Отчаянные меры

С чего бы это мистеру Кэмпбеллу взбрело в голову на литературе обсуждать книгу настолько сложную и необычную - «Назови меня своим именем». Может быть, потому, что возраст главного героя в начале книги совпал с возрастом его учеников, или многие в его классе сейчас переживали ту же бурю эмоций, грозившую разрушить их спокойную жизнь. Или сам он был скрытым геем, поскольку никогда не рассказывал о своей личной жизни. Финнеас дома еле осилил длинный текст, кое-где пролистывая нудные описания - возможно, он просто ещё не созрел для подобной книги. Единственное, что зацепило и резануло его похуже бензопилы, была фраза, сказанная Элио об Оливере: «Ты - мое возвращение домой». Имело ли это какой-то смысл? Когда мистер Кэмпбелл зачитал вслух фрагмент текста и попросил подумать над ним, Финнеас неожиданно для себя и правда задумался. «Когда я рядом с тобой, и мы вместе, нет более ничего, в чем я бы нуждался. Благодаря тебе я нравлюсь сам себе, кем я становлюсь, когда ты со мной, Оливер. Если в мире есть какая-то правда, она в том, когда я с тобой...» Есть ли в его жизни (или был когда-либо) человек, про которого он мог бы так сказать? Определенно, нет. Но Финнеас вдруг отчаянно захотел встретить такого человека. Возможно, этот человек существует. Может, он уже где-то рядом... Оглядываясь украдкой, Финнеас в первый раз изучал своих одноклассников не как потенциальную угрозу, а с интересом: кто-то из них может стать его «домом»? Парень или девушка? Он допускал любой вариант. Это будет кто-то уже немного знакомый? Или совершенно случайный человек, встреча с которым изменит всю его жизнь? Может быть, Марисса? Она единственная, кому есть дело до него в этой школе. Она необычная, а его привлекает все необычное. Возможно, если он узнает ее получше, сможет испытать какое-то романтическое чувство. Кажется, они могли бы понять друг друга... Да, надо поговорить с Мариссой, но она, словно нарочно, избегает его, больше не приходит на занятия укулеле. С этим надо обязательно разобраться. Позже... Его взгляд скользит дальше. Может быть, Адриана? Она самая привлекательная девушка в классе. Но, возможно, немного простовата. Или Эстела, Анита, Росита? Есть ещё мисс Карла Джонсон, красивая, как супермодель, с отличным чувством юмора, учительница испанского, в которую влюблена половина школы. Афроамериканки его совершенно не привлекали, хотя Финн не считал себя расистом. Просто не его тип. Рассматривая со своего места спины учеников, Финн вдруг наткнулся на пару прищуренных карих глаз, смотревших на него с явной угрозой. Дэйв развернулся вполоборота к последней парте, за которой традиционно искал убежища Финнеас и пытался пришпилить его к стене, как бабочку, своим тяжелым взглядом. Это не осталось незамеченным. - Я вижу, мистер Рамирес желает порадовать нас сегодня характеристикой главного героя, - глаза учителя фанатично поблёскивали, а седые волосы стояли дыбом, создавая образ «сумасшедшего ученого». Пока Дэйв мямлил и запинался, Финнеас снова погрузился в свои мысли. Он замечал за собой, что каждого встреченного человека мог отнести к одной из трех категорий: привлекательные, сексуально привлекательные и непривлекательные. Но никогда и никому до этого момента он не хотел сказать: «стань моим домом», и даже не предполагал, что может захотеть подобного... «Ты - мое возвращение домой.» Он только теперь осознал, что нигде не чувствовал себя дома: ни у дяди в Нью-Йорке, ни во время поездок в другие места, ни у своих подружек, ни даже в том доме, где жил сейчас с матерью. Везде и всегда он ощущал неудовлетворенность, словно часть его все время стремилась в другое место, а где ТО место, он, конечно, не знал. Теперь это чувство обрело смысл и название - одиночество, он всегда был одинок, даже в толпе других людей, даже среди своей семьи, даже во время концертов на сцене... Одиночество. Неужели это и будет его именем? Эти два глупца, особенно Оливер, найдя друг друга, отказались от своего счастья ради того, чтобы быть как все. Финнеас думает, что он ненавидит быть как все, и он бы уж точно не отказался от такой любви ради каких-то предрассудков. Возможно, дело в том, что в прошлом веке открытых геев порицали и преследовали. Сейчас-то уже никого не удивишь браком между двумя мужчинами. Пожалуй, не осталось ничего такого запретного, что мешало бы двум