Воспитанники Гуру

С неба капала вода. Как и день, два, неделю, год назад — как и всегда. Дождь мелодично стучал по крышам домов, шуршал по камням мостовых. Тонкие струи проносились нитями в свете фонарей, ударяясь о лужи, и волны беспрестанно разбегались по водной глади. Город слёз погружался в ночь, убаюкивая мерным шумом своих жителей. В его западной части, населённой простыми жуками и семьями солдат, в одной из комнат огромного здания трое мальчишек не желали идти в кровать. — Оро, пора спать, — мать семейства, Маора, подбоченилась, с наигранной угрозой глядя на младшего сына, спрятавшегося за кресло, в котором сидел большой жук, отец троих непосед. — Будет тебе, завтра доиграешь в свою войну. — Но ведь мой генерал почти победил! — возмущённо ответил Оро. — Мато первый сдался, я почти захватил в плен его короля! — Мато уже готовится ко сну, и тебе стоит заняться тем же. — Ну ма-ам, — Оро насупился, сев на пол. — Так не честно! — Слушайся маму, она права, — решил вмешаться в спор отец, и Оро не осталось ничего другого, кроме как буркнуть «Да, пап» и выйти из укрытия. Быстро покончив с приготовлениями, он подошёл к матери, получил от неё прощальный поцелуй на ночь и скрылся в детской. Мато, средний из братьев, уже забрался под одеяло и повернулся на бок, подложив под голову руки. Старший же, Шео, ещё сидел с тусклой светомушей лампой и читал любимую книгу трёх братьев, сказание о подвигах Пяти Великих Рыцарей. — Почитаешь вслух? — прошептал Оро, тоже ныряя под одеяло. — Мама опять будет ругаться, — так же шёпотом ответил ему брат, закрывая книгу. — Завтра обязательно почитаю, если вы с Мато опять не заиграетесь до ночи. — Вредина, — только и мог язвительно ответить ему Оро, отворачиваясь к стенке. Его вскоре сморил сон, как и многих прочих обитателей Города слёз. Никто и подумать не мог, какой беспокойной обещает быть эта ночь. Через несколько часов Оро проснулся от посторонних звуков, но ещё не вполне отошёл от дремоты, чтобы хорошо соображать. Справа его кто-то толкал и шептал на ухо, нервно присвистывая: — Просыпайся, ну же! Что-то стряслось! — Шео? — Оро открыл глаза и сделал кислую мину. От серьёзного старшего брата он меньше всего ожидал дурацких розыгрышей посреди ночи, но, похоже, никто не безгрешен. Однако, помимо Шео, в соседней комнате тоже кто-то переговаривался. — Тео, прошу тебя, не надо… — Мао, милая, это мой долг. Буди детей и уходите. — Но Тео, твой гвоздь… — Я справлюсь, милая, поспеши. В детской зажёгся свет, и Маора, еле владея дрожащим голосом, бросилась к сыновьям. — Скорее, одевайтесь, нам надо… нам надо уходить. — Мы слышали, мам, — Шео вновь сильно пихнул Оро, но тот уже сам кубарем скатился с кровати и, поспешно встав, накидывал плащ. — Мам, куда мы? — сонно спросил Мато. — Почему так рано? — Давай, давай, идём, — она схватила его одной рукой, а другой — едва успевшего одеться Оро, и вывела их из комнаты. Отца в гостиной уже не было. Стоило им четверым выйти в коридоры, как стало ясно, чего так боялась Маора: отовсюду из своих жилищ выскакивали жуки, в панике переговариваясь, а вскоре с нижних этажей донеслись крики ужаса. Оро слышал обрывки фраз: «…напали…», «спасайтесь…», «уводите детей…», «им нужно только гео». Шео, бежавший впереди матери и младших братьев, внезапно затормозил перед одним из лифтов, где уже сгрудилась порядочная толпа. — Не приезжает! — крикнул он семье, потому что обычный его голос потонул бы в общем гуле. — Может, надо обойти? Они все уже было повернули назад, но тут лифт со скрежетом выехал снизу. Из-за спин жуков Оро плохо видел, кого он привёз, но его слух тут же пронзили отчаянные вопли и чей-то незнакомый рык. Кто-то впереди упал, толпа подалась назад и наконец обратилась в бегство, а её ринулись преследовать жуки, каких Оро никогда не видел в Городе. Облачённые в шлемы, вооружённые кинжалами и копьями, они настигали жителей и с угрожающими криками хватали их, требуя гео. Если же жертва была не способна говорить от страха, они беспощадно расправлялись с ней. Всё это и многое другое промелькнуло перед взглядом Оро, но ему было некогда осмысливать произошедшее: он просто спасался вместе со своей семьёй. Рука Маоры сжимала его с невероятной силой, казалось, эта слабая на вид жучиха была готова подхватить его и Мато с Шео себе на спину, чтобы, как Рогач, унести детей подальше от опасностей. Но она не знала, что они все уже оказались в ловушке. Один негодяй, тощий и высокий, выскочил из-за угла, застав мать врасплох и злобно потребовал, потрясая копьём: — Гони гео, или голову с плеч! — У меня нет с собой