никогда

ну когда я буду счастлив? ну когда найду свой дом? ну когда же в этом мире мы останемся вдвоем?..

Эмиль стоит, облокотившись о свою машину, и нервно водит взглядом — туда-сюда, туда-сюда. Достает телефон из кармана, мимолетно заглядывает в список уведомлений, где нет желанного имени, убирает обратно; слабо отстукивает ногой о заснеженный асфальт — или пальцами по крыше машины, но быстро их убирает, ибо холодно. И ждет — пытается разглядеть в каждом человеке, выходящем из подъезда, копну светлых волос и женский пуховик цвета хаки. А ее все нет и нет. Иманов перебирает в памяти все события прошедших дней, недель, возможно, даже долгих месяцев: то, как в какой-то совершенно неясный, далекий и туманный момент он внезапно посмотрел на Полину другими глазами. И ему до сих пор непонятно, когда этот момент наступил. Савекина — эпатажная личность; притягивает взгляды остальных, хочет того или нет (и ее модельное прошлое говорит само за себя — она уж точно не против; она любит купаться в лучах славы, она определенно любит внимание). Полина красивая, не глупая, веселая, инициативная, общительная, позитивная — и улыбка у нее широкая, искренняя, смех заразительный, голос — завораживающий, а хитрый прищур заставляет сердце Эмиля биться с новой силой, едва их взгляды пересекаются. Он, конечно, этот взгляд отводит; будто это что-то постыдное, будто только подписчики и поклонники могут наслаждаться ее красотой и женственностью, пялиться и писать нескромные комментарии, будто смотреть на подругу чуть дольше положенного и искренне признать, что она потрясающая — сродни преступлению. Эмиль хорошо помнит их первую встречу. Не успела она появиться на пороге — как уже начала дружелюбно улыбаться и отвлекла его от каких-то неважных, глупых разговоров с остальной командой. Он затих; неловко взглянул на нее, как на призрака или пришельца, которого не должно здесь быть. Будто она совершенно не вписывается в их отряд, их компанию. Такая хрупкая, нежная, элегантная — и в то же время совершенно простая, легкая на подъем, не высокомерная, непредвзятая, не смотрящая на них свысока, как почему-то изначально сам он думал. Иманов понял сразу, с первого взгляда — Полина один из самых искренних, настоящих, живых людей, которых он когда-либо на своем пути встречал. Он бы, наверное, даже мог назвать ее своей родственной душой; соулмейтом. Рядом с ней мгновенно становилось спокойнее, и все проблемы и переживания уходили на второй план. Полина умела завести разговор в то русло, где каждый бы чувствовал себя в своей тарелке. И, без сомнений, именно ее чуткость, отзывчивость и доброта откликнулись в сердце каждого из команды; именно благодаря этим чертам ей доверяли абсолютно все. Именно поэтому ходили к ней за советом — или когда просто было тяжело на душе. Эмиль никогда особо не любил делиться своими внутренними переживаниями с другими, ненавидел разговоры по душам, когда надо было вскрывать и сыпать соль на раны. В этом они были с Димой похожи — вместо пустой болтовни и обсасывания ситуации со всех сторон, оба предпочитали заняться делами и поработать чуть больше, чем необходимо, лишь бы занять лишнее время с пользой. Рядом с Полиной он вдруг понял, насколько ему не хватало рядом того, кто умел бы слушать и понимать. Насколько ненависть к своего рода жалобам и душевным разговорам стояла у него комом в горле; ведь все, что ему хотелось — быть наконец услышанным. Савекина была чудесным другом для каждого из окружающих ее людей; от нее исходило тепло, добро и позитив. И порой Иманову казалось это единственным лучиком света сквозь непроглядную тьму. Иногда он наблюдал за Полиной издалека — и не понимал, как она, такая хрупкая и маленькая, справляется со всеми преградами на своем пути. Как умудряется не раскисать, не устраивать истерик, как многие другие, не закрываться ото всех, а смотреть невзгодам в глаза — и улыбаться, улыбаться, улыбаться. Ослеплять своей улыбкой. Эмиль не то, чтобы пессимист; скорее реалист. Но рядом с девушкой душа его трепещет — и он готов поклясться, что верит во все самое лучшее и света в его жизни больше, чем теней и мрака. Иманов не помнит, с каких пор Полина стала решением всех его проблем. Как давно он летит к ней на всех порах, едва есть шанс или возможность — что-нибудь поснимать, съездить по делам или расслабиться, провести время вместе, с друзьями или вдвоем, посмотреть кинцо или помочь с чем по хозяйству. Эмиль буквально чувствовал себя песелем, бегающим за ней по пятам, и иногда его пугала собственная одержимость. — Чувак, тебе просто надо развеяться, — уверял его Сударь. — Либо отвлекись, либо признайся уже наконец. Чего у тебя убудет? Чего убудет — Эмиль не знал и сам. Во всех