Воспитанники Гуру

Когда Мато выбирал направление, куда он отправится после расставания с братьями, у него не было какой-то конкретной цели. Просто он хотел оказаться подальше от Оро. Он не считал младшего плохим и уж тем более злым жуком. Всего лишь знал, что им уж точно не по пути, и если Оро отправился к Землям упокоения, чтобы достигнуть Края королевства, то Мато постарается оказаться как можно дальше от него. Например, на другом краю королевства. А ведь понял он, что достиг границ Халлоунеста, не сразу. Через пещеры, сражая крепких панцирем бальдров и отмахиваясь от мелких мсекрылов, Мато забирался всё выше и выше, пока наконец не достиг Воющих утёсов, края почти безжизненного, пронизанного вечным ветром и безмолвием. Здесь обитали лишь самые неприхотливые жучки, довольствующиеся редкой растительностью. Не с кем побеседовать, некому протянуть руку помощи, даже не с кем поздороваться. Только вой ветра в расщелинах скал. «Если бы я искал уединённое место, где можно было предаться медитации, лучше этих утёсов не найти», — подумал Мато, дойдя до края и встав напротив трупа несчастного жука, сжимающего в лапках идол короля. Дальше — только сбивающий с ног нескончаемый ветер. Но он не был преградой для Мато. Если бы он захотел, то подлетел бы с помощью Ураганного удара, а дальше его бы понесло далеко-далеко за пределы Халлоунеста, в неизведанные земли. На этих землях наверняка должны быть и другие жучьи царства. Мысль покинуть не только дом наставника, но и родину вообще показалась Мато интригующей, заманчивой. Да, он оставил бы тогда позади и учителя Слая, и братьев, но кто мешает ему однажды вернуться в Халлоунест? Замечтавшись, Мато представил, как он, умудрённый годами Мастер, посещает Грязьмут в компании уже своих учеников и представляет им постаревшего Гуру гвоздей, а Слай кланяется ему уже не как ученику, а как равному. Сладки были грёзы о завоёванном уважении наставника, и чтобы они стали явью, нужно было сделать лишь один взмах гвоздём. Но всё же Халлоунест — родина Мато, и он не мог в одночасье решиться покинуть его. Пока что, отступив, он наскоро соорудил временное жилище в одной из пещер, чтобы ещё пару дней побыть наедине со своими мыслями, решить, правда ли он хочет оторваться от корней и улететь в неизвестность. Последний разговор с Шео дал ему понять, как важно порой остановиться и спросить себя: правда ли то, что я делаю — это то, чего я хочу? Прогуливаясь по Воющим утёсам, Мато заметил и что-то массивное высоко над головой, скрытое туманной дымкой. Раз уж покидать родные края, так почему же не узнать хоть одну из их тайн напоследок? И Мато, раскрутив гвоздь в Ураганном ударе, легко поднялся на платформу, с которой открылся вид на большое гнездо. Внутри же стало ясно, что это — родина всех рогачей и одновременно их последнее пристанище. Пустые оболочки величественных, сильных жуков лежали недвижимы, серы и безжизненны, с тусклыми глазами и обветшавшими от времени панцирями. Когда-то их обладатели, сотрясая землю, носились во все уголки Халлоунеста по туннелям, доставляя других жуков и важные посылки, и горько было видеть их в таком плачевном состоянии, пускай сам Мато и не застал расцвета королевства, а станции рогачей видел лишь закрытыми и заброшенными. Однако до слуха Мато донёсся слабый шорох, будто бы гнездо всё ещё не вымерло и кто-то копошился в его глубине. В поисках источника звука он подлетел ещё выше — и тут же ему открылись ряды разбитых яиц рогачей, знаменующие упадок рода этих жуков. Но в то же время шорох стал отчётливее, а, пройдя ещё дальше, Мато наконец увидел виновника шума. Маленький, слабый рогач, похоже, лишь недавно вылупился из чудом уцелевшего яйца и теперь не знал, куда ему идти, не видя взрослых. Заметив Мато, он испугался и забился в угол пещеры. Тот же был крайне удивлён такой встрече и только сейчас понял, что всё время сжимал рукоять гвоздя, готовый сразиться с тем, что на него выпрыгнет из темноты. Поскорее убрав гвоздь за спину, он присел на колени и протянул руки к малышу. — Эй, не нужно бояться. Черв всемогущий, как же ты… и что ты ел, здесь же совсем ничего нет! Ну же, тебе нужно выйти отсюда. Маленький рогач перестал дрожать всем тельцем, успокоенный голосом Мато, и в конце концов неуверенно двинулся к нему. Ткнулся головой с крохотным рогом в ладонь, испещрённую мозолями от ежедневных тренировок, и тихонько заплакал. Стараясь не испугать малыша ещё больше, Мато взял его на руки и прижал к широкой груди. Кроха не знал ни материнской любви, ни отцовской заботы, а Мато лучше многих понимал ценность этих чувств, которых он тоже оказался лишён ещё ребёнком. Ему вдруг показалось, что неведомая связь, как тончайшая