С днём рождения, я
1 января 2021 г., 08:00
Это случилось вечером первого января. Весь послепраздничный день молодая пара провела в относительной тишине и спокойствии. Выходные были в самом разгаре, но всё равно атмосфера в доме царила напряжённая: оба были хронически уставшие.
Девушка с каштановыми вьющимися волосами и красивыми голубыми глазами лениво развалилась в кресле, поглаживая руками свой большой живот. Нет, она не страдала лишним весом, он была беременна мной. Был уже девятый месяц моего формирования. Совсем скоро придёт время, когда я начну называть её мамой.
В соседнем кресле, читая местную газету с новостями, вычитывая объявления о месте работы, сидел рослый мужчина с колючими чёрно-смоляными волос и, ярко отражающими свет люминесцентной лампы. Он внимательно вчитывался в каждую строчку, быстро водя своими зелёными глазами за чёрной оправой очков по каждой строчке по новостной бумаге. В будущем я буду называть его папой.
В гостиной небольшой трёхкомнатной квартирки было тихо, никто не проронил ни слова. Единственным источником шума был телевизор, рассказывающий новости о тех или иных событиях: опасная буря на острове Кюсю, заморозки в Токио, аварии в центре города, которые, к счастью, обошлись без потерь.
По какой-то причине папа решил нарушить молчание:
«Ты хорошо себя чувствуешь?» — спросил он немного суховатым, твёрдым голосом. Мама приоткрыла тяжёлые веки и посмотрела на него безразличным взглядом.
«Нормально», — ответила она мягким, но ломким голосом с перепадами интонации всего в одном слове. Конечно, её расслабленный вид был всего лишь маской. Она испытывала серьёзную тяжесть, пока я был в её утробе. Она понимала, что совсем скоро её страдания кончатся, совсем-совсем скоро. Но не сейчас, хотя ей очень хотелось бы.
Мужчина отложил газету, поправил очки на переносице, после чего посмотрел на настенные часы, а потом в окно, ведущее на шоссе. Было уже 19:17, а было уже по-ночному темно. Уже ярко горели ночные фонари, машинки с включёнными фарами неслись по тротуарам одного из районов Токио.
Папа снова посмотрел на маму. На этот раз она слегка выровнялась, устремив свой взгляд на телевизор. И только сейчас он заметил, как сильно она изменилась за это длительное время. Кожа приняла болезненный жёлтый оттенок, щёки как будто приклеились к стенкам черепа, под глазами образовались большие мешки и тёмно-фиолетовые следы, а вьющиеся волосы были в полном беспорядке. Можно было также рассмотреть парочку морщинок. Остекленевшие глаза были как будто неживыми. Она молча смотрела на ведущего с чёрными глазами и гладкими блондинистыми волосами, монотонно рассказывающего про лайфхаки о том, как легче всего излечиться от похмелья в посленовогодние выходные.
Мужчина видел, как её прежняя красота угасает с каждым днём. Даже зубы приобрели желтоватый оттенок. Было видно, что его жена постепенно приходит в упадок, что её юношеская энергия и красота растворяются буквально на глазах. Он впал в глубокие раздумья, как именно они пришли к такой жизни.
Перед его глазами развернулись моменты из прошлого: выпускной, получение диплома за окончание юридического факультета, первые свидания с ней, встреча с тёщей и тестем, свадьба. Да, казалось, прошлая жизнь промчалась перед его глазами, украшенная яркими тонами. Молодожёны накопили достаточно денег, чтобы переехать в Токио и устроиться в квартиру. Но что потом?
Мужчина основал свою небольшую предпринимательскую фирму, работая в ней две смены, а женщина начала вести семинары про успешное финансирование малого бизнеса, способное привести к максимальному доходу. Первое время они жили в каком-никаком достатке. Но что случилось потом? Третий год их проживания в Токио обернулся огромным финансовым кризисом. В то время многие индивидуальные юридические фирмы, не успевшие присоединиться к крупным монопольным организациям, прогорели и обанкротились, а все их доходы обесценились. Мужчина потерял свою работу, как и женщина. Чтобы хоть как-то прожить ещё немного, им пришлось продать свои офисы сторонним компаниями.
С тех пор прошло 3 долгих месяца. Папа долго и упорно искал работу, пока мама работала в поте лица своего уборщицей в местной школе, несмотря на беременность. Только из-за убеждений своего начальника она решила взять небольшой отпуск, пока ребёнок не родится. Потерпи, мама, недолго тебе осталось.
Новый год для них прошёл в полной тишине. Для них этот праздник не имел какой-то сакральной ценности. Они спокойно пообщались с родителями по телефону, упорно скрывая свою бедность и моральную подавленность. Но это их не убедило. Они со всем упрямством ответили, что найдут время, чтобы навестить своих детей и как следует поднимут им настроение своим визитом. Разумеется, были отговорки, но, как говорится, старших не переубедить. Что ж, по крайней мере, пошумят, повеселятся. Это будет всяко лучше мрачного, почти мёртвенного молчания в квартире в смутных раздумьях.
