Forbidden love can also be mutual

Роскошные наряды, усыпанные золотыми и серебряными переливами и сильно зауженные в области талии, вышиваемые из плотного шикарного шелка, аккуратно укладывались в массивные сундуки, также отражающие статус владелицы их содержимого, пока Султанша сидела на тахте и всматривалась в каждую мелочь своих покоев, пытаясь все четко и надежно отпечатать в памяти. Кесем понимала, что в ближайшем времени точно не вернется во дворец, и хоть это место и принесло ей немало боли, но уезжать из своего дома все же не хотелось. - Хаджи, карета готова? - с нотками грусти в голосе спросила у вошедшего евнуха. - Да, Султанша, все служанки уже давно собраны и ожидают Ваших дальнейших указаний. - сообщил, ожидая приказов Валиде Султан. - Хорошо, пусть отправляются, мы тоже уезжаем, Хаджи. - немного приподняла уголки губ и тяжело встала, опираясь на рядом стоящий столик. - Прикажи кстати лекарю в новом дворце приготовить какую-нибудь мазь, нога все ноет и ноет. - Но, Султанша, почему Вы раньше не сказали... - Мне было не до этого, Хаджи, все, пошли. - прервала еще не начавшуюся речь аги, поспешив к выходу из покоев. Окинув последний раз взглядом комнату, ставшую ей за эти несколько десятков лет родной, Султанша, негромко скрипнув дверьми, в сопровождении верного евнуха отправилась к выходу. Атмосфера поздней осени давала о себе знать: сырой воздух был буквально пропитан увядающей природой, а последние опадающие багряные листья лишь больше напоминали о предстоящих холодах, которые ужасно не любила Султанша. Пройдя через сад по неширокой каменной тропинке, Кесем остановилась подле кареты и, поправив свою небрежно спавшую с хрупких плеч роскошную шаль, обернулась, дабы подарить Топкапы свой прощальный взгляд. Оценив глазами высокие башни дворца и массивные колонны, Кесем уселась в транспорт, за нею последовал и Хаджи. Путь был преодолен в полном молчании, Махпейкер лишь изредка грузно вздыхала и часто опускала глаза на пермангент, пробегаясь по отчетливым строкам, созданным острым и немного небрежным почерком. Ага не знал точно, что это за письмо, но предполагал, что его создатель - Кеманкеш. Спросить конечно же не решался... В конце пути вид у Кесем был крайне измотанным и уставшим, хотя это было вполне естесственно для женщины, которая на данный момент отвечала сразу за две жизни. - Султанша, Вы, по-видимому, устали, позвольте показать Вашу опочивальню и приказать приготовить все для дневного сна. - учтиво предложила молоденькая девушка, вышедшая из нового дворца Кесем и встретившая ее. - Хорошо, хатун, только прикажи все сделать как можно быстрее. - служанка резво поклонилась и упорхнула обратно в здание. - Кто эта девушка, Хаджи? - обратилась к евнуху, рассматривавшему новые владения Султанши и уже представлявшему, как скоро он будет носиться по нему и раздавать приказы Госпожи медлительным девчонкам, порой прикрикивая на них. - Эту хатун привезли года три назад из Туркократии, с острова Морея, если не ошибаюсь, как рабыню. Я заметил эту девчонку еще тогда в Топкапы, приказал ее обучить, так как показалась мне весьма послушной и разумной. Хатун все быстро подхватила, долгое время помогала Лалезар в подсчитывании гаремных расходов, не отличалась склоками с наложницами, потому решил и ее взять к Вам в услужение сюда. Если она Вам не нравится, я прикажу вернуть эту служанку во дворец. - Как ее зовут? - будто бы не услышав последнее предложение, спросила у верного слуги. - Лалезар назвала ее Ясемин. - ответил, но, заметив гневные преображения в лице Кесем, резко замолчал. - Дай ей немедленно другое имя! - прикрикнула на евнуха, вспомнив трагедию с сетрой, произошедшую много лет назад. - Конечно, как прикажете. - поклонился. Последние листья продолжали нехотя срываться с почти обнаженных темных веток. Тучи упорно закрывали небо, создавая атмосферу еще большего уныния, пока ветер резкими порывами