Forbidden love can also be mutual

- Да, черт возьми, говори уже! - прикрикнула Кесем. - Кесем, я не могу тебе сейчас всего рассказать, но я обещаю, я вернусь. Вернусь во что бы то ни стало. - сжал в цепких объятиях, пытаясь утихомирить. - Куда ты направляешься, Кеманкеш? Хотя бы это скажи... - тихо прошептала, уткнувшись в широкую мужественную грудь своим аккуратным носиком. - В Диярбакыр, родная, через неделю я буду там. - все также поглаживал ее локоны, источавшие такой уже родной запах. - Кеманкеш, зачем тебе туда нужно ехать? - не унималась, подозревая, что ее обводят вокруг пальца. - Нужно, Кесем. Я не могу тебе всего сказать. - Мой сын решил тебе найти новую семью?! Ты нас оставишь?! Скажи правду, Кеманкеш! Скажи, чтобы я не строила пустых надежд! - Замолчи! - приложил палец к пухлым губам. - Я никем тебя никогда не заменю. В могилу лучше лягу, но не прикоснусь ни к одной женщине помимо тебя. Не волнуйся, ты должна беречь нашего ребенка. - поцеловал выступающую ключицу, спускаясь губами к груди. Махпейкер резко выгнулась, когда мужчина добрался до ее горошин. - Обещаю, я буду вскоре рядом. - поцеловав бледно-коралловые губы, которые потихоньку стали приобретать былой цвет, бережно уложил свою возлюбленную на мягкие подушки, прикрыв одеялом. - Кесем, я хотел бы тебя кое о чем попросить... - опустил взгляд. - Что угодно, любимый. - нежно улыбнулась, сжав его крепкие пальцы. - Я хочу, чтобы меня повсюду сопровождала часть тебя, хочу взять с собой в путь часть твоего локона. - смущенно пробормотал, не зная, как она отреагирует на это, ведь Кесем всегда уделяла особое внимание своим волосам. - Ножницы в верхнем ящике, Мустафа. - указала рукой на массивный рабочий стол, расположившийся в углу комнаты около книжных полок внушительных размеров. Кеманкеш отыскал ножницы и трепетно поднес их к каштановым густым волосам. - Вот, возьми и это с собой. - взяла с прикроватной тумбы белый атласный платок и протянула ему. Отрезав небольшой кусочек ухоженной пряди, Мустафа бережно завернул его в платок и положил во внутренний карман плотного кафтана. - Мы будем тебя ждать. - искренне улыбнулась, когда почувствовала мужскую руку на своем животе. Просидев в таком положении с десяток минут, молча вглядываясь друг другу в глаза, словно убеждаясь в искренности чувств друг друга, Мустафа все же прервал их идиллию. Поцеловав напоследок возлюбленную в лоб, Кеманкеш вышел из покоев.

***

Слегка прохладное и не менее свежее утро бережно окутало высокие башни Топкапы, проникая своими лучами сквозь щели в шторах. Кесем за прошедшую ночь, быстро сгинувшую в атмосфере восхода, так глаза и не сомкнула, потому была рада первым следам дневного света, ибо новый день обещал ее загрузить своей рутиной и отвлечь от мыслей о расставании с возлюбленным. Махпейкер аккуратно поднялась и, трепетно прикоснувшись к животу, прошла на балкон. Оперевшись об остывший за ночь мрамор, женщина глубоко вдохнула свежий воздух, смешанный с морским бризом и нотами грусти. Вдруг внизу, между кустов она заметила мужской силуэт. Кеманкеш поднял голову и наконец увидел долгожданного человека, заменившего собой для него лучи яркого солнца. - Мустафа... - тихо прошептала и бросилась в покои. Старательно начеркав что-то на половине пергамента, она, свернув его и вернувшись вновь на балкон, бросила его вниз. Кеманкеш бережно развернул маленький сверток. - "У нас будет девочка, Мустафа, я чувствую" - шепотом прочитал своего рода послание, ухмыльнулся и, подняв голову, отрицательно замотал головой, в ответ на что Кесем лишь кивнула, начиная немой спор. Поняв всю забавность ситуации, Кеманкеш искренне улыбнулся, какую реакцию совсем скоро получил и от возлюбленной. Поиграв еще немного в эти своеобразные гляделки, Мустафа направился к уже приготовленному коню. Сердце сжималось от предстоящей разлуки, от того, что только так он сегодня смог с ней попрощаться, от того, что может и не вернуться... Кеманкеш вяло уселся на коне и погнал его стремительно вперед. Кесем же села на балконной тахте, укутавшись в шаль и поджав под себя ноги. Время от времени она снова и снова правой рукой поглаживала еще не заметный живот, что-то рассказывая своему неродившемуся чаду и порой искренне улыбаясь.