паутинка, протянулась от него к этому маленькому рогачу, рождённому без близких и родных, брошенному в опустевшем гнезде. Выбравшись наружу, Мато первым делом отнёс кроху к себе в хижину и наказал тому не покидать её, а сам отправился ниже, на Зелёную тропу, чтобы набрать сочных плодов и накормить ребёнка. Тот набросился на пищу, словно король мсекрылов на мелкую добычу, и сострадание, уже проникшее в сердце Мастера, ещё сильнее кольнуло его. Ведь выходило, что он спас малыша от голодной смерти там, наверху, в опустевшем гнезде. А если бы он решил тогда не раздумывать и покинуть Халлоунест? Стало ясно, что путешествие откладывается на неопределённый срок. Оказалось, что опекать кого-то — дело куда более трудное, чем Мато мог себе вообразить, требующее учитывать множество мелочей. Маленькому рогачу было нужно пропитание, уютное и тёплое место для сна, внимание и ласка, игры и прогулки. А ещё имя. Мато назвал своего воспитанника Стего, что, в общем-то, и значило «жук-рогач». Соседство с плодородной Зелёной тропой оказалось очень кстати: она обеспечила их и едой, и одеждой. В Воющих утёсах не водилось агрессивных хищников или больших жуков, однако шипы могли стать большой опасностью для юного Стего, а потому Мато держал ухо востро, выходя с ним на прогулку. Но малыш оказался пускай и молчалив, но понятлив, и вскоре Мато уже не боялся отпускать его одного. Его привязанность к маленькому рогачу укреплялась с каждым днём, прожитым ради его счастливой улыбки, с которой Стего засыпал. Соблазн сбежать из Халлоунеста теперь казался сиюминутным и поспешным. Мато и не замечал, как текли недели и месяцы. Его подопечный вытянулся, и вот уже, встав на задние лапы, мог передними обнять своего приёмного отца. Но беззаботности его пришёл конец, не было уже детской радости и всё чаще Стего отстранялся от объятий, а ночами долго не мог уснуть. Что-то мучило его, и Мато не мог понять причину этого беспокойства. Неужели он тосковал по родным? Но как объяснить юнцу, что все его родные уже давно отправились в Грёзы? Однажды Стего подошёл к Мато и кивнул на дверь, предлагая выйти вместе пройтись по утёсам. Мато, по старой привычке захватив гвоздь, вышел вслед за ним. Странная решимость приёмного сына взволновала его, но он всё понял, когда Стего поднял голову к гнезду рогачей. — Ты же знаешь, что там никого нет, — вздохнул Мато. Но Стего лишь умоляюще взглянул на него, качнув головой с порядком отросшим рогом. Он хотел увидеть это своими глазами. Посадив Стего на спину, Мато вновь взлетел, используя Ураганный удар, и вот уже юный рогач зашёл в родные стены. Медленно двинулся вглубь, остановился возле старых погибших рогачей и присел рядом с ними, вглядываясь в тусклые глаза мертвецов. Сердце Мато защемило от горя, которое наверняка снедало Стего в этот миг, и он не мог понять, почему тот так стремился сюда, если знал, что его душа будет лишь страдать, видя упадок родного гнезда. Почему-то в это мгновение он вспомнил Оро, который так же не желал смиряться с прошлым и тем самым причинял себе ещё больше боли вместо того, чтобы просто идти вперёд. Стего наконец поднялся, но вместо того, чтобы вернуться в хижину Мато, пошёл дальше, к самому входу в заброшенный туннель. Остановился напротив него, обернулся к Мато. И тот наконец всё понял в этом печальном, но преисполненном решимости взгляде: Стего пора было избрать свой путь, и он точно знал, какая дорога в жизни ему предначертана. Он был рождён жуком-рогачом, и туннели — его настоящий дом. Как бы ни было хорошо ему с Мато, в какой-то момент им пришлось бы расстаться, точно так же, как братья покинули наставника Слая, став Мастерами гвоздя. Как и несколько месяцев назад, Мато присел на одно колено и простёр руки вперёд, предлагая единственное, что он ещё мог дать этому юноше — свои объятия, последнее свидетельство заботы. Стего с радостью ответил на них, но вскоре предназначение вновь позвало его, и он, больше не оборачиваясь, скрылся в темноте туннеля. А Мато ещё долго стоял, прислушиваясь к эху шагов рогача, отдающемуся от стен хода. Он вернулся домой одновременно разбитым и преисполненным новым чувством, которому даже не знал имени. Но одно он решил тогда точно: он больше никогда даже не задумается о том, чтобы покинуть Халлоунест. Он может осуществить свою мечту стать чьим-то учителем и здесь, в Воющих утёсах, тем более, сюда смогут забраться лишь самые храбрые обитатели королевства — и им точно пригодится знание техник гвоздя. А пока эти скалы оставались безмолвны, Мато будет ждать, проводя часы в медитациях и тренировках. Быть может, однажды он дождётся, и Стего вспомнит о Мастере, ставшем защитником, опекуном… нет, пожалуй, всё-таки отцом.