Воспитанники Гуру

В то время, как его братья порой находились в сомнениях, искали свой путь или раздумывали о будущем, Оро точно знал, что он сделает, когда наконец станет Мастером гвоздя. Знал с первого дня тренировок и каждый день подогревал в себе эту мысль, оттачивая приёмы и порой не ведая ни сна, ни отдыха, лишь бы стать лучше, быть готовым свершить то, что задумал. Оро хотел отомстить тем бандитам, что когда-то лишили его отца и матери. Он давно понял, что старшие братья не разделяют его ненависть к захватчикам, лишь почитают память о родителях, устремив взгляд вперёд, в будущее. Но Оро был не готов прощать своё прошлое — он сам наведается к нему, чтобы восстановить справедливость, пускай для этого придётся отдалиться от родных братьев и остаться в одиночестве. Тот ужасный день чётко отпечатался в его памяти. Оро помнил, что бандиты сперва атаковали нижние этажи. Долгие месяцы размышлений укрепили его уверенность в мысли, что разбойникам удалось попасть в город через канализацию, но сами они явно были из какого-то другого края Халлоунеста, не из Города слёз и уж точно не из Грибных пустошей. Старый лифт спустил Оро из Земель упокоения в его родной, но давно покинутый город. Какое же запустение застал он, вновь очутившись в знакомых коридорах. Ни одна разбойничья банда не смогла бы унести столько жизней, а по мутному взгляду ещё бродящих по комнатам жуков стало окончательно ясно: их поглотила чума, от которой давным-давно искал спасение Бледный король. Оро лишь хмыкнул: выходит, теперь ни старого короля, который сгинул со своим дворцом ещё до рождения братьев, ни его великих планов не осталось, а город, выстроенный под Голубым озером, жемчужина Халлоунеста, постепенно стал больше походить на опустевшую раковину. Печальный исход, которого они, выросшие в Грязьмуте, вдали от больших поселений, даже не заметили. Сколь бы много воспоминаний не навевал вид города, Оро не стал в нём задерживаться. Он, ещё мальчишкой бегая по нижним этажам, разведал, где есть тайные ходы в канализационные стоки, и сейчас его знания пригодились ему как никогда. Оро избрал направление строго в сторону восточной части города, где жила знать, но не потому, что допускал мысль о том, что найдёт там убийц родителей, но потому, что подозревал, что за городом должна лежать ещё какая-то область Халлоунеста, откуда и вылезли подлые разбойники. Стоки, постепенно слившись с пещерами, действительно вывели его к длинной, уходящей высоко ввысь пещере, настоящему Краю королевства. Земля здесь была бела от праха, кружащегося в воздухе, и усеяна трупам жуков в доспехах, пронзённых копьями. И когда прямо перед Оро упал очередной поверженный, он поднял голову и, прислушавшись, уловил далёкий гул, будто сотни голосов слились в едином порыве не страха, но воодушевления. Восхождение окончилось прямо напротив открытой пасти мёртвого, непомерно огромного жука, который, наверно, был старее и Халлоунеста, и даже самих мотыльков. Сейчас же внутри его чрева горели огни, а крики стали чётче: выскобленная оболочка древнего жука была полна ещё живых и прожигающих жизнь. Как только Оро вошёл в это странное помещение, к нему подскочил вёрткий невысокий жучок, который макушкой не доставал даже до середины груди рослого Мастера гвоздя. — Ещё один воин, желающий испытать свою силу, или ищущий острых ощущений зритель? Вижу твой гвоздь и решимость в твоих глазах — значит, ты пришёл сразиться за гео. — Я ищу тех, кто когда-то сломал жизнь моей семье, — отозвался Оро, отодвигая со своего пути жучка. — И если найду, это не будет битвой. Я бы назвал это казнью. — Постой! Если хочешь выйти на арену, заплати