Почувствуй меня

      Лето было очень тёплым в Сеуле, но это не сравнится с той жарой, что была в комнате Чимина, которого целовал Юнги.       Они сидели перед друг другом и Шуга так нежно касался его, целуя эти мягкие и нежные губы, держа его за лицо, длинные и музыкальные пальцы Мина спускались ниже, к его шее, плечам и потом только он взялся за его тонкую талию, притягивая к себе ближе и вызывая у младшего стон.       – От твоих губ так тяжело оторваться, Чимин-и. — Выдохнул Юнги, прерывая поцелуй и облизывая свои губы. — Давно хотел сказать, что у меня фетиш на них. — Старший поцеловал уголок его губ, прикусил мочку уха и поцеловал шею, оставляя сладкий засос.       – Хах. Кажется у всех на них фетиш, Юнги-хён. — Усмехнулся Чимин, забираясь руками под его лёгкую кофту.       – Возможно, но принадлежишь ты только мне. — Он снял с Чимина майку, а потом и с себя тоже. — Какой же ты красивый. — Юнги провёл пальцами по его прессу, заставляя того, напрячься.       – Юнги… — Его имя из уст младшего звучало так нежно.       – Я больше никогда не сделаю тебе больно. Обещаю. — Он откинул Пака на подушки и провел большим пальцем по его губам. — Ты ведь не против, если я кое что сделаю?       – Конечно, хён. Я доверяю тебе. — сказал Чимин и поцеловал его, перед тем, как Юнги достал кое что из ящика парня. — Откуда ты…       – Когда искал у тебя ту книгу, нашёл это. — Он размотал темно-красную ленту, мягкий и холодный шёлк коснулся пресса Чимина, а потом эта же лента легла на его глаза и младший вздрогнул. — Не бойся, доверься мне. — Мин завязал на затылке лёгкий узел и продолжил целовать Пака, сжимая ремень на его джинсах.       – Хён… — Чимин весь дрожал от желания перед ним.       – Да, малыш? — Он спускался поцелуями всё ниже, не забывая оставлять яркие засосы.       – Я люблю тебя. — Прошептал одними губами Пак и Юнги лично проследил за этим.       – Я тоже люблю тебя малыш, но твои губы это нечто. — Он снова прильнул к его губам, а потом вспомнил ещё о кое чём, когда маленькие пальчики Чимина зарылись в его волосы, он достал из-под матраса наручники. — Помнишь, мы говорили, что у нас их точно нет?       – Даа, Джун-хён ещё тогда так посмотрел на нас. — Минута и его руки прикованы к кровати.       Выглядел Пак просто замечательно: растрепаные волосы, красные и без того распухшие блестящие губы, а самое главное — это шея и ключицы в ярких засосах, но Мину это было мало, поэтому он снова склонился над ним и вобрал в рот один из сосков, второй массируя двумя пальцами.       – Боже, хён… — Чимин извивался, тем самым прижимаясь к Мину сильнее. — Я…больше не могу…       – Хорошо, детка. — Юнги спустился к его ширинке и потерся о неё носом, вызывая в ответ тяжёлый вздох Чимина и ответную реакцию его органа.       – Хён, пожалуйста…быстрее… — Сказал тяжело дышащий Пак.       – Я должен как-то наградить тебя за твои страдания. — Юнги растегнул его ремень и сняв штаны сразу вместе с боксерами, откинул их в сторону, чтобы не мешали.       Юнги оглядел немалый размер Чимина и склонился над ним, обхватывая губами только головку и касаясь языком уретры.       – Господи…хён…это… — Он не знал или просто не мог сказать что-то, Чимин мог только стонать и извиваться, прося большего.       Юнги заглотнул член наполовину, сжимая у основания. Когда почувствовал, что Чимин стал подкидывать бедра, то взял полностью, двигая головой быстрее.       – О боже Юнги-хён…пожалуйста быстрее…я сейчас… — Чимин прикусил губы и потом выпустил ещё более громкий стон, чувствуя, как Юнги рыкнул, пуская вибрацию по члену. — Юнги-я… — И Чимин кончает с тяжёлым дыханием.       – Твои стоны удивительные, малыш. — Сказал Юнги, вытирая рот рукой и целуя его в губы. — Но это ещё не конец.       – Пожалуйста, развяжи мне глаза. Я хочу видеть тебя. — Проскулил Чимин, потираясь своим членом о его штаны.       – Конечно, детка. Я тебе не только глаза развяжу, но и ручки. — Юнги потянулся к наручникам, а затем и глаза развязал.       Когда Чимин увидел Юнги, то охнул, потому что его губы тоже были распухшие и красные, в уголке рта всё ещё была сперма Чимина, заставляя младшего покраснеть.       – Ты ещё не разделся. — Он надул губы, чувствуя несправедливость.       – Сейчас, малыш. — Юнги принялся раздеваться, а Чимин не мог отвести взгляда. — Сейчас мы приступим с тобой к самому главному. — Он склонился над Чимином и положил одну подушку под его поясницу, чтобы было удобнее.       – Это очень больно? — Спросил Чимин и Юнги умилился с такого младшего.       – Я постараюсь сделать всё как можно безболезненнее. — Он поцеловал его в нос и собрав смазку с его члена, вошёл одним пальцем.       – Хён… — Чимин откинулся на подушки и прикрыл глаза, привыкая к ощущениям.       Через пару минут, когда Чимина растягивали уже три пальца, он стонал вовсю, ведь у Мина были длинные пальцы и они очень хорошо доставали до простаты.       – Юнги, если ты продолжишь, я кончу во второй раз. — Прошептал Чимин и увидел усмешку Юнги, кажется он был даже не против, но у младшего осталось не так много сил.       – Хорошо, сладкий. — Он склонился ниже и медленно, чтобы не сделать любимому больно, вошёл. — Кажется, я хорошо тебя растянул. — Простонал Юнги, чувствуя узость и лёгкость одновременно.       – Так приятно…ты можешь продолжать. — Чимин ухватился за его плечи и поцеловал.       Так хорошо, как в эту ночь, Чимину не было никогда. Эти стоны Чимина, которые Юнги хотелось слушать вечно, его скорость внутри Пака, заставляли Чимина кричать, вцепляясь в его плечи и спину, до глубоких царапин.       – Ещё…глубже…хён… — Чимин выгибался дугой, что кожа над его рёбрами, казалось сейчас порвётся.       – Боже, Чим…я почти. — Юнги стал ещё сильнее и глубже долбиться в Пака, они оба желали почувствовать долгожданную концовку.       – Да, хён…да… — Он откинул голову, открывая вид на свою шею и Юнги вгрызаясь, кончил.       Оба тяжело дышали, Юнги всё ещё лежал на Паке, делая одышку. Вдруг хрипло посмеялся, вызывая у Чимина удивление.       – Как же я люблю тебя, малыш. — Сказал Юнги и подняв свою голову, улыбнулся и поцеловал его.       – Я тоже люблю тебя, хён. — Улыбнулся Пак и прижался к боку Мина. — Спокойной ночи.       – Спокойной ночи, сладкий. — Он накрыл их обоих одеялом и поцеловав его напоследок в лоб, заснул. Да, эта ночь непременно была лучшей.