колотил тонкие деревья. Валиде Султан, окутанная своими мыслями, далекими от суровой реальности, как всегда вальяжно восседала на высокой тахте, расположенной посреди достаточно обширного, но невзрачного ввиду медленно наступающей зимы сада. - Госпожа. - подошедший Халиль Паша поклонился укутанной в меховую шаль Султанше. - Говори, какие новости ты принес. - сердце периодически замирало от нарастающего волнения. - Султанша, моим слугой была проделана огромная работа: он обыскал все окрестности Диярбакыра, опросил всех жителей близлежащих деревень, но... - женское дыхание перехватило в ожидании дальнейших слов. - Кеманкеша Пашу никто, увы, не видел. Более половины пути к этому санджаку составляет густой и труднопроходимый, безлюдный лес. Сомневаюсь, что он мог где-то там остановиться, к тому же прошло столько времени... - И что ты хочешь этим сказать?! Пропал бесследно, испарился?! - вскрикнула, подскочив с тахты. - Халиль, он не мог сквозь землю провалиться! Еще раз обыщите все, если понадобится, то и лес рубите, землю вскапывайте, но найдите мне Кеманкеша Пашу! Все, иди и без положительных результатов не возвращайся. - поставленный в безвыходное положение Халиль лишь молча поклонился и покинул сад, даже не представляя, что ему уже делать. - Султанша, не тревожьтесь... - Не переживать, хочешь сказать?! Все это неспроста, не зря меня мучало то дурное предчувствие. А что, если его схватили либо убили разбойники... А что, если... Мурад... Кеманкешу же было запрещено говорить, куда он направляется, то есть я не могла узнать, прибыл ли он или нет... Мурад мог казнить его по пути туда, чтобы я ничего не узнала... Хаджи... - она подняла свои ясные глаза, на которых стремительно наворачивались прозрачные слезы, на рядом стоящего евнуха. - Я его могу больше никогда не увидеть... - Я думаю, султан Мурад, не мог бы так поступить с матерью... - Головы несчастных, только недавно безжалостно им отрубленные и представленные на Главной площади, так не думают, Хаджи.

***

Женщина сидела на террасе, машинально поглаживая свой огромный живот и направляла свой пустой взгляд на сад. Казалось бы, стоило любоваться вновь ожившей природой, пускающей везде свои душистые ароматы и позволяющей расцветать всему вокруг, но не в ее случае. Холода прошли везде, но не в ее душе. - Султанша, Вам стоит поесть. Ну же, давайте, не противьтесь, повитуха крайне не удовлетворена Вашим состоянием. - евнух на протяжении уже нескольких месяцев ежедневно пытался уговорить Кесем хоть немножко поесть. - Хаджи, ты когда-то терял любимых? Ты знаешь, что творится в душе, когда ты вопреки желаниям внезапно теряешь того, кого только-только обрел, но уже успел бесконечно полюбить? - безэмоционально спросила у аги. - Нет, Султанша, я потерял свою семью еще в раннем детстве, когда ничего и не понимал... А в плане любви... Мне никогда не удавалось искренне полюбить женщину, порой испытывал симпатию к каким-то наложницам, но это быстро проходило. - Тогда какого черта ты сейчас пристал, если не понимаешь, какого это?! - за эти месяцы Кесем и вправду стала невыносима для практически всех слуг дворца, потому подобные слова для Хаджи были далеко не новостью. Махпейкер проявляла снисходительность лишь к Айлин, которой еще при приезде приказала сменить имя. Девушка всегда пыталась поддержать свою Султаншу и всегда находила ей все новое и новое занятие, лишь бы та отвлекалась от дурных мыслей. Хатун была поистине мастерицей: умела и шить, и писать коротенькие стихи, и рисовать, также владела несколькими языками и была весьма учтива. Ага не знал, что делать, поэтому собрался уже покидать террасу, как на нее явилась Айлин. Девушка, как и положено, поклонилась и с позволения женщины уселась на рядом стоящую тахту, которая была значительно ниже, нежели у Султанши. Евнух, поняв, что он там лишний, тихо покинул представительниц прекрасного пола. - Султанша, Вы