гео! — всполошился жучок и вновь, подбежав, преградил Мастеру дорогу. Оро фыркнул, наблюдая, как кроха пытается оттеснить его к выходу, всё ещё что-то тараторя о взносе. Наконец, его тщетные потуги надоели Мастеру, и тот, сменив снисходительную улыбку на обычное суровое выражение лица, легко поднял жучка за шкирку одной рукой. Тот лишь в панике затрепыхал лапками в воздухе, сразу же замолчав. — Гео платят те, кто не может взять своё силой, — произнёс Оро, мрачно смерив жучка взглядом. — А ты и вовсе глупец, раз решил встать у меня на пути. Даже не глупец… Так, глупыш. Повиси-ка пока здесь, чтобы не мешаться под ногами. С этими словами он наскоро замотал глупыша в цепи, свисающие с потолка, и оставил его подвешенным вниз головой. Сам же, положив ладонь на рукоять клинка, решительно направился к арене. После полутёмного коридора резкий свет десятков огней на мгновение ослепил Оро, а когда он снова смог видеть, то его взору предстала огромная толпа разномастных жуков, замерших на трибунах. Похоже, его вторжение стало для всех неожиданностью — неудивительно, ведь он не платил за вход и никто не объявил его. — О, ещё один незваный гость, — наконец, произнёс кто-то. Обернувшись, Оро увидел огромного жука, восседающего на троне. Он держался гордо, а публика внимала его словам с почтительностью. По всей видимости, этот жук и владел Колизеем. — Смелый, но лишённый благородства, ведь ты даже не удосужился заплатить за шанс прославиться на арене. Я повидал множество глупцов, но такие, как ты, всё равно редкость. — Лучше бы ты, торговец смертью, не заикался о благородстве, — дерзко ответил ему Оро и обнажил гвоздь, опасаясь, что другие гладиаторы нападут в любой момент. — Но я не за славой и уж тем более не за наградой сюда пришёл. Я ищу тех подлецов, что несколько лет назад напали на Город слёз, разграбив его и убив множество мирных граждан. Если ты скажешь, где я могу их найти, ты получишь своё гео. По-моему, это честная сделка. — О, так ты врываешься в мой Колизей, грубишь моим слугам и выказываешь неуважение к моей публике, а потом хочешь заключить сделку? — хозяин Колизея расхохотался. — А ты, я вижу, оптимист, дерзкий воин… На твоё счастье, я сегодня добрый, — смех перешёл в ехидную улыбку. — Сам ты, полагаю, тоже из этого дрянного вечно-сырого городишки? Да, твоё лицо кажется мне знакомым… А вам, ребята? Зрители дружно загудели, точно с цепи сорвались. Переводя взгляд с одной странно улыбающейся маски на другую, Оро не мог понять, чему они так внезапно обрадовались. Но одно стало ясно: сражения не миновать. — Был один такой же невоспитанный, как ты, пришёл к нам в Колизей, не заплатив взнос. Интересовался, откуда это у нас так много гео… Потом увидел моих славных гладиаторов и чуть на месте не скончался, когда всё понял! Славно мы с ним тогда повеселились. Как же его звали? — хозяин Колизея картинно задумался. — Тао? Део?.. А, Тео! Имя отца прошило Оро, точно заряженная светомуха. А хозяин Колизея, издеваясь, продолжил: — У нас даже сувениры остались от этого глупца. Хочешь поглядеть? Держи! На землю арены упали плащ капитана стражи Города слёз и череп с очертаниями, почти идеально повторяющими черты лица самого Оро. Словно оглохнув на пару секунд и не слыша взвывшей толпы, Оро рухнул на колени, как подкошенный, и, выронив гвоздь, дрожащими руками поднял голову отца. Пустые глазницы смотрели на него печально, будто извиняясь, что их владелец не справился, не одолел врагов… и не вернулся за тремя маленькими сыновьями, ставшими сиротами. Оро поднял взгляд на хозяина Колизея — и, очевидно, главаря разбойников — который упивался его отчаянием, хохоча