прошлых отношениях он неоднократно делал первые шаги навстречу девушкам, и не то, чтобы ему было сложно кидаться комплиментами или нравиться этим самым девушкам; ухаживать за ними он умел, да еще как. Но Полина... Полина будто выделялась среди всего, что было до этого. И, конечно, Иманов не становился неловким мальчишкой, не знающим, что сказать, рядом с ней, однако и понятия не имел, как подступиться правильнее. И — что самое главное — как не испортить те доверительные отношения, которые у них уже выстроились на протяжении всего этого времени. У Сударя все просто: захотел — признался — спокойно выдохнул. Неважно, отказали тебе или у вас что-то сложилось; главное — попытка. Спорить с ним бесполезно. Но у Эмиля замирает сердце при одной мысли об отказе или выдавленной улыбке Савекиной, прежде чем она заведет знакомую всем по мелодрамам песнь в духе «ты неплохой парень, просто мы слишком разные, и дело не в тебе, а во мне, и...». Когда дверь подъезда со скрипом открывается, Эмиль отвлекается от своих мыслей, вздрагивает и переводит взгляд на вышедшего; это наконец она. Он нервно улыбается и думает про себя, не стоит ли все-таки прислушаться к Никите — и наконец рискнуть? Но, когда девушка оказывается около машины, заговаривает первая. — Извини, что так долго, — она подходит ближе и протягивает Эмилю экран телефона, где изображены какие-то подарочные наборы. — Я у всех бегала спрашивала, теперь у тебя: какой лучше? Иманов быстро пробегает взглядом по наборам и, пожимая плечами, без задней мысли указывает на один из них. — Вот этот. — Отлично, он выигрывает. Спасибо, — улыбается Полина, и Эмиль немного завороженно наблюдает за ее мимикой и легкими движениями, когда она убирает смартфон в куртку и поправляет свой ворот. — Всегда рад помочь, — отзывается парень. — Ну, так... Тебя подвезти? Савекина растерянно оглядывается по сторонам, ненадолго задумывается и все-таки кивает в ответ. — Можешь подкинуть до тц? — Да, конечно, — легко соглашается Эмиль. Они оба садятся в машину и, уже заводя мотор, Иманов спрашивает: — Какие-то планы на вечер? — Да, — счастливо улыбаясь, отвечает Полина. — Годовщина. Отмечать будем. Сердце Иманова пропустило удар; но он не подал виду, поднимая на нее вопросительный взгляд. — Годовщина...? — Годовщина отношений. Два года как вместе. Я разве не рассказывала? Эмиль чувствует себя так, будто ему влепили смачную пощечину. — Нет, — бормочет он. — Кажется, нет. — Извини, — выдыхает девушка. — Я не особо люблю говорить на тему личной жизни, но думала, что вы, ребята, все в курсе... Я собиралась отъехать на пару недель, поэтому и предупреждала Арину и Диму. — Да ничего страшного, — кивает Эмиль. — Я понимаю. На Иманова вдруг вихрем находит осознание: все это время он надеялся впустую на то, что было ясно еще с самого начала. Все случайные прикосновения, от которых у него шли мурашки по телу, и взгляды с улыбками, от которых пульс учащался, все неоднозначные фразы, вырывающиеся с ее уст, все было иллюзией с самого начала. Но самое печальное, что Эмиль знал это с самого начала. Он неоднократно слышал от Арины о парне, которого она называет хорошеньким и с которым Полина проводит много времени вместе; мельком заглядывая в телефон Савекиной, когда проходил мимо, случайно замечал контакт со смайликом сердца в конце имени и ее фотографии в галерее с каким-то парнем в обнимку; прекрасно видел, как она неловко отводит руку, едва их пальцы случайно соприкасаются или старается не сидеть слишком близко к нему во время общего просмотра фильмов на студии; помнил шутки и неоднозначные намеки Артёма на тему ее отношений; и все равно упустил самое очевидное из виду. Или, может, специально закрыл глаза, надеясь на что-то большее и лучшее. Только на что? На то, что Арина и Артём просто неудачно пошутили? Или что у них появился внутренне-командный театральный кружок из троих актеров? Или что Полина уже давно рассталась с этим парнем? Или что у них с ним все было несерьезно? Или, что, быть может, она чувствует к нему хоть капельку того же, что он — к ней? — Спасибо, что подвез, — уже позже благодарит его Савекина и выпархивает из машины, как бабочка. Эмиль смотрит ей вслед — и не может оторвать взгляда, пока она не исчезает за дверьми торгового центра. Ему с трудом удается перестать представлять ее в объятиях кого-то другого; незнакомого, далекого, чужого. Такой (незнакомой, далекой, чужой) и она сама кажется ему сейчас. Вечер Иманов проводит в компании джина и впервые за последнее время вдруг осознает: ему совершенно не хочется больше ни с кем делиться своими чувствами. Он снова ненавидит душевные разговоры и бессмысленный оптимизм, яркими лучами солнца светящий ему в окно на следующее утро.