вновь опечалились? - осторожно спросила хатун. - Айлин, эта тоска и не уходила... Вроде время должно все исправить, изменить, излечить, но с каждым днем становится лишь хуже. Я понимаю, что сейчас наношу вред не только себе, но ничего поделать не могу. Его отсутствие рядом уже невыносимо, а когда понимаю, что не увижу его уже, становится еще дурнее... Этот дворец словно клетка, даже этот прекрасный сад не спасает. - Кесем с печалью бросила взгляд на роскошные сочно-зеленые деревца. - Султанша. - на террасу подошла служанка, боязливо поклонившись. - Султан Мурад приказал Вам явиться в Галатскую башню. - наверное уже все служанки знали напряженные отношения матери и сына, потому упоминать имя султана при Кесем побаивались. - Я не собираюсь туда ехать. - Повелитель сказал, что это срочно. - промямлила хатун. - Ладно, подготовьте карету, даже интересно, как и кем еще хочет испытать меня собственный сын. - все-таки женское любопытство сыграло вперед. Спустя несколько часов богатая карета, подчеркивающая статус Валиде Султан, мчалась по берегам Босфора. Пока за окном мелькали живописные картинки, невольно привлекающие внимание практически каждого, Кесем погрузилась в воспоминания. *flashback* - Мурад! - Махпейкер яростно ворвалась в покои сына. - Где Кеманкеш?! - Доброе утро, Валиде. - как ни в чем не бывало поприветствовал мать, подписывая очередную бумагу. - Скажи уже, ведь это твоих рук дело... Ты казнил его?! Ну же, найди мужество признаться. - Валиде, Вы слишком громки в высказываниях, лучше успокойтесь либо же вернитесь в свой дворец. - Мурад был все также спокоен, чем очень раздражал Кесем. - У тебя не хватает смелости признаться? В Даярбакыре нет Кеманкеша, где он?! - Он сказал Вам, что уедет туда? Понятно. Валиде, придет время, и Вы все узнаете, но не сейчас. А пока Ваша обязанность - следить за Вашим же ребенком, видимо я о нем больше волнуюсь, нежели его мать. Ступайте, Валиде. - Мурад утвердительно кивнул в сторону двери. - Я не хочу больше видеть тебя, Мурад, и говорить с тобой. - горько ухмыльнулась и вышла из покоев. - Когда-то Вы пожалеете об этих словах, Валиде. - бросил вслед шепотом, но мать этого уже не слышала. *end of flashback* Карета резко остановилась около Галатской башни, сооружение которой было призвано, чтобы когда-то увековечить факт расширения генуэзских колоний Константинополя. Поднявшись, Кесем вышла на балкон, окольцовывавший здание сверху. Глубоко вдохнув воздух, пропитанный влажностью пролива, и взглянув на великолепную архитектуру Стамбула, женщина легко улыбнулась и почувствовала еще чье-то присутствие. Валиде Султан обернулась, увидев перед собой Падишаха, былая улыбка вмиг сползла с белоснежного лица. - Зачем ты позвал меня сюда? - этот вопрос Мурад оставил без ответа, лишь взяв Кесем за руку и поведя внутрь здания. Они остановились около обширного окна, расположившегося прямо под крышей башни, вид из которого был направлен в маленькие, укромные покои. - Что здесь происходит? - спросила, увидев несколько мужчин, сидевших на расшитых серебряными нитями мягких подушках, в ответ на что Мурад лишь улыбнулся и приставил указательный палец к губам, намекая на то, чтобы Махпейкер наконец замолчала. - Принимаешь ли ты в мужья сына Констандини Мустафу Пашу? - раздалось по покоям - Принимаю. - Принимаешь? - Принимаю. - Принимаешь? - Принимаю. - Принимаешь ли ты, как представитель Мустафы Паши, в жены дочь Абдуллы Кесем Султан? - обратился к другому мужчине, сидевшему рядом с представителем Кесем. - Принимаю. - Принимаешь? - Принимаю. - Принимаешь? - Принимаю. - Подтверждаете ли вы это как свидетели? - обратился к еще двум мужчинам. - Подтверждаем. - Подтверждаете? - Подтверждаем. - Подтверждаете? - Подтверждаем. - При свидетелях я заключил никях, прибегая к Господу рассвета от зла того, что он сотворил... - Мурад, что это значит?! - казалось, она уже не слышала дальнейших слов свидетелей. Женщина вздрогнула, когда почувствовала на своей талии чьи-то увесистые ладони. - Валиде, Вы достойны этого, мы Вам все объясним чуть позже. - улыбнулся Мурад и покинул площадку, шумно спускаясь по крутым ступеням. - К...