Внезапно произошло что-то, что вынудило папу отвлечься от мыслей. Мама внезапно схватилась за живот и почувствовала резкую боль. Её лицо исказилось из-за непередаваемой боли в животе, что заставило её подскочить на ноги. Она чувствовала, что вот-вот родит. Папа как с цепи сорвался, выкинул газету в сторону, едва не задев телевизор (показывающий на этот рекламу дешёвого складного пианино), и схватил её за руку, усаживая её обратно в кресло.
«Подожди немного, я позвоню в скорую», — настойчиво и спокойно сказал мужчина, хотя на его лице читалось беспокойство. Довольно неподходящее время для того, чтобы рожать, подумалось ему. Работу он пока себе не нашёл, а отпуск жены ещё будет продолжаться некоторое время. Конечно, им следовало бы купить кроватку для ребёнка, но сама работа для них имела больший приоритет.
Мужчина дотянулся рукой до чайного столика, на котором был домашний телефон, сорвал с держателя трубку и начал тыкать на кнопки с цифрами, набирая номер скорой помощи.
«Говорит горячая линия скорой помощи. Что у Вас стряслось?» — спросил на том конце провода спокойный женский голос. Папа сделал глубокий вдох через нос и выдохнул через рот, грамотно выстраивая в своей голове предложения. Кратко изложив суть дела и назвав адрес проживания, связь оборвалась. Мужчина вернулся к женщине и помог ей встать на ноги, после чего помог ей тепло одеться.
Скорая не заставила себя долго ждать, они приехали через 7 минут после вызова. Зайдя в квартирку молодой четы, они положили маму на носилки и отвели её в служебную машину вместе с отцом, после чего за такое же время доехали до госпиталя.
Носилки неслись с большой скоростью по коридорам учреждения в родильное отделение. По всему помещению раздавились громкие женские крики от боли от агонии. Рядом с носилками бежал рослый мужчина, наспех накинув на себя халат. Он смотрел на свою жену и пытался успокоить её. «Всё будет хорошо», — постоянно бормотал он непонятно кому, то ли ей, то ли себе. В конце концов, маму увезли в операционную, а папа остался в коридоре сидеть на лавочке, нервно перебирая пальцами рук.
Ожидание казалось мучительным. Он очень сильно беспокоился за свою любимую и за ребёнка в частности. Всякое может быть. Поэтому он морально готовился к любому возможному исходу, ни на что не надеясь.
Первые полчаса прошли в томительном ожидании. Стены операционной были звуконепроницаемы, от чего нельзя было точно сказать, что там происходило. А мужчина всё продолжал и продолжал сидеть на своём месте, поглядывая по сторонам. Возле него проходили несколько пациентов и медработников, но они, казалось, не замечали его. Впрочем, как и он их.
Но вот из операционной вышел врач средних лет, оперировавший его жену. Его лицо было покрыто глубокими морщинами, умеренно спокойное. Шапочка на его голове слегка съехала на бок. Он поправил её, после чего обратился к мужчине.
«Я могу Вас поздравить», — сказал врач слегка приподнятым тоном. «У Вас родился здоровый малыш. Ваша жена жива и здорова. Она проведёт несколько дней в больнице, после чего она сможет спокойно вернутся домой».
Мужчина встал с места, после чего сжал руку врача в своих ладонях и судорожно пожал.
«Спасибо», — сказал папа, глядя в глаза этому человеку. «Я ожидал худшего».
«Ну, как я уже сказал, всё обошлось. Поезжайте теперь домой, высыпайтесь и приезжайте сюда завтра утром. Можете быть уверены, с Вашей женой всё будет хорошо».
Папа уехал, а мама осталась в госпитале. Её перевели в палату, а меня, новорожденного ребёнка, отвели в отдельное помещение. Для неё это было серьёзное испытание, но она справилась. Она сумела произвести меня. Именно тогда, в вечер 1 января родился я, Хаджимэ Хината.