***

Дни стремительно шли, в жизни Кесем ничего не менялось. Она каждую ночь засыпала с мыслями о Кеманкеше, просыпалась тоже с ними. Ни единого куска пищи в рот не лезло, поэтому ела через силу, и то совсем чуток. Этот день отличался особой теплотой и вместе с тем свежестью. Красные пышные розы величественно занимали свое центральное место в саду, а белоснежные, ароматные и не менее восхитительные жасмины лишь дополняли сказочность этой чудной картины. - Султанша. - поклонился подошедший к Кесем Халиль. - Есть вести? - Махпейкер величественно восседала на мягкой тахте прямо посреди сада под небольшим тканевым навесом. - Сегодня уже двадцать дней, как Кеманкеш Паша отправился в путь, но весточки о его приезде нет. - виновато опустил взгляд. - Что значит нет?! О, Аллах, сохрани мой разум, сейчас же пошли гонцов все разузнать. Может письмо почему-то не смогло прибыть. Ну же, живее! - приказала Кесем, подскочив с тахты. Все эти дни женское сердце изнывало от разлуки и от неведения, где же Кеманкеш и что с ним. Низ живота снова начало сводить напряжением, поэтому Махпейкер, прикрыв глаза, отдышалась и вернулась обратно на тахту. Слезы стремительно наворачивались на ясных глазах и, сама того не ведая, Кесем выпустила пару прозрачных соленых капель, стекших по белоснежным, немного впалым щекам. - Валиде Султан, Вас ожидает Повелитель. - сообщил поклонившийся ага. С момента их ссоры Кесем ни разу не пересекалась с сыном, да и не пыталась. Остальные дети восприняли происходящее более менее спокойно, но все же было видно, что они немного отдалились от матери. Все, кроме Гевхерхан. Она искренне радовалась за мать, всячески вселяла поначалу ей надежду на скорое возвращение супруга, но спустя неделю после отъезда Кеманкеша ввиду непонятного заболевания Селима девушке пришлось уехать с ним в Бурсу ради восстановления здоровья сына. Главная поддержка женщины уехала, оставив Кесем наедине со своими грызущими и пепелящими душу изнутри мыслями, которые с каждым днем становились обширнее и страшнее. - Мурад, ты хотел меня видеть? - как всегда невозмутимо вошла в покои Падишаха. - Да, Валиде, как Вы? - задал вопрос, не поцеловав руку матери, причину чего Кесем, разумеется, понимала. - Все хорошо, спасибо. Так зачем всё-таки ты меня позвал? - уста так и хотели задать вопрос о местонахождении Мустафы, но Махпейкер не стала усугублять и так шаткое положение, потому решила не поднимать пока эту тему. - Я подумал, Валиде, и решил, что Вам не следует оставаться во дворце. - взгляд Кесем сразу же наполнился удивлением и недопониманием. - Я отстраняю Вас от управления гаремом, Вам нужен покой. Так будет лучше и для Вас, и для ребенка, которого Вы носите под сердцем. - твердо отрезал, понимая, что сейчас будет. - Мурад, ты не можешь так поступить! Я ни за что не откажусь от этого всего, что будет в мое отсутствие?! Нет! Я не отдам никому свои обязанности. Я провела больше половины жизни здесь, потому отсюда меня лишь вынесут в атмосфере панихиды! Я никуда добровольно не еду, применишь силу? - ухмыльнувшись, спросила. - Заканчивайте свои гневные тирады, Валиде, и идите собирайтесь. Не забывайте, что я должен был сделать после того, как все узнал и что я сделал в итоге. Я даю Вам шанс вопреки традициям вновь познать счастье материнства, но если Вам дороже власть, то хорошо, Вашего ребенка отберут сразу же после рождения, если он конечно родится... - двусмысленно произнес Мурад, от чего Кесем интуитивно схватилась за живот, сжимая плотную ткань платья. - Завтра утром Вы отправитесь во дворец, расположенный недалеко от типографии, основанной греческими монахами еще при Вашем регентстве. Я не так давно выкупил его у сына покойного Юсуфа Синана Паши, недавно побывал там, меня все устраивает, Вас, думаю, тоже устроит. Утром я зайду к Вам попрощаться. - мило улыбнулся Падишах, чем еще больше разгневал мать, которая буквально вылетела из покоев сына, молниеносно направившись к себе. - Да что же это?! Да как это?! Как он смеет?! - возмущалась Кесем, ворвавшись в свои покои. - Что случилось, Султанша? - Хаджи был взволнован из-за такого поведения женщины. - Он лишил меня полномочий управления гаремом и завтра утром отправляет из дворца! - воскликнула Махпейкер, присев на тахту и пытаясь успокоиться. - Султанша, может к лучшему? Вы сами слышали, как опасается за Вашу жизнь и жизнь ребенка повитуха, Вам нужен покой. Мы найдем Вам какое-то занятие там, которое будет отвлекать от дурных мыслей. - учтиво произнес евнух. - Хаджи, этот дворец стал моим домом... Как я смогу все оставить? А дети?! - взволнованно задала вопрос. - Ваши дети уже в состоянии сами о себе позаботиться, а вот новая жизнь в Вашем животе - нет. Вам необходимо беречь ребенка, он нуждается в Вас. - Кесем неосознанно улыбнулась и прикоснулась к животу. - Я говорила Кеманкешу, что будет дочь, а он отрицает, мол, сын будет. Дурак. Мне лучше знать. - с наигранным возмущением пробормотала, чем умилила рядом стоящего агу. Каждый день он все больше удивлялся поведению своей Султанши: в ней уже не было той спеси, того безразличия ко всем... Видимо любовь и беременность действительно сильно меняют человека. - Халиль отправил гонца? - Ах да, я совсем забыл сказать... Он передал, что отправил уже своего человека. - У меня какое-то дурное предчувствие, Хаджи... Сердце не на месте, словно ноет и ноет... - взволнованно поделилась своим состоянием с евнухом.