Кеманкеш? - шепотом спросила, все не решаясь обернуться. - Моя Кесем. - нежно обратился, поворачивая возлюбленную к себе. По ее глазам можно было понять, что она все еще ничего не осознала. - Дай мне время, я все тебе расскажу... - Что ты расскажешь?! Расскажешь, где ты был?! Почему долгое время мучал меня неведением?! Я уже и похоронить тебя успела! Ай... - взвизгнула, схватившись за живот. - Что?! Кесем, что такое?! - только сейчас Мустафа увидел огромный живот возлюбленной. - Уже прошло...- выдохнула Кесем. - Все, мы едем в наш дворец, тебе нельзя так долго на ногах находиться, к тому же ты уже и по лестнице успела подняться. - мужчина хотел поднять женщину на руки, но та остановила. - Ты будешь и дальше вести себя как ни в чем не бывало? - ухмыльнулась. - А, да... Мы же теперь супруги, а я не успел и поцеловать тебя. - непринужденно улыбнулся и примкнул к ее губам нежным и трепетным поцелуем, на который она сразу же ответила, настойчиво превращая его в страстный. Кеманкеш резко оторвался от жены и поднял ее на руки. - Я все тебе расскажу, Кесем, не волнуйся. Путь до дворца был преодолен в тишине, Кесем лишь посапывала на плече супруга, крепко ухватившись за его руку, что вызывало умиление у Кеманкеша. Усталость Махпейкер была вполне понятна: ранее она никогда так долго в подобном положении не находилась на ногах, а тем более не поднималась по ступеням. Кеманкеш же не отводил рук от живота супруги, периодически поглаживая его и чувствуя многочисленные пинки. Как только карета остановилась у входа в супружеский дворец, в котором ранее проживала Махпейкер, Мустафа аккуратно поднял Кесем на руки и направился в здание. На входе его встретила Айлин. - Что с Султаншей? - встревожилась хатун, увидев Валиде Султан на мужских руках. - Все хорошо, она спит. Кеманкеш Кара Мустафа Паша, с кем имею честь говорить? - представился, увидев ее непонятливый взгляд, который при упоминании имени мужчины вмиг наполнился изумлением. - Айлин хатун...- поклонившись, еле разборчиво пробормотала. - Ты будешь так и дальше стоять или все же покажешь, где покои Кесем Султан? - вывел из ступора бедную хатун. Коридоры быстро остались позади, и Мустафа занес свою супругу теперь уже в их покои, аккуратно уложив ее на мягкую постель. - Хатун, выйдем на балкон, расскажешь мне все, что произошло в мое отсутствие. Не волнуйся, мне нужно знать, что здесь было, дабы правильнее преподать моей супруге правду. Да, супруге, между нами только что заключили никях. - уточнил, видя снова недоумевающее лицо девушки. Хатун и Паша тихо вышли на балкон, прикрыв за собой дверь, чтобы не спугнуть чуткий сон Кесем. - Нашу Султаншу Повелитель после Вашего отъезда сразу же отправил сюда. Долгое время она ничего не ела, все ждала вести от Вас, Халиль Паша обыскал каждый уголок в Диярбакыре и подле него, но результата не было. Кесем Султан стала для некоторых слуг просто невыносима, мы с Хаджи агой еле-еле уговаривали ее поесть. Повитуха очень беспокоится о ребёнке и о родах, ведь плод изначально был слабым, а на фоне всех стрессов вероятность неблагоприятного исхода возрастает в разы. - Кеманкеш молча прикрыл лицо руками и, опершись о массивные двери, скатился на мраморный пол балкона. - Что же мы с Падишахом натворили...