Воспитанники Гуру

Чем старше становились юные воспитанники Гуру, тем яснее становилось для всех вокруг, что они превращаются в настоящих статных воинов. По Грязьмуту ходили слухи, что трое братьев — бастарды одного из Пяти Великих Рыцарей, сосланные в провинциальный городок подальше от королевского двора. Девушки были без ума от всех троих, однако ни одна прекрасная особа не смогла занять сердце хоть одного из братьев. Шео отвечал им вежливым отказом, Мато был не против общества дам, но смущался даже от невинного флирта, а Оро позволял себе быть дерзким и даже грубым, разбивая девичьи сердца. Между тем каждый из братьев начал делать успехи в освоении избранной техники. Знаменательным стал день, когда Шео смог исполнить настоящий Великий удар, от которого даже пострадало одно из надгробий на городском кладбище. Камень был рассечён мгновенно и настолько ровно, что, казалось, если приставить две половинки друг к другу, они могли срастись обратно в одно целое. Не отставали и Мато с Оро, однако их техники были далеки от совершенства, а потому они практиковались с удвоенным рвением. Они и Шео приглашали на дополнительные тренировки, но брат обычно качал головой, а однажды и вовсе признался, что искусство фехтования не увлекает его так же сильно, как в детстве. — Хорошо тебе так говорить, — протянул, услышав это, Мато. — Ты уже овладел своей Великой техникой. Но если не будешь заниматься, то быстро растеряешь форму. — Ты просто зазнался, братец, — прямо заявил Оро. Шео и не подумал обидеться, зная резкий характер младшего. Оро из всех троих менее всего соответствовал стереотипу о «благородном рыцаре». Склонный к авантюризму и не стесняющийся в выражениях, он порой доставлял много головной боли и братьям, и учителю, начиная с ним пререкаться и замолкая за секунду до того, как тот выходил из себя. Он очень быстро понял, что всё имеет цену в гео, и порой утаскивал какой-нибудь трофей из коллекции Слая, чтобы продать приезжему торговцу и разжиться мелочью. Однако ему приходилось делиться ею с Мато, который был в курсе всех проделок брата и непременно рассказал бы обо всём учителю, если бы не данное давным-давно обещание держаться вместе и звон гео. И вот Оро однажды пришёл на кладбище поздно вечером, зная, что Мато там оттачивал Ураганный удар. — Ты знаешь про племя богомолов? — сразу же спросил он, когда брат заметил его. Мато пожал плечами: — Нет, не особо. Ну, что оно есть, конечно, знаю. — Это же самые яростные и беспощадные воины Халлоунеста! Странник из Грибных пустошей рассказал, что видел горы трупов пауков, которые хотели прорваться из Глубинного гнезда в деревню богомолов. А ещё богомолы признают кого-то своим, если испытают его в сражении и он победит. — К чему ты клонишь? — прервал восторженный рассказ брата Мато, уже догадываясь, на какую новую проделку будет подбивать его Оро. И не ошибся. — Очевидно: давай спустимся в Грибные пустоши и сразимся с ними, — он сказал это так просто, будто предлагал прогулку к Голубому озеру. — Конечно, мы победим, и тогда богомолы раскроют нам свои секретные приёмы. Представь, тогда мы будем сражаться даже лучше Шео! Последний аргумент перевесил чашу весов в душе Мато. Каким бы он ни был честным малым, но всё равно немного завидовал успешному старшему брату, который, казалось, совершенно не ценил своё мастерство. — Когда? — Да прямо сейчас, если не струсишь, — Оро положил руку на эфес гвоздя, остро заточенного и готового к битвам. Братья быстро пересекли Перепутье, оказавшись во влажных пустошах. Мелкие грибы, которыми поросли и пол, и стены, мягко пружинили под ногами, а в воздухе клубились кислотные пары над кипящими озерцами. Оро, вспоминая рассказ странника, быстро нашёл дорогу к деревне: вдоль неё были оставлены шесты с черепами поверженных врагов, призванные устрашать чужестранцев, вторгнувшихся на земли богомолов. У Мато такие «трофеи» вызвали смутное волнение, но Оро лишь поразился смертоносности жуков-воинов и уверил брата, что у такого племени точно есть чему поучиться. Однако они встретили первого богомола куда раньше, чем рассчитывали. Повернув за угол, Мато вдруг быстро отступил и, приложив палец к губам, прошептал удивившемуся Оро: — Там богомолиха. Совсем одна. — Так и чего же ты трусишь? Пошли представимся, — обнажив гвоздь, усмехнулся Оро. Мато попытался его удержать, но их перешёптывания и краткая борьба были замечены. Когда братья обернулись, услышав хруст сломавшихся грибных ножек, то застыли. Богомолиха вышла из-за угла и нерешительно переводила взгляд с одного брата на другого. — Если ты думаешь, что мы тут от тебя прячемся, ты сильно заблуждаешься, — угрожающе проговорил Оро, встав в боевую позицию. Мато тоже приготовился защищаться. Однако богомолиха не проявляла враждебности. Стройная, тоненькая, словно