***
День рождения. В этот день родные тебе люди дарят различные подарки, а если семья зажиточная, то складывается иллюзия того, что они могут подарить тебе всё, что угодно. Но вот только всё ли? Может ли хотя бы один из этих людей подарить мне материнскую любовь, может ли кто-нибудь из них подарить мне настоящую любовь? Нет. Это лишь иллюзия счастья, иллюзия любви, иллюзия праздника. Сегодня мне подарили набор дорогих кукол. Никогда не понимала, в чём смысл в игре в куклы? Разыгрывать отношения между мужчинами и женщинами, придумывать свои необычные события, раздевать и переодевать их, и всё? Неужели окружающая действительность настолько скучная, однообразная и ужасная, что взрослым приходиться создавать такие игрушки, чтобы их дети могли уйти в мир собственных фантазий, игнорируя все ужасы реальности?Именно так
Поэтому я никогда не играла с куклами. Ни одна кукла не способна заменить реального человека. Куклы бездушны, холодны и они могут быстро сломаться. На другой день рождения один из моих дальних родственничков подарил мне настоящее пианино. Признаюсь, первое время на нём было иногда даже весело играть, но потом, когда все известные мелодии были заучены до дыр, я просто потеряла смысл в игре на нём. Иногда я просто сидела на стульчике напротив него и молча пялилась на клавиши, покрытые слоем образовавшейся пыли. Иногда проводила пальцами по нотам, проверяя работоспособность инструмента, а потом просто оставляла его без дела. Год за годом мне дарили самые разношёрстные подарки, но они никогда не делали меня счастливой. Складывалось впечатление, что эти подарки были неискренними, а просто подачками, чтобы закончить какое-то менее значимое дело, а потом уделить себе всё оставшееся внимание. Впрочем, я оказалась права. Всем этим родственничкам было плевать на меня. Я однажды случайно подслушала разговор одной средневозрастной четы. Они открыто высмеивали меня, называя бездушным роботом, мелкой сошкой, пешкой. Словами не могу передать, как я их возненавидела в этот момент. Возможно, если бы меня кто-нибудь увидел, он бы удивился тому, насколько исказилось моё лицо из-за гнева. Впрочем, не только они ко мне так относились. Мои ровесники были почти такими же. Они ненавидели меня только из-за моего происхождения. Но мне было на них всё равно. Они могли говорить обо мне всё, что угодно, но ничего не могли со мной сделать. Кто знает, что может случиться с человеком, если он «случайно» сделает что-нибудь с девочкой, непосредственно связанной с якудзой? Они боялись меня, но пытались строить из себя смельчаков. Ложь. Одна сплошная ложь. Это единственное, что окружало меня всю мою жизнь. Я росла в ложном счастье, в ложной семье, в ложной системе, которая предназначалась только для того, чтобы вырастить меня той, кем они хотели видеть. Мартовским вечером я сидела у окна и смотрела на то, как лениво развеваются деревья на ветру, как шатаются их тонкие серые ветви. Солнце уже уходило в закат. Облокотившись на тумбочку, я уныло положила голову на руки и молча наблюдала за тем, как оно лениво сияет оранжевыми красками. В мультиках вечернее солнце часто рисуют огромным шаром размером с горы, тогда как в реальности оно едва ли крупнее абрикоса. Да и наблюдать за ним было весьма болезненно. Отводя продолжительный взгляд от светила, перед глазами начинает мелькать закрывающая часть обзора точка, которая постепенно исчезает. Такую тишину и псевдо-идиллию нарушил скрип двери. В комнату вошёл мой дядя. Он посмотрел на меня с радушной улыбкой и сел рядом со мной на кровать, положив свою ладонь на моё плечо. «Как поживает моя любимая принцесса?» — спросил он у меня, слегка потрепав по плечу. Ответила я ему на этот вопрос в достаточно сухой манере. «Понятно», — задумчиво добавил он, после чего попытался развеселить меня и заставить улыбаться с помощью щекотки, да вот только у него ничего не вышло. Щекотки я не боялась совсем. Смотря на моё тоскливое лицо, он и сам погрузился в тяжёлые раздумья. Весь задор на его мине полностью пропал, сменившись серьёзностью. Он положил обе руки на мои плечи и развернул полностью ко мне лицом. «Послушай, малыш, я понимаю, тебе сейчас тяжело, но тебе не нужно опускать руки. Ты должна быть сильна духом и показывать дуракам, где их подходящее место», — сказал он таким же серьёзным, как и его лицо, тоном. В его глазах горела холодная решимость. «Плевать, что они о тебе думают или что о тебе говорят, ты выше всех их. У тебя благородное происхождение, у тебя огромный потенциал и многообещающее будущее. Тебе не нужно слушать этих бездарей. Они все завидуют твоему положению, вот и относятся к тебе, как к пустому месту. Тебе не нужно принимать это близко к сердцу, а как следует раздавить их аргументы в свою сторону! Ты должна быть сильной, решительной, упрямой и целеустремлённой! Конечно, последние два пункта — это, фактически, синонимы, но вместе они дополняют друг друга», — усмехнулся он под конец, после чего потрепал меня по головке. Спустя пару часов я лежала в своей кровати и не могла сомкнуть глаз, глядя в потолок над моей головой. Я долго думала над его словами. Потенциал? К чему? Я ничем не отличаюсь от других. У меня нет каких-то талантов или особенностей. Несмотря на моё происхождение, я остаюсь такой же обычной девочкой, как и остальные. Но… Возможно… Просто возможно… Жизнь уготовила для меня совершенно другой сценарий. Внезапно меня посетило прозрение. Я поняла, в чём суть моего пребывания здесь. Ничего не бывает просто так, всем живым движет что-то сверхъестественное. Со временем, эта фраза станет моим личным лейтмотивом.