вместе со своей разношерстной свитой. Душа Мастера, загрубевшая за годы ожидания мести, дрогнула… и снова обратилась в лёд. Подняв и плащ отца, Оро пошёл к выходу, и его тут же окликнул хозяин Колизея: — Постой, дерзкий воин, не думаешь же ты, что мы сделаем для тебя исключение? Потешь нас напоследок, прямо как этот Тео! — Я не собираюсь уходить, — отозвался Оро, складывая всё, что осталось от отца, на край арены. Когда он вновь повернулся к хозяину Колизея, то взгляд его был холоден, а в голосе звенела сталь гвоздя. — Я ещё не закончил здесь. Вот когда увижу твои кишки — тогда и уйду, подонок. — О, а мальчишка-то так же глуп, как и его предшественник, — присвистнул хозяин Колизея. — Неужели ты хочешь вызвать меня на дуэль? — Нет. Я хочу убить тебя. Кажется, я выразился достаточно ясно. С этими словами Оро подобрал всё ещё лежавший на земле гвоздь и, очистив его от пыли, заметил: — Но если ты так боишься смерти, трус, давай, натрави на меня своих мошек. Я как раз хотел размяться. — Слышали, ребята? Вы все для этого великого мастера — всего лишь мошки, — хохотнул хозяин Колизея. — На твоём месте, дерзкий воин, я бы не злил моих гладиаторов понапрасну. Но моих советов ты всё равно не будешь слушать, так что… У нас сегодня битва насмерть, ребята! Кто первый пустит кровь этому наглецу, получит тысячу гео! Кто принесёт мне его отрубленную голову — ещё две тысячи гео! Налетай, народ, я же говорю, я сегодня добрый! Первый же жук, вышедший из поднявшейся клетки, снова окунул Оро в воспоминания о страшном дне нападения. Долговязый, в глухом шлеме и с копьём наперевес, он был точь-в-точь как разбойник, с которым братья с матерью столкнулись в коридорах Города слёз. Маора тогда навсегда покинула детей… И жгучая ярость, которую Оро хранил в душе, кажется, с той самой злосчастной ночи, наконец смогла вылиться наружу, обрести материальное воплощение — сокрушительный, разрубивший жука пополам удар гвоздём. Обычный удар, доведённый до совершенства за часы утомительных тренировок и усиленный кипящими в душе Оро чувствами. Стычка с Лордом-богомолом научила его сперва думать, а затем нападать. Потому он не вложил в первый же удар всё своё мастерство, не использовал Великую технику. Рассекающий удар он берёг: покуда враг знает о нём меньше, чем он о враге, преимущество всегда будет на стороне Оро. Гладиаторы, соблазнившись щедрым предложением хозяина, сыпались на арену, выползая из-под земли, как пауки в Глубинном гнезде: такие же многочисленные и такие же озлобленные. Круглые и закованные в броню, летающие и размахивающие кинжалами, массивные и стремительные. Мстекрылы и прыгуны, аспиды и бальдры. И для каждого из них у Оро находился смертельный удар. Он летал по арене духом разрушения и мщения, представляя, что именно этот очередной гладиатор, которого сразил его гвоздь — тот самый, что пронзил Маору, или один из тех, кто убил Тео. Он уже позабыл и о публике, и о хозяине Колизея, не слышал их криков и вздохов, когда очередной гладиатор падал замертво. Остались лишь Оро и те, кто должны погибнуть от его гвоздя, остальное перестало существовать, покуда последний глупец не испустил последний вздох. И лишь тогда, подняв голову от груды жучьих тел, усеявших пол арены, Оро вновь встретился взглядом с хозяином Колизея. И страх, который он в них увидел, был ему лучшей наградой. — Ты следующий, господин воров и убийц, — взмахом очищая гвоздь от следов чужой крови, грозно произнёс он в воцарившейся тишине. — Больше никто не хочет закрывать тебя своим телом. Не такая уж и преданная у тебя паства, оказывается! Или я всю её уже перебил? — он взмахнул руками, окидывая десятки