Отчаянные меры

Попав в дом рыжего придурка, Билли перестаёт задаваться вопросом, зачем она согласилась приехать сюда. В гостиной беспорядок, прибираются здесь нечасто. Возможно, так кажется от того, что в доме слишком много вещей. Здесь все выглядит таким... старым. Не ветхим, как в Империал Кортс, а по-настоящему старинным. Каждая резная завитушка деревянной мебели отполирована не на скорую руку, а с любовью. Натёртый деревянный пол блестит. Здесь даже пахнет чем-то спокойным и основательным. Везде книги - на полу в корзинках и просто стопками, в шкафу, на пианино, на краю обеденного стола. Это не просто какие-то комиксы в ярких обложках, а старые, потемневшие от времени и пыли издания. Билли в жизни не видела столько книг в одном месте, разве только в школьной библиотеке. Понятно, что у человека, прочитавшего все это, будет непорядок с мозгами. Финнеас объясняет, что живет с мамой - ничего удивительного, лузер есть лузер. Повсюду в гостиной расставлены рамочки с детскими фотографиями. Опять причуды богатых. Билли не видела свои фотографии в детстве, у неё нет ни одной фотографии мамы. Она оглядывается вокруг: старое пианино, наверно, дорогое. Большой телевизор. Стереосистема. Домишко, конечно, крошечный - всего две спальни - не похож на дворцы голливудских звёзд, но видно, что люди здесь живут не бедные. Финнеас выходит и возвращается с двумя кружками обжигающего паром чая в руках. Билли ненавидит чай. Как кто-то может пить траву? Траву надо жевать, если ты кролик, или курить, если ты нормальный чувак. Но горьковатый тревожный запах отлично подходит к этому дому. Морщась, Билли берет кружку из рук Финнеаса и ставит на стол, подальше от края. Если у этого придурка нет в холодильнике колы, она, пожалуй, подождёт. Здесь слишком тихо и скучно. Билли подходит к пианино и нажимает несколько клавиш, просто чтобы разбить тишину. Длинноволосый воспринимает это как сигнал, садится, начиная играть что-то тоскливое. Да отъебись ты! В этом доме и так хочется повеситься. Он замирает, а потом выдаёт: - Ты как мелодия песни, которую я где-то слышал, но не могу вспомнить... Ты похожа на колыбельную... Билли фыркает от смеха. Это она-то колыбельная? Финн спрашивает: - Твоя мама пела тебе колыбельные? Билли сердито буркнула: - Не помню. Как будто она должна помнить свою потаскуху-мамашу, которая бросила ее в два года. - Моя мама пела мне каждый вечер. Она даже записала диск с песнями, чтобы я слушал, когда ее нет дома. Подожди, я включу тебе. Вот навязался этот Финн на ее голову! Нахуй ей не нужны его колыбельные! Разве это парень? Длинноволосый урод какой-то! Привёз домой и ведёт себя, как педик. Может, он и правда не по девочкам? Билли ещё никогда не видела живого педика, только в фильмах, но знала, что в Голливуде таких полно. Фак, они видятся второй и последний раз, можно и потерпеть. Финн, наконец, находит и ставит диск. Женщина поёт под гитару. Ее тихий голос звучит так грустно и нежно: Take a little nap, take a little nap, Close your eyes. (Поспи немного, поспи немного, закрывай свои глазки). Билли пытается разозлиться. Наверняка эта сучка зад готова была целовать своему сынку в детстве! Вот и вырос не нормальный пацан, а лузер! Но, когда начинается вторая песня, Билли не выдерживает и утыкается в колени, закрывая лицо руками. Ее разрывает на части от непонятного чувства. Финн испуганно гладит ее по голове, пытаясь успокоить, а она рыдает так, как не рыдала никогда. - Выключи эту гребаную музыку! - орет она. Звук резко стихает. - Давай я накормлю тебя, - смущенно предлагает Финн. Вечно голодная Билли сразу веселеет. Финнеас заказывает для неё пиццу, а себе разогревает веганские куриные крылышки со спаржей. Они обедают молча, стараясь смотреть каждый в свою тарелку. После обеда, проходя по коридору к туалету, Билли по пути заглядывает в открытую дверь. Здесь маленькая комната, даже более захламлённая, чем гостиная. Кровать под окном, стол, ещё одно пианино, музыкальная аппаратура, микрофоны. - Это моя комната, - говорит Финнеас, стоя за ее спиной. Билли заходит, осматриваясь. Ее интересует музыкальная аппаратура, похожая на ту, что ДиДи использует для звукозаписи. Большой синтезатор, гитары: акустическая, бас, ещё одна электрогитара - да у этого чувака инструментов в доме больше, чем во всем их районе! На кровати лежит укулеле. Билли не может удержаться - подходит, берет эту малышку и проводит рукой по струнам, представляя, будто умеет играть. Финнеас неожиданно резко забирает у неё инструмент, оправдываясь: - Она уже старая и хрупкая! Билли пожимает плечами, чувствуя обиду - или он за человека ее не считает, или это что-то личное. - Так ты музыкант? - спрашивает она. - Я играю и пою в группе, - подтверждает рыжий. - И как называется твоя группа? - The Slightlys. - Никогда не слышала. Что это значит? «Недомерки»?