гео, — выкрикнула Маора, мгновенно пряча детей за спину. — Убирайтесь! Только попробуйте тронуть моих мальчиков… — А я сперва тебя потрогаю, толстуха, — глухо процедил разбойник и с размаху ударил её сбоку копьём. К счастью, удар вышел плашмя, и храбрая жучиха лишь повалилась на пол, всё так же заслоняя детей и с ненавистью глядя на противника. — Хотя, твои сынки выглядят так жалко… Точно опарышей прижать, — хохотнул разбойник и хотел было пинком отшвырнуть Маору с дороги, но она внезапно вцепилась мёртвой хваткой в его ногу. От неожиданности он потерял равновесие и, ругаясь, рухнул рядом с ней, где тут же оказался подмят под жучиху. Сбоку налетел Оро: — Не трожь маму! — и треснул по шлему так, что на нём осталась маленькая вмятина, но и мальчик с шипением отстранился, сильно ушибив руку. Его поддержали братья, и вскоре разбойник перестал сопротивляться, потеряв сознание. Мато помог матери подняться, но та, покачав головой, прислонилась к стене. — Мне… нехорошо, — тяжело дыша, выдохнула она. Только сейчас Оро увидел, что подлый разбойник успел вонзить острие копья в бок Маоры, пока та боролась с ним на полу. — Мы понесём тебя, — предложил Шео, оглядываясь. Погони не было, похоже, разбойники занялись грабежом комнат и больше не преследовали жителей. Но впереди ещё был затор из жуков, где не разобрать ни своих, ни врагов. Вдруг с того конца коридора отделилась фигура. Братья, насторожившись, приготовились защищать раненую мать с тем же жаром, что она отстаивала их жизни, но, стоило им рассмотреть подошедшего, как из трёх ртов вырвался вздох облегчения: — Папа! Тео, хмурясь, опустился на колено рядом с женой. Та всё ещё тяжело дышала, но всё-таки улыбалась. — Черв всемогущий, милая… Я опоздал… — Ничего, всё хорошо, — она взглянула на него и подняла с земли копьё оглушённого разбойника. — Отведи детей к лифту, прошу. Я… я задержу. Любого. Прошу, спаси детей, и тогда я отправлюсь в Грёзы со спокойной душой. По щекам её катились слёзы, так похожие на капли, непрестанно льющиеся с неба Города. Тео обнял её в последний раз, а затем скомандовал сыновьям: — Быстро, за мной. Авторитет отца был непререкаем, и братья, тоже еле сдерживающие слёзы, по очереди поцеловали отважную мать, прежде чем уехать на лифте вверх, к вокзалу Рогачей. Тот не работал уже долгие годы, но рядом был проход к Перепутью, куда разбойники бы точно не добрались. Возле огромного лифта уже толпилось несметное число жуков. Тео, перед которым расступались гражданские, отвёл детей внутрь и, присев, сказал: — Мне нужно защитить остальных мирных жителей. Ждите меня на Перепутье, я обязательно приеду за вами. Будьте храбрыми. Он потрепал их по макушкам и отступил. Лифт, в который больше не поместилось бы ни одного жука, захлопнул двери и медленно поехал вверх. Шео, Мато и Оро приникли к решётке, наблюдая, как удаляется фигура отца, становясь невидимой посреди моря жуков. На Перепутье уже знали о нападении разбойников, и эвакуировавшихся повели в поселение. Когда у братьев спросили, чьи они, Шео с гордостью ответил: — Мы дети капитана Тео. — Славно, — кивнул серый жук, выдавший им одеяло и подушку, одну на троих. — Поживёте в солдатских условиях, а ваш папа всех этих негодяев выгонит прочь из нашего королевства. Вот ведь зараза, а… Их поселили в небольшом домике вместе с ещё несколькими несчастными, что успели унести ноги из разорённого города. Жуки переговаривались вполголоса, поражённые внезапным несчастьем, свалившимся на их головы. — И где только эти Рыцари пропадали, — проворчал старый жук из угла. — Стоило Бледному Королю сгинуть, как они тут же всех нас и кинули, ясное дело, всякая шушера из всех щелей повылезала… — Рыцари отважно защищали нас! — подал голос Оро. В нём поднялся детский протест, ведь он восхищался своими героями и помыслить не мог, что они оставили Город на растерзание разбойникам. — Я уверен, они сражались в первых рядах! Конечно, вы не видели их, когда трусливо бежали… — Тише, — остудил его пыл Шео. На возмущённый взгляд Оро он ответил: — Пусть думает, что хочет. Мы-то знаем, что Рыцари не оставили нас. Оро нахохлился, но вскоре уснул, положив голову на плечо Шео, тревожимый лишь кошмарами. С другой стороны уже сопел Мато, порой вздрагивая от тех же дурных снов. Лишь к Шео сон не шёл. В его сердце поселилось тяжёлое предчувствие. Проходили дни. Пришёл жук с благими вестями: атаку разбойников отбили, можно было возвращаться в Город. Один за другим жители отбывали, и вскоре Шео, Мато и Оро остались в домике одни, ожидая, когда отец вернётся за ними. Младшие каждый день бегали к лифту