влюблённым, неважно, какого пола, быть вместе... Разве что инцест. В американском обществе это до сих пор табу, а в Калифорнии даже грозит тюремным сроком, как когда-то мужеложество. Ну, у него-то точно нет шансов испытать на себе, каково это - бороться за свою любовь против всего мира, с иронией думает Финнеас. Его единственная сестра живет Бог знает где на Аляске. Вряд ли они когда-нибудь встретятся. Мама отказывается сообщать ему какую-либо информацию об отце, кроме того, что, забрав Билли, тот планировал уехать на Аляску, а потом оборвал все связи, а он боится настаивать, чтобы не спровоцировать у неё снова депрессию. Финнеас не знает ничего: почему родители расстались, почему отец исчез, забрав его сестру, почему мама допустила все это. Помнит только, что перед исчезновением отца они сильно ругались, о он, шестилетний, прятался в своей комнате и представлял себя в другом, тихом и спокойном месте. Потерявшись в своих мыслях, Финнеас едва заметил, как мистер Кэмпбелл закончил урок и дал домашнее задание. Он непростительно замешкался и утратил осторожность. И тут же был за это наказан. Подойдя к кабинету истории, Финнеас застал перед входом целую толпу одноклассников, которые что-то бурно обсуждали. При его появлении они постепенно замолчали, подталкивая один другого, и расступились. Чтобы не показаться трусом, Финнеас медленно прошёл по этому живому коридору к самой двери, на которой висело то, что и стало предметом обсуждения - большая, как постер, его черно-белая фотография, снятая на фотосессии для модельного агентства пару лет назад, когда мама ещё надеялась сделать из него актера. На фотографии он был обнажен по пояс, но не это самое ужасное - лист бумаги поперёк его груди немного наискосок пересекала крупная надпись на испанском: Te espera un oral Fin. Финнеас почувствовал, как его лицо опаляет жаром и на нем проступают красные пятна. Это было мерзко и жестоко. Неужели сломанный нос капитана «Пантер» стоил такой мести? Большинство учеников прекрасно знали испанский, даже его скудных знаний хватало, чтобы перевести надпись: «Вас ждёт оральный конец»*. Если бы его телефон добавили на сайт знакомств для извращенцев, было бы проще: номер всегда можно заблокировать, профиль - удалить, а эта фотография сделает его посмешищем до самого выпуска! Сделает его и без того непростую жизнь в школе невыносимой! Финн смотрит прямо перед собой в каком-то оцепенении, он не в состоянии обернуться и увидеть насмешку в глазах окружающих. Он привык ощущать любовь и поддержку матери, восхищение и желание фанатов на концертах, оказывается, он слишком зависим от этого. Презрение, острое, как ножи, вскроет его боль, его неуверенность в себе, вряд ли такие раны когда-нибудь заживут. Он боится прочесть в их глазах мерзкие, грязные мысли, увидеть себя на коленях, как шлюху, готовую доставить удовольствие своим ртом всем желающим. Он не может быть слабым - если они увидят его таким, значит, он такой и есть. Он не может бегать по всей школе и срывать свои портреты с каждой двери - наверняка такая фотография не одна. Их первоначальный шок перейдёт в смех - хорошая шутка, повод, который можно будет обсуждать не одну неделю. Его тело, его жизнь превратятся в предмет для обсуждения, пошлых шуток, грубого смеха... Разгневанный сеньор Ортиз, учитель истории, подойдя, одним движением сорвал фотографию с двери своего кабинета и скомкал. Какое это имело значение? Ее уже видели все, кто мог увидеть, а некоторые снимали на телефон, как глупо он выглядел, стоя без движения и беспомощно глядя на свой же портрет. *** Лёжа на кровати в своей комнате, Финн перебирал струны гитары. Как ни странно, у него не было ощущения, что его жизнь кончилась, скорее, это закончился гребаный мир вокруг него. Словно его планету уничтожила Звезда Смерти, а он продолжает плыть среди осколков, любуясь бездонной красотой космоса и размышляя, что же он сделал не так, где в очередной раз допустил роковую ошибку. Конечно, нашлись те, кто подошли и выразили ему свою поддержку, в основном такие же фрики или учителя. Сочувствие выносить было ещё сложнее, чем откровенное презрение, на сочувствие надо отвечать. Сочувствующие требовали подтверждения, что он будет в порядке, и он вынужден был кивать, как китайская кукла, соглашаясь со всем, что они говорили. Виновника так и не нашли, камеры по всему второму