* Финнеас хмурится: - Это значит, что мы играем не в каком-то определённом стиле, а всего понемногу. - И где же вы играете? Когда следующий концерт? Можно послушать? - Билли сама не знает, зачем спрашивает. Скорее всего, придурки играют полную херню. Но Финнеас бесится от этих вопросов, а ей почему-то так нравится выводить его из себя. - В последнюю субботу февраля будет небольшой концерт на пирсе в Санта-Монике. Приходи, послушаешь. - Ок, приду, - Билли обходит парня, направляясь в коридор. Все-таки ей нужно в туалет. *** После школы, переодевшись в толстовку и штаны, Билли спешит в Дом. Она так про себя называет место, где живет ДиДи, - с большой буквы. Сейчас это дом и для неё, не называть же домом ту вонючую помойку, где они обретаются с отцом за 20 долларов в день. А здесь ей всегда рады. Хотя и не все - Джеймс злобно косится, ворча, что от шлюх не стоит ждать ничего хорошего, но из страха перед ДиДи не нападает на неё открыто. Пошёл он нахуй! Билли знала, что, стоит ей пожаловаться своему любовнику, с Джеймсом будет покончено. В доме ДиДи обычно было весело и шумно, к тому же, тут в холодильнике всегда находилось что-нибудь съедобное. За покупку продуктов отвечал Томми, который появлялся нечасто, но привозил на своём пикапе коробки еды и загружал шкафы и холодильник под завязку. Здесь никто не парился о том, что будет завтра, не надоедал тупыми поучениями. Здесь Билли чувствовала себя легко и свободно. Как дома. Сегодня, зайдя внутрь, она увидела повсюду разложенное оружие. Братишки готовились к «делу». Они называли это по-разному - разборка, выяснение отношений, «pedo». На стеклянном столике Билли заметила две дорожки мела**. Пожалуй, сегодня не стоит мешаться под ногами. Она потопала на кухню, чтобы пошарить в холодильнике, но натолкнулась на ДиДи, который крепко обнял ее одной рукой, держа в другой пистолет дулом вниз. Парень потянул ее обратно в комнату, удерживая за плечи, так что Билли вынуждена была, запинаясь, тащиться за ним. Толкнув ее на диван, ДиДи уселся рядом, свесив одну руку за спинку, и зарылся лицом ей в распущенные волосы, шумно втягивая носом, как будто нюхал кокс. - Ты мой наркотик, - пробормотал ДиДи. Билли расслабилась, прильнув к нему всем телом и закрыв глаза. Если это не счастье, то что? Они были одним целым. Он давал ей защиту, а она забирала его боль. - Как Клео? - спросила она. Клео, мать ДиДи, жила во Флориде, где у него ещё оставались старшая сестра и младший брат. Они созванивались почти каждый день, ДиДи очень переживал за свою семью. Его мать постоянно впутывалась в неприятности, приводя к себе мужиков, которые избивали ее, воровали деньги и вещи. Возможно, ДиДи уехал из дома, потому что не мог больше на это смотреть. Билли не хотела влезать, но каждый раз после разговора с матерью он злился, что, конечно же, отражалось на ней. ДиДи ничего не ответил, значит, они опять поругались. Вместо этого он положил на колени девушки пистолет. - Смотри, какой красавчик! Глок, 9 миллиметров. Потрогай его. Билли послушно гладит пистолет двумя руками. Он не выглядит, как что-то опасное, в отличии от обрезов и автоматов, с которыми братишки сейчас делают сэлфи. Этот пистолет похож на детскую игрушку, он из пластика, довольно легкий, его вес почти не чувствуется на коленях. Чёрный корпус покрыт буквами и насечками, рукоятка повторяет форму пальцев, чтоб было удобно держать. Она представляет, что берет его, встаёт в стойку, как в кино: бэнг-бэнг! - Я уложил им не одного вонючего Бладса, - хвастается ДиДи, - Их красные банданы пропитались кровью, и это даже было незаметно. Билли передернуло. Она, конечно, не верила, что ДиДи убивал людей. Он слишком молод, а в их местах давно не случалось крупных разборок между бандами. Обычно ниггеры собирались, трясли оружием, осыпали друг друга оскорблениями и расходились. Опасаться следовало мексиканцев. Они не хвастались, а просто стреляли, часто из-за угла или в спину. Билли накрыл страх. Что будет, если ДиДи подстрелят? Она останется совсем одна. Он не такой, как другие ниггеры здесь. Он принял ее, несмотря на то, что она белая. Без него ей не выжить. Билли прижимается к ДиДи так близко, как только может: - Будь осторожен, пожалуйста! - Пусть эти вонючие Бладсы стерегутся. У меня есть для них подарок, - ДиДи отбирает пистолет и начинает водить им по ее телу. Билли напрягается. Она знает, что рядом с ДиДи безопасно, он не причинит ей вреда, потому что любит, но все равно нервничает. - Эй, ниггеру надо расслабиться***. Знаешь, с тех пор, как я встретил тебя, малышка, наркотики на меня больше не действуют. Билли выгибается, выставляя грудь. Ей все равно, что в комнате присутствуют ещё как минимум четыре человека. Если это не ебет ДиДи, то ей тоже наплевать. ДиДи надавливает ей дулом пистолета между ног, Билли ахает. - Не бойся, он не заряжен, - она слышит шёпот в своей голове, почти теряя сознание от возбуждения. ДиДи двигает пистолетом туда-сюда, имитируя фрикции. Другой рукой он тянет ее за волосы, заставляя запрокинуть голову, и покусывает в шею. - Эй, брат, тебя там курьер спрашивает! Отрываясь от неё, ДиДи разочарованно рычит. Он засовывает пистолет за пояс штанов и выходит не оглядываясь. Билли стыдно смотреть на других парней в комнате. Она откашливается, поправляет волосы, проводит рукой по грязно-синей обивке дивана, пытаясь успокоиться. Наконец, она усаживается, подгибая под себя одну ногу, достаёт из