Ценник жизни

Шрамы уже давно стали неотъемлемой частью твоей жизни. Некогда в детстве разбитая коленка при падении с персикового дерева; бугры на плече — вставляли спицы из-за перелома ключицы, когда ты в первый раз оказалась в Тени; швы изнутри на губе, по которым ты то и дело в периоды особого нервяка пробегалась языком — тоже заслуга подпольных боёв. Их слишком много и, если мужчину шрамы украшают, делая из него серьёзного человека, в любой момент готового дать отпор не только словесно, то девушку, тем более такую юную, как ты, они лишь уродуют. Кто в здравом уме решится заводить отношения со штопанной-перештопанной, которая до сих пор иногда прихрамывает на одну ногу и руку-то может поднять только с хрустом суставов и тихеньким стоном?  Только такие же отбитые отморозки, которых влечёт не женственность, но доступность. А ведь с твоей точки зрения весь твой внешний вид буквально кричит об этом. Тебя даже пару раз пытались склонить к сексу в какой-нибудь обоссаной подворотне, пока не получали апперкот в челюсть и улетали в бессознательное. И вот сейчас этот мелкий сучёныш, решивший, что всё ему можно, что лишь несколько грошей да смазливая мордашка могут сделать из него твоего постоянного любовника, к которому ты будешь прибегать всякий раз, как тот пальчиком поманит. Ты на это лишь закатывала глаза и тянула губы в косом подобии улыбки.  Больше на оскал походило. Всё больше и больше времени ты проводила с Хварой, стараясь скрасить серые будни больной девочки. Приносила продукты, ведь ей так нравилось заниматься готовкой бок о бок с тобой, помогать и смотреть с благоговением всякий раз, как ты её похвалишь. И, вроде бы, даже Хьеон смирилась с фактом того, что ты стараешься помогать её семье, стало заметно проще жить и можно было вечером, вернувшись после изнурительного рабочего дня не рвать на голове волосы из-за того, что детей нечем кормить, а просто улыбнуться тебе и сесть на кухне за чаем, обсуждая какие-то досужие новости. Только Юнги пребывал в состоянии нескончаемой агрессии и ненависти к тебе, потому что мало того, что его уязвляло то, что именно ты появляешься на пороге с пакетами еды, а не он, что ты не требуешь ничего взамен. Парень привык к тому, что ничего в этой жизни не достаётся бесплатно, а посему всякий раз лишь с ужасом прикидывал в голове, что же такое ты потребуешь тогда, когда вся эта благотворительная акция подойдёт к концу. Едва ли у юноши будут такие деньги, которые, как он считает, ты рано или поздно потребуешь.   До сих пор Юнги прихрамывал, однако всё порывался отправиться в Тень, за что ты обещала сломать ему ногу окончательно, сетуя на то, что трещина в кости (а в её наличии ты была практически на сто процентов уверена) после какого-нибудь неудачного удара может разойтись в полноценный перелом и тогда ваш реванш придётся вновь переносить, а у Хвары нет столько времени в запасе. Юнги то рычал, огрызаясь, то пытался откровенно убежать из дома и от твоей вездесущей опеки, однако ты сама уходила в Тень почти каждую ночь, так что парень был буквально вынужден оставаться с сестрой. Ты же считала, что подобным образом убиваешь даже не двух, а трёх зайцев, вынуждая Юнги остаться дома, оставляя Хвару под присмотром чуть менее чуткой, однако так же не пальцем деланной няньки и отправляясь туда, где вновь получишь деньги, которые заботливо отложишь на лечение девчонки. Правда, порой тебе казалось, что вся твоя жизнь стала вертеться вокруг неё, что было для тебя, видевшей в жизни смысл лишь в своей младшей сестре, мягко говоря странно и непривычно. Порой хотелось бросить эту затею со спасением совершенно чужого ребёнка, однако каждый раз, заглядывая в глаза малышке, ты вспоминала, как некогда смотрела в другие, такие же бездонные, уставшие и от боли сощуренные.  В глаза того, кого не спасла, а значит сейчас буквально обязана была довести дело до конца, каким бы он ни был.  Снова и снова ты возвращалась в гости к Юнги, каждый раз всё более избитая, чем прежде, однако преисполненная жизненной энергии и сил, будто перед этим что-то крепкое и незаконное употребила. Нередко Юнги сам следил за тобой, танцующей на кухне вместе с Хварой, когда вы в очередной раз что-то готовили, после чего презрительно хмыкал и спешил покинуть ваше общество, не гнушаясь оставить пару колких острот. Хвара же на это показывала брату язык и говорила, что будет защищать тебя до последнего. Перед сном девочка ждала уже дежурного поцелуя в лоб, сказки на ночь и однажды даже ухватила тебя за палец, когда ты уже покидала её комнату, не забыв оставить ночник в форме жёлтого полумесяца включённым — малышка боялась темноты.  — Я, — говорит. — Всегда себе старшую сестру хотела. Такую, как ты. И не расскажешь ей ведь, как после этого ты, окончательно выбитая из колеи подобными словами чуть не слила бой, вернувшись под утро с вывернутым из сустава локтём, который после самостоятельно и наскоро пыталась вправить, впервые взяв в Тени алкогольный коктейль вместо обычного сока. Чтобы перетерпеть жгучую боль, чтобы пережить это нытьё в суставе, которое не прошло даже после тугого бинтования старым и покрытым пятнами запёкшейся крови эластичным бинтом.  Днём всё же периодически приходилось оставлять Хвару со страшим братом, чтобы самой успеть оббить пороги почти всех известных тебе инстанций, где ты в очередной раз будешь заполошно ругаться и требовать квоту для маленькой умирающей девочки, которой остаётся-то два понедельника. Скандалы, угрозы, подкупы — и вот, аккурат за несколько дней до вашего с Юнги реванша, необходимые документы были у тебя на руках. Сам же парень с удивительной скоростью шёл на поправку, и ты даже забеспокоилась насчёт того, сможешь ли ты одержать победу хотя бы в одном раунде из трёх — с такой ненавистью на тебя смотрел юноша. Однако, бояться ты разучилась ещё в семнадцать, когда допустила главную в своей жизни ошибку, и сейчас тебе уже нечего было терять. Хьеон же пропадала днями и ночами на работе, и ты банально не успевала даже пересечься с ней, чтобы обрадовать о том, что большинство документов собраны и осталось всего ничего — шестизначная сумма с множеством ноликов на конце, которую ты разобьёшься в лепёшку, но добудешь.  Парадокс же был таков: после предыдущего боя с Юнги, на тебя поставили просто бешеные деньги, и теперь твой выигрыш принёс бы больше, чем Юнги. Он и сам был в курсе этого, только даже помыслить не мог, что в любом случае полученные таким образом купюры получит его младшая сестрёнка и наконец сможет отправиться в Германию на долговременное лечение. Оповещать об этом парня ты не спешила, потому что даже представить боялась, на какой же новый уровень выйдет его паранойя насчёт того, что же ты потребуешь взамен. А ты — долбанный филантроп, который поступает так больше не для спасения Хвары, а для очищения своей кармы, которую ты замарала так, что уже ничего её не отмоет, и для закрытия старого гештальта, до сих пор кровоточащей раны, которая не позволяла забыть о себе ни на секунду.  По пизде всё пошло ровно за день до вашего боя. Юнги просто налетел на тебя с порога, где ты разминулась с Хьеон, и буквально припечатав к стене, зашёлся бешеным криком.  — Какого хуя? Ты, блять, кем себя считаешь? Совсем охуела? Ты лишь проморгалась, не ожидав такой атаки, после чего приготовилась к тому, что ваш реванш вот-вот начнётся и до Тени вы не дотерпите. Поубиваете друг друга раньше.  — Нахуя ты рассказала моей матери о том, чем я занимаюсь? Ебанашка, блять, — рычал Юнги, сильнее вдавливая тебя в стену. Не привыкшая терпеть нападки, ты ответила в тон юноше. — Потому что она была в настоящем ужасе от того, что её ребёнок раз в месяц, а то и чаще, стабильно приходит отпизженным до кровавых соплей. Раз сам пиздюк и ссышь рассказать Хьон, что дерёшься за деньги, то это сделала я. А сейчас съеби с пути и не попадайся мне на глаза, — зарычала ты, стараясь скинуть руки Юнги со своих плеч.  — Да много ты понимаешь. Не смей лезть в мои отношения с семьёй, ты ничего о нас не знаешь и не была в такой ситуации. — Не была? — фыркнула ты, после чего наконец сумела вырваться из цепкой хватки, выкрутив Юнги руку. Казалось, ярость так застилала ему глаза, что лишила воли абсолютно, так что движимый лишь инстинктами парень только и мог, что трясти тебя за плечи и орать, как заполошный. — Поверь, я прекрасно понимаю твою мать, потому что мой ребёнок так же умер когда-то от этой ёбаной лейкемии! Воцарилась гнетущая тишина, которую никто не смел нарушить. Ты устало прислонилась к тяжёлому столу и провела ладонью по лицу, собираясь с силами и коря себя за то, что всё-таки сказала, призналась в том, что столько лет хранила тайной под сердцем. Да и кому? Юнги! Тому, кто никогда не сумел бы тебя понять, кому открываться запрещено заведомо, потому что в любой момент юноша может обернуть все твои откровения против тебя, чтобы выбить из колеи.  — Ребёнок?.. — наконец переспросил он, глядя на тебя совершенно иначе. — Если ты думаешь, что помощь Хваре сможет искупить твои грехи, то ты ахуительно ошибаешься. Я тебя больше к ней не подпущу ни на метр.  Затем Юнги сцапал тебя за шею, а ты и не думала отбиваться. Таким образом юноша отволок тебя к входной двери, после чего толкнул на улицу. Ты лишь пошатнулась и сделала пару шагов назад, не имея в себе ни грамма силы на то, чтобы сопротивляться такому напору.  И по взгляду Юнги ты поняла всё. Завтрашний бой тебе не пережить.