этажу, где расклеили фотографии, оказались выключенными, охранник отсутствовал на месте. Проверять, где находился в это время каждый из тысячи учеников, не имело смысла. Если бы что-то пропало, вызвали бы полицию, а так это была всего лишь неприятная шутка. Директриса в очередной раз смотрела на него с отвращением, как на насекомое, которое доставляет неудобства, но от которого невозможно избавиться, а он чувствовал себя виноватым. Если раньше его считали неудачником, то теперь обходили стороной, боясь прикоснуться, словно он прокаженный, будто зараза может перейти и на них. А он ничего не мог сделать, потому что никто ничего не говорил ему в лицо. Он знал, что сдался ещё до борьбы, но уговаривал себя, что надо просто потерпеть, что такие сейчас обстоятельства. В конце концов, он сам спровоцировал эту ситуацию. Почему в первый день в школе он не промолчал в ответ на оскорбления, не сделал вид, что ему все равно, не отвернулся? Он решил, что это был страх. Страх заставил его напасть на главного, как он думал, хулигана школы. Он испугался, что если промолчит, они никогда не отстанут, не оставят его в покое. Все, чего он хотел - покой, потому и кинулся защищать себя ещё до нападения. Он слишком мало знал о реальной жизни. Всему виной домашнее обучение - оно помогло ему стать музыкантом, но не научило, что люди по ту сторону могут отличаться, могут быть жестокими и подлыми. Он ошибся, и теперь вынужден расхлебывать последствия своей ошибки. Ну и отлично. Столкновение с реальностью многому его научило - прежде всего он понял, что не хочет быть знаменитым. Он никогда раньше не задумывался об этом. Если однажды он станет известным музыкантом, любой сможет откопать в сети какое-нибудь старое фото или видео и поиздеваться над ним. Если такова цена популярности, он отказывается быть популярным. Теперь и занятия музыкой, его последнее убежище, теряли смысл. Конечно, он может писать песни для себя, но если их никто не будет слышать, то зачем все это. Он сожалел, что всего день назад мечтал о жизни, о любви, строил планы, теперь же его мысли устремились в противоположном направлении. Как хорошо было бы никогда не выходить из этой комнаты! Не видеть насмешливых ухмылок, не слышать шепота за спиной, не ощущать волну их любопытства, делая вид, что он отлично держится, балансируя на серфе, но на самом деле захлебывался и тонул... Никто не спасёт его, он один в этой Вселенной... Он просто слабак, его место на помойке... Черт, да сколько можно об одном и том же! Дерись или умри! Финн предпочёл бы умереть... *** Финнеас ел свой ланч в полутемном музыкальном классе. Лампы выключены, сквозь опущенные жалюзи на окнах проникает достаточно света, чтобы не пронести сэндвич мимо рта. Темнота успокаивает... Внезапно дверь в коридор широко распахнулась и в освещённом прямоугольнике показался до отвращения знакомый сутулый круглоголовый силуэт. Опять! Неужели Дэйву ещё мало его публичного унижения, и он решил подраться? Только такой идиот, как Финн, не додумался запереть дверь изнутри. Хотя о том, что он проводит тут время ланча, знали, наверно, только Марисса и мистер Санчез. Как Дэйв нашёл его? Неважно. Капитан «Пантер» оглядывался, прищурившись: в темном кабинете сложно было что-то разглядеть из ярко освещенного коридора. Дэйв шагнул внутрь, аккуратно прикрыв за собой дверь. Теперь они в равных условиях. Финнеас сидел на любимом месте за пианино и не шевелился, чтобы не выдать себя. Но, очевидно, Дэйв увидел, потому что уверенно двинулся в его сторону. Когда между парнями остался десяток футов, Финн встал. Он не хотел драться. Если бы можно было этого избежать! Дэйв подошёл слишком близко, но так и не сказал ни слова, не поднял руку, готовясь ударить. Он просто подходил все ближе и ближе. Его глаза горели такой ненавистью, что Финн невольно попятился - не от страха, скорее сработал инстинкт самосохранения. Его тело было напряжено, готовое к удару в любую секунду, кулаки сжаты, чтобы тут же ударить в ответ. Стараясь не моргать, он отслеживал любое движение противника. Дэйв медленно приближался, его шаги постепенно становились все короче. Вот он уже почти топчется на месте. Отступая, Финн упёрся спиной в стену и успокоился - ему некуда бежать: слева - хоровой станок, справа - свалка стульев, составленных друг на друга. Дэйв переминается с ноги на ногу, как будто