- жалобно спросил сам у себя, понимая, в каком состоянии была Кесем. - Она никогда меня не простит... - хатун медленно спустилась подле отчаявшегося мужчины. - Кеманкеш Паша, любовь Султанши намного сильнее обид. Она так ждала Вас, верила до последнего, что Вы живы, надеялась на скорую встречу... Паша, скрасьте ее последние недели или даже дни беременности своим присутствием, заставьте ее ощутить семейное тепло. - тихо и аккуратно обратилась к Мустафе Айлин, понимая его состояние. - Ты права, хатун. Спасибо. - улыбнулся и поднялся с пола, направившись обратно в покои. Айлин же лишь улыбнулась и тихонько прошмыгнула мимо пары в двери, оставляя их наедине. Кеманкеш любовался чертами лица Султанши, тщательно рассматривал ее скулы, пухлые губы, прикрытые глаза. Аккуратно положив голову около живота возлюбленной, Паша уснул. Сквозь открытые двери на балкон падали последние солнечные лучи, пока солнце лениво закатывалось за горизонт, постепенно погружая Стамбул во тьму. Паша проснулся от того, что женская рука нежно теребила его волосы. - Кесем? - поднялся и присел на краюшек кровати. - Знаешь, я проснулась и долго думала, что все еще сплю... Смотрела просто на тебя и думала, что вновь проснусь в холодном поту, вновь пойму, что это были лишь мои грезы, вновь испытаю эту удушивающую боль в области сердца... Неужели это не сон, Кеманкеш? - реакцию не нужно было долго ждать, и уже через несколько секунд из ясных глаз вырвалась прозрачная соленая капля, которую Кеманкеш сразу же убрал. - Как же больно видеть тебя в таком состоянии... Понимая, что ты страдала из-за меня столько, мне стыдно смотреть в твои глаза... - Главное, что сейчас ты здесь. Расскажи мне все по порядку. - ласково попросила, погладив мужа по бороде и приподняв его лицо за подбородок. - Как пожелаешь, любовь моя... *flashback* - Раз ты так любишь мою мать, то ты понесешь наказание за двоих... - задумчиво произнёс Мурад, оглядывая стоящего на коленях Пашу. - В Тебризе вспыхнуло мощное восстание, там нужен опытный полководец. Ты соберешь остатки войск там и подавишь его, хотя я сомневаюсь, что там обойдется без крупных жертв, ведь уже более половины янычар полегло, пытаясь утихомирить тебризский народ. Ну теперь твоя судьба в твоих же руках. Если вернешься живым с победой, то я позволю вам с Валиде воссоединиться, если нет, то сам понимаешь. Согласен? - спросил Мурад, снова окидывая мужчину взглядом. - Благодарю Вас за данный мне шанс, Повелитель, я попытаюсь выполнить поручение. - поднялся Кеманкеш и поклонился. - И да, никто, даже моя Валиде не должна об этом знать. Не хочу, чтобы она вмешивалась. - Мустафа хотел возразить, но поняв свое положение, промолчал. *end of flashback* - Я пытался отправить весточку тебе о приезде, но в итоге ее, как я понял, перехватили, так как мы нашли убитого гонца подле границ Тебриза. Освобождение города от зачинщиков восстания заняло все это время, и знаешь, что мне помогло, когда я уже и не надеялся на спасение? - Кесем заинтересовалась. - Вот это. Именно эта вещь была со мной всегда и везде и придавала сил для все новых и новых сражений. - Мустафа вытащил из внутреннего кармана рубахи платок с тем самым женским локоном. - В одном из сражений меня сильно ранили... - Что?! Быстро покажи...- приказала Кесем. - Все уже прошло... - Я сказала покажи! - Мустафа робко развернулся и стянул с себя рубаху. Кесем ужаснулась, увидев белую полосу широкого шрама, тянувшуюся через всю спину. - О, Аллах...- прошептала, бережно проводя по поврежденной коже. - Надежды на выздоровление было мало, учитывая, что меня стянули с лошади и поиздевались прямо посреди леса, а затем оставили истекать кровью, пока меня не нашли янычары... Осознание того, что меня в столице ждете ты и наш малыш вытащило меня из того предсмертного состояния, Кесем... Теперь я никогда тебя не оставлю. - прильнул устами к ее пухлым губам, положив руку на огромный живот возлюбленной. - Увы, первая брачная ночь сегодня не состоится из-за нашей малышки, Кеманкеш Паша, надеюсь, Вы не бросите из-за этого свою супругу? - с вызовом посмотрела в его глаза. - Вы видимо так и не поняли, Кесем Султан, что у нас сын будет? Да, может Вы сейчас и в положении, но у меня есть на примете кое-какой способ Вас порадовать...- игриво улыбнулся, вновь примкнув к устам возлюбленной.