между Городом слёз и Перепутьем, готовые радостно броситься ему на шею; Шео же оставался внутри, задумчивый и преисполненный печальным осознанием. — Бросьте это, — однажды сказал он. — Отец не вернётся. — Что ты такое говоришь?! — возмутился Мато. — Он обещал, а папа всегда выполняет обещания. — Так было, пока папа был жив, — для Шео это была не догадка, но уже твёрдая, но тем сильнее разрывающая сердце действительность. Младшие братья замерли, поражённые этим открытием, которое они сами не желали ранее видеть. — Нет. Нет! — Оро, топнув ногой, выбежал из дома. Соседи с недовольством смотрели на него, бегущего по поселению и кричащего невразумительные фразы, но никто не решился остановить осиротевшего мальчика. Мато же бессильно осел на землю, склонив голову, и лишь через пару минут убеждённо сказал внезапно осевшим голосом: — Если он и погиб, то не зря. Он смог защитить Город. Братья, у которых не осталось ни родных, ни близких, одинокие на новом месте, остались в приютившем их жилище, сочтя его своим вторым домом. Дни, прошедшие после откровения Шео, потянулись серые, как паутина Глубинного гнезда, и такие же вязкие. Пока наконец их печальное уединение не нарушил один жук. — Ох-хо-хо, что за странная мошка успела поселиться в моём загородном доме? Братья, в то время все оказавшиеся дома, повернулись на звук незнакомого голоса. Все местные жители давно привыкли к мальчишкам, давая им мелкие поручения и вознаграждая пищей, но никто бы и не подумал потревожить их. Этот же жук был маленького роста, с большими, внимательными глазами, в которых отразились полные непонимания лица детей. И действительно, было от чего изумиться: на плече жук, словно тростинку, держал огромный гвоздь, соревноваться с которым во внушительности могли разве что палица Хегемола или меч Зе’мэр. — Мы здесь живём, — первым нашёлся Шео. — Мы беженцы из Города слёз. — Хм, когда это в Городе стало так худо, что вы, детишки, решили спрятаться в моей хибаре? — поинтересовался жук без злобы, скорее с искренним любопытством. — Подлые разбойники напали на Город, вот что случилось, — отрезал Оро, не отрывая взгляда от гвоздя вошедшего. — А вы из городской стражи? — Нет, я всего лишь защитник слабых Перепутья и Грязьмута, — жук приставил гвоздь к стене и присел рядом с мальчиками. — Меня зовут Слай. Хотелось бы и с вами познакомиться. Братья назвали свои имена и в подробностях пересказали ужасы нападения разбойников, умолчав лишь о самых тяжёлых событиях. Поэтому Слай и спросил: — Чего же вы не вернётесь домой, детишки, раз всё улеглось? Ваши мама и папа, должно быть, заждались вас. — Папа… обещал за нами прийти… и не пришёл, — выдавил из себя Мато. — Он был капитаном стражи. Он храбро защищал Город. И он… не пришёл. — И мама не пришла, — буркнул Оро. — Похоже, за нами больше некому приходить, — и он глянул на Шео с такой злобой, будто тот был виноват в том, что папа не вернулся, хотя старший брат всего лишь открыл младшим ужасную правду. Слай всё понял. Подумал немного, хмыкнул, кивнул своим мыслям, поднялся и взялся за гвоздь. — Что ж, если некому, то оставайтесь здесь. Думаю, вы уже поладили с местными. Я могу навещать вас иногда… — Вы Мастер гвоздя? — вдруг выпалил Оро и сам испугался вырвавшихся слов. Но уж больно волновало его оружие Слая. Он никогда не видел такого ни у кого из стражи — должно быть, владеющий им должен быть минимум приближённым к Рыцарям в умении владеть клинком. — Ну… можно сказать, я Гуру гвоздей, — повременив, скромно признался Слай. Не сговариваясь, Оро и Мато подскочили с пола. — Можете… вы можете нас научить мастерству гвоздя? — наперебой загомонили они. — Пожалуйста… ну пожалуйста… — Я бы тоже с радостью стал вашим учеником, — встретившись взглядом со Слаем, ответил Шео. — Нам всем… Нам это очень нужно. Все трое видели одинаковую картину перед внутренним взором: огромный гвоздь, что прорубил бы плотный разбойничий строй, защитил бы раненую мать и сражался бы рядом с отцом. Чтобы снова идти спать, поцеловав маму на ночь. Чтобы слушать отцовские наставления и небывалые рассказы о службе в страже. А дальше их образы мыслей разнились. Оро думал, как жестоко отомстит за смерть родителей. Мато хотел стать достойным отца, что отдал жизнь, защищая других, более слабых горожан. А Шео… кто знал, о чём думал Шео. Он никогда не спешил делиться своими мыслями с братьями, опекая их в эти трудные дни. — Под таким напором даже мне не выстоять, — усмехнувшись, решился Слай. — Никогда я никого не учил… Но надо же когда-то начинать. Что-то подсказывает, что вы, детишки, меня не подведёте.