не знает, что делать. Финн видит в его глазах... страх? Что происходит? Похоже, он не собирается драться. Чего же он хочет? Если этот cabron** пришёл извиняться за расклеенные по всей школе фотографии, то пусть начинает, самое время. Любопытство заставило Финна немного податься вперёд. Он успел увидеть расширенные глаза Дэйва, а потом его словно припечатало к стене многотонным грузовиком, и дыхание пресеклось, потому что чужие жесткие губы раздавили его рот. Твою мать! Если это был поцелуй, то он больше напоминал лобовое столкновение, в котором вероятность выжить стремилась к нулю. Они замерли так на какое-то время. Финн смутно подумал, что Дэйв ниже него и, чтобы сравняться в росте, ему, вероятно, приходится стоять на цыпочках. Разве не смешно? Он фыркнул, но задохнулся и вынужден был приоткрыть рот. Дэйв не воспользовался этим, а наоборот, отпрянул и выбежал из класса, споткнувшись по пути обо что-то, обрушившееся с непередаваемым грохотом. Отличное завершение сегодняшнего безумия! Бейте в барабаны, трубите в трубы!*** Финн в шоке, прикасаясь к своим губам пальцами, как будто чтобы проверить на месте ли они - после такого бешеного напора не удивительно, - а потом с силой проводит по рту рукавом свитера, стирая след того, что только что произошло. Он никак не ожидал от своего врага... поцелуя. Второй раз в жизни его целует парень. Первый был на съемках 6 сезона «Хора» со Спенсером****, то есть с Маршаллом Уильямсом. Как странно, история повторяется. Спенсер в «Хоре» тоже был футболистом и влюбился в музыканта Алистера, роль которого сыграл Финн. Он долго мысленно готовился к тому поцелую, мама убеждала его, что сыграть гея вовсе не значит стать им. Маршалл целовал умело, и Финн тогда должен был изображать удовольствие, но на самом деле во время репетиций и во время съёмок он каждый раз каменел внутри, ничего не мог с этим поделать. Пришлось переснимать несколько дублей. Это была одна из причин, почему он решил не продолжать актерскую карьеру - осознание, что на пути к успеху придётся переступать через себя, делать какие-то вещи, которые в другой ситуации посчитал бы неприемлемыми. Это точно не то, о чем он мечтал. Во время поцелуя с Маршаллом ощущение неправильности происходящего буквально заставляло Финна замкнуться в себе. Сейчас такого ощущения не было. Возможно, потому, что Дэйв не играл, в своём порыве он был абсолютно искренним. На долю секунды Финн стал Дэйвом, читая его эмоции, как открытую книгу, такое с ним случалось. Порой ему был сложно отделить чужие эмоции от того, что он ощущал на самом деле. Ненависть, отвращение к себе, страх... но сильнее всего было желание. Желание близости с ним, с Финном... *** По дороге от Фиби домой он решил заехать на заправку. Он сразу обратил внимание на Мустанг кабриолет, который всем своим видом кричал: "Я куплен на деньги от продажи наркотиков". Шумная компания у кассы также не могла остаться незамеченной. Они вели себя уж слишком вызывающе для этого времени дня и для этого района. Братишки, судя по синим банданам, из банды Крипс практически довели кассира до истерического припадка. У обеих сторон было оружие, и все могло закончиться перестрелкой. Вдруг стоявший прямо перед ним пацан в темно-серой толстовке с надвинутым на лицо капюшоном, судя по росту, не старше тринадцати лет, сделал неловкое движение, обрушив пирамиду из коробок с витрины. Бандиты оглянулись на шум и, судя по всему, сообразили, где находятся, потому что главный с короткими дредами, собранными в пучок на макушке, плюнув напоследок под ноги перепуганному кассиру, направился к выходу. Остальные потянулись за ним, так и не заплатив за чипсы. Но работник заправки был только рад избавиться от опасных клиентов и не стал их останавливать. Один из бандитов, проходя мимо, специально толкнул Финнеаса плечом, нарываясь на ссору, но тот просто отступил в сторону, не считая нужным связываться с неадекватными крипсами. Последний, самый мелкий, проходя мимо, на мгновение поднял голову, и Финнеас застыл на месте. Но вовсе не от презрительного взгляда, которым его окатили, как ведром холодной воды. Из-под капюшона на него глянули пронзительные голубые глаза на бледном лице со вздернутым носом и пухлыми губами. Что делает белая девчонка в банде чернокожих? Впрочем, это не его дело. Напуганной она не выглядела, а значит, здесь по своей воле.