собранная из отточенных металлических деталей куколка, она держала в клешнях нежный бледный цветок. Братья отпустили оружие, и тогда она наконец с плохо скрываемым страхом в голосе произнесла: — Прошу, незнакомцы, никому не рассказывайте, что видели меня здесь. — Ну… если ты просишь, то конечно, — неуверенно проговорил Мато, не понимая, чего так боится богомолиха. Оро же был всё ещё настороже, думая, что та заманивает их в ловушку. — А нас кто-то может спросить? — недружелюбно поинтересовался он. — Если мой отец узнает… Мне несдобровать, — робко проговорила она. — Прощайте, незнакомцы, и навсегда забудьте обо мне. — Странная эта девчонка, — пробормотал Оро, когда богомолиха скрылась за грибными зарослями. — Чуднáя какая-то… И цветок этот дурацкий… Братья двинулись дальше, но не прошло и минуты, как они услышали девичий крик совсем рядом. Не сговариваясь, помчались к нему и, затаившись, выглянули из-за шляпы большого гриба. Кричала та самая богомолиха, которую держал за клешню рослый богомол, выше её на пару голов. Он смотрел на девушку с плохо скрытой злобой. — Дрянь, или ты скажешь, откуда у тебя эта мерзость, или ты мне больше не дочь! — выкрикнул большой богомол, стараясь выхватить из второй клешни богомолихи цветок, который та с отчаянием прижимала к груди. — Прекрати, отец! Прошу, оставь меня в покое! — жалобно, сквозь слёзы просила она, но богомол её будто не слышал. — Ты позоришь не только меня, но и всех Лордов, чертовка! Если ты связалась с одним из… тех жуков, то… Богомолиха дёрнулась, наконец вырвавшись из хватки отца, но он резким выпадом сбил её с ног. Цветок выпал из её клешни, теряя лепестки, и богомол с остервенением наступил на него, вконец уничтожая когда-то прекрасный дар. — Ты ещё смеешь идти против собственного отца? Против одного из Лордов, в конце концов?! Ничтожная! — и, не дав дочери подняться, он резко ударил её тяжёлой и острой клешнёй, оставив глубокую борозду на её панцире. У богомолихи больше не осталось сил, чтобы звать на помощь. Мато, наблюдая разыгравшуюся сцену, сгорал от желания вмешаться, но останавливал себя: это не его дело, он только всё усугубит, ввязавшись в разборки своенравных богомолов. В конце концов, не сможет же отец убить родную дочь, пусть даже и сильно на неё разозлится. Но неожиданно для всех из-за гриба выскочил Оро. Выкрикнув боевой клич, привлёкший внимание Лорда-богомола, он бросился в атаку, стремительный и неустрашимый. Впервые он был на все сто уверен, что у него получится Рассекающий удар, который придётся прямо по панцирю распустившего руки жука. Но тот, быстро среагировав, подпрыгнул высоко вверх, и удар Оро рассёк лишь воздух под богомолом. Он успел поднять голову и тотчас же понял, что его безрассудная атака немедленно будет наказана: Лорд-богомол уже летел вниз, выставив вперёд острую клешню, готовый насадить чужеземца на неё, как на гвоздь, и пополнить его головой свою коллекцию трофеев. Спасение пришло неожиданно, и ещё в полёте удар Лорда-богомола был отражён. Воздух завертелся, замелькал клинок гвоздя. Мато, подлетев благодаря идеально исполненному Ураганному удару, подоспел вовремя. Богомол отскочил, смерив братьев уничтожающим взглядом. Те ответили ему тем же, встав в боевую стойку. Осмотрев поле боя, все трое заметили, что дочь Лорда, воспользовавшись суматохой, успела скрыться, от неё остался лишь растоптанный бледный цветок. Богомол прорычал что-то неразборчивое и отступил. Похоже, рассудил, что двое противников могут сильно вымотать его, быть может, даже ранить. Сами же братья, поняв, что битва завершилась, толком и не начавшись, тоже спешно покинули Грибные пустоши, опасаясь, что растревоженная деревня решит отыскать дерзких чужеземцев. Они остановились лишь на Перепутье, чтобы перевести дыхание. — Ты просто идиот, Оро, — наконец сказал Мато, не скрывая раздражения. — Зачем ты полез к этому Лорду? Он чуть не убил тебя! — А ты бы предпочёл, чтобы он убил ту девчонку? — не менее резко парировал Оро. — Сидел за грибом, словно приросший, даже смотреть на тебя тошно было. — Ты стоишь тут только потому, что я не приросший, — чуть тише проговорил Мато. — Слушай, я согласился на эту авантюру, надеясь на твоё благоразумие. Но ты, братец, неисправим. Ты мне должен за свою целую голову. Впервые Оро не смог найти колкого ответа. В нём бурлило не меньше эмоций, чем у Мато, но, наступая на горло гордости, понимал: он и правда поступил как дурак, а не как воин. Бросился не в свою битву, не оценив соперника. Попался на простую уловку. И теперь правда обязан жизнью брату. И всё ради чего? Ради какой-то девчонки с цветочком… Но Оро не смог бы жить дальше, не вступись за эту девчонку. Он не сказал об этом Мато, даже себе признавался с трудом. И тем не менее это было правдой.