трупов одним широким жестом. — Тогда я удивлён, как такая жалкая кучка бандитов смогла прорваться сквозь городскую стражу. — Умолкни, — сорвавшимся на высокие ноты голосом прервал его насмехательства хозяин Колизея. Он выглядел растерянным, словно и сам не мог поверить, что остальные гладиаторы бросили его один на один с этим страшным воином, явившимся отомстить за разграбленный город. А ведь эти трусы вместе с ним тогда ворвались в комнаты и коридоры, чтобы убивать и грабить! — Если ты тотчас не спустишься, мне придётся пригвоздить тебя прямо к твоему расписному креслу! — вновь показывая неутихающую ярость, крикнул Оро, которому уже надоели увиливания главаря разбойников. — Всё равно твои часы сочтены! Твоё тело обрюзгло, ты уже давно не брался за оружие, я вижу это по твоим движениям и позе! Пока ты предавался грязным развлечениям, я каждый день, беря в руки гвоздь, думал о том, как сражу тебя и твоих прихвостней! Ты остался последним, так прими же смерть с честью в бою! Ты же заикался о каком-то благородстве — самое время его проявить! — Т-ты… глупец, — прошипел хозяин Колизея, вжимаясь в трон. — Тебе не достать до меня здесь… Ты лишь бахвалишься и зря сотрясаешь возду… Убеждая больше себя, хозяин колизея не услышал тихого «Ты сам выбрал свою смерть, ничтожество». Он не успел договорить фразу. Рассекающий удар, начавшись ещё на арене, стрелой неизбежности ринулся к нему, разрезая сам воздух, и раскроил голову главаря. В стремительном движении никто не заметил Мастера гвоздя, а когда поднятая ударом пыль улеглась, зрители в ужасе увидели помертвевшие глаза хозяина Колизея и Оро, наступившего ему на рыхлую грудь и уже вынимавшего гвоздь из треснувшего черепа. Мастер гвоздя, не обращая больше внимания на публику, одним прыжком вернулся на арену и, подобрав плащ и череп отца, удалился прочь. Никогда ранее и никогда после победителя Колизея не провожали напитанной неподдельным страхом, абсолютной тишиной. После небывалого прилива сил Оро ощутил доселе неведомое опустошение. Месть свершилась, отец и мать отомщены… только вот, кроме этой мести, у него больше ничего в жизни не было, лишь стёртые в кровь ладони, остро заточенный гвоздь и братья, с которыми он простился совсем не по-братски. Но он был слишком упрям, чтобы признать, что Мато был прав, считая, что нельзя жить ради одной только мести. В удалённом уголке Края королевства он соорудил себе пристанище. Обставил его так, как когда-то мечтал ещё в детстве: теперь у него водилось гео и он смог купить дорогие вещицы, которые могли позволить себе только жуки из знати Города слёз. На заднем дворе поставил чучело, облачив его в плащ отца — чтобы каждый день возвращаться к тренировкам и никогда не терять формы. А череп Тео сохранил в самом укромном месте дома. Ему не хватило сил похоронить его, да и хоронить было особо нечего. День, когда Оро убил главаря разбойников и десятки его жуков, был окрашен кровью — приятный, будоражащий душу цвет. После него дни потянулись нестерпимо серые и бесцветные, в тон покрытому прахом Краю королевства. Сидя в одиночестве в новом доме, он наконец нашёл время, чтобы подумать о своей жизни. Часто вспоминал Мато и их совместные авантюры, но больше — то, с какой укоризной говорил брат об одержимости местью. Свершив её, Оро начинал понимать его… но поймёт ли когда-нибудь Мато, как важно было не оставить дело прошлого без внимания и покарать разбойников? Оро не знал, хочет ли он разыскать братьев, сможет ли вновь найти с ними общий язык, вернёт ли когда-нибудь старый долг Мато… но у него определённо появилась прорва времени, чтобы узнать это, погрузившись в размышления.