***

- Япрак! - где-то вдали окликнула дочь одна из служанок. Рыжеволосая девочка отвлеклась от игры со сверстницами, подскочив и побежав к матери, путаясь в длинных юбках. Две четырехлетние темноволосые обладательницы белоснежной кожи, одетые в шикарные, расшитые золотыми нитями платья, чем-то походящие на кукольные наряды, в свою очередь, продолжили перебирать деревянные игрушки, доставленные только что в качестве подарка от византийского посла. - Никогда не устану повторять, какие они славные. - нежно улыбалась Кесем, утопая в теплых объятиях мужа, который изредка поглаживал ее большой живот. - А помнишь, как ты говорил, мол, сын будет, сын... - ухмыльнулась, с укором бросив взгляд в сторону супруга. - Вот в этот раз точно сын будет! - воскликнул, ловя женские губы своими. - Мне почему-то тоже кажется, что сын будет... Главное, чтобы роды прошли проще... - А представь, если нас снова будет ждать сюрприз. - летний жаркий воздух разрезал заливистый смех супругов. *flashback* - Ну что там?! - взволнованно спросил Мустафа, сжимая руку Кесем, которая тужилась уже из последних сил. - Я не уверена, Паша, но... - слова повитухи прервал очередной истошный крик Султанши. - Но что?! - Похоже, у Султанши двойня. - было видно, что хатун и сама нервничает, принимая новые чистые тряпки от помощниц. - Что значит похоже?! Ты слепая, хатун, что ли?! - взревел Мустафа, все также сжимая руку супруги. - Кеманкеш, я больше не могу. - устало пролепетала Махпейкер в перерывах между схватками. - Все хорошо, я рядом, еще немного. Потерпи, любимая. - мужчина в очередной раз вытер взмокший от пота лоб. - Султанша, еще чуть-чуть, соберитесь. - наконец спустя несколько минут на все покои раздался громкий детский плач одного ребенка, а через время и второго. Кесем облегченно рухнула на подушки, а Кеманкеш, в свою очередь, убрал с ее лица темные, мокрые насквозь локоны, шумно выдохнув и отпустив женскую руку. - Поздравляю Вас, Паша. У Вас две дочери. - казалось, повитуха была не менее рада, нежели новоиспеченные родители, раз приняла столь сложные роды. - А я говорила. - нежно улыбнулась Султанша. - Паша, Вы должны отвернуться, пока мы сделаем с Султаншей то, что нужно. - мужчина последовал рекомендациям повитухи и, отвернувшись, стал внимательно разглядывать лицо одной из дочерей, пока вторая кряхтела в колыбели, расчитанной только на одного ребенка. - Кесем, она на тебя похожа. Такой же аккуратный носик, яркие и выразительные глазки и пухлые губки, как у ее прекрасной мамы. - нежно улыбнулся, поцеловав крохотную головку своего первого в жизни ребенка. Вскоре Кеманкеш принес Кесем их дочерей. - Как мы их назовем? - спросила, разглядывая лицо младшей дочки, тоже своей копии. - Давай старшую назову я, а младшую ты. - Махпейкер лишь кивнула, продолжая перебирать маленькие пальчики дочери. Мужчина взял старшего ребенка на руки и поднес его к губам, начиная читать молитву. - Твое имя Эдже. Твое имя Эдже. Твое имя Эдже. - прошептал. - Что оно значит? - поинтересовалась Кесем, ранее почти никогда не встречавшая такого имени в Топкапы. - Оно означает "королева", пусть эта девочка будет такой же славной правительницей сердца своего избранника, как и ее мать. Какое имя ты хочешь дать второй дочери? - Гизем - "тайна", ведь мы и не подозревали о ее существовании. Пусть она будет такой же загадочной, но при этом привлекательной, как и ее отец. - Прочитав молитву, Мустафа и Махпейкер удобно устроились на мягких простынях, разглядывая детей, не унимавшихся между ними. Кесем медленно подняла глаза, столкнувшись с мужским взглядом. Взглядом, будившей в ней множество эмоций, взглядом, ставшим для нее таким родным и незаменимым. Взглядом, в котором все еще читалась та безграничная любовь и страсть. *end of flashback* - Это действительно сюрприз Всевышнего... Я уже выносила раз близнецов, но Аллах дал мне испытать это счастье вновь. Думаю, в этот раз такого подарка не будет, и мне будет чуть легче во время родов. - искренне улыбнулась. - Гизем, Эдже, что вы там уже не поделили? - прикрикнул Кеманкеш, когда увидел, что девочки упорно спорят. - Ну-ка, быстро идите сюда! - подозвал к себе дочерей, которые виновато поковыляли к родителям. - Она не хотела мне отдавать куклу. - буркнула под нос Эдже. - Вам мало игрушек? У вас в распоряжении целый сундук, успокойтесь, что я вам говорила? Что маленькие Госпожи не должны себя так вести! Ну же, идите, играйте без ссор. - смягчилась в конце Кесем, увидев поникшие взоры дочерей и поцеловав каждую из них в макушку. - Знаешь, за что я тебя люблю, Махпейкер? - спросил Кеманкеш, крепче обняв жену, в ответ на что она устремила все внимание на него. - За все. - Люби меня так всегда. - Иначе и быть не может. - губы супругов быстро нашли друг друга, слившись в одно целое, тем самым словно подтверждая чувства мужа и жены.