот. Следующий удар пришелся под дых, от чего мне показалось, что меня сейчас вывернет в лучшем случае. Затем в скулу, явно кулаком, а потом, наверное, ступней в лоб. Я перевернулся на спину. Следующий удар мне пришелся в челюсть. Потом в скулу, потом опять в челюсть. Это было быстро и сложно было уловить, откуда она нанесет удар дальше, а голос в голове напомнил: «Зато у тебя есть стена». Быстрым движением я перехватил руку, что слева пыталась ударить меня в челюсть, и резко толкнул ее локтем туда, где предположительно должен быть живот. Тень издала короткий стон и отстранилась в сторону, и я услышал, как она сталкивается со стеной и возвращается обратно. И тогда я резко сделал выпад головой вперед, встретившись лбом о что-то плотное и мягкое. Сначала прозвучал хруст, затем стук обо что-то твердое. Мне было больно, но явно не так как тени. Я резко отпрянул назад, отталкиваясь от противника ногами. Сердце колотилось, дыхание было неровным и судорожным, в челюсти ныла нарастающая тупая боль. Я старался не шуметь и делать по пол вдоха. Кто бы это ни был, он видит не больше чем я. - Ну что же, это начало, - сказали где-то надо мной, что заставило меня окаменеть. В следующий момент все мои мускулы сковало болезненной судорогой, а затем я понял, что это уже не тьма, и я отключился. Первое, что заставило понять, что я в сознании была боль. Болело в груди. Болело плечо. Болело голова. Когда открыл глаза, они тоже начали болеть от яркого света. Откинувшись назад я понял, что лежу на чем-то мягком и сразу в голове нарисовалась картина полного облегчения, что все на самом деле хорошо и это был только сон. От попытки радостно подняться с кровати в реальность меня вернула боль, мощная и куда более сильная. Это была сумма всего, что было вчера и всего, что случилось до черной комнаты, всего, что случилось в ней. Это пригвоздило меня к кровати как в угол маленького жука. Я в ужасе прижал колени к груди. Окончательно открыл глаза, наверное, только через пару часов, или может мне так показалось. В моей новой комнате было мертвенно тихо. Пока только можно сказать, что она была довольно просторной, на глаз где-то 7 шагов в ширину и 10 в длину. Но она была абсолютно пустой. Кроме кровати слева в стену был вмонтирован кран и унитаз и зеркало. Голые бетонные стены, казалось, поглощали каждый звук так, что эхо не успевало разойтись. Свет шел из четырех отверстий вверху бетонных стен и рассеивался равномерно по всей комнате. Никаких окон. Я медленно поднялся и опустил глаза вниз я. Моя грудь была забинтована эластичной повязкой. Встав с кровати, я медленным шагом подошел к раковине. Опираясь руками о раковину, я заглянул в зеркало, которым здесь являлся хорошо посеребренный лист стали. На меня взирал избитый подросток с уже посиневшим лицом, правый глаз был красного цвета, что придавало некогда голубому цвету оттенок черного, с него вниз вдоль скулы красовалось сине-красное пятно. Улыбнувшись себе, я понял, что зубы целы, что оказалось хоть немного похоже на удачу, но попытавшись раскрыть рот понял, что не все так просто, и застонал от боли. Я еще раз осмотрел комнату и погрузив пальцы в черные волосы медленно сполз на пол. Тогда я не знал о том, что они наблюдают, и не знал о том, что они говорят. Это была темная комната подсвеченная синим ореолом десятка экранов мониторов, и на одном из них был я бессильно лежащий на полу. Он наблюдал за мной, как и она. - Считаешь, это было разумно? – спросил женский голос с едва заметным восточным акцентом. - Я считаю, это было необходимо. Нашему проекту необходимо резкое развитие. А он выдержал. Значит, мы сможем сделать из него то, что нам нужно, - ответил предельно спокойный и холодный мужской голос. - Ты будешь тратить на него свое время? - Нет, это ты будешь тратить на него свое время. Он уже видел меня и не будет мне доверять. - Он может этого не выдержать, - отозвалась она. - Значит, не выдержит, так или иначе он умрет, но было бы печально начинать сначала. Так я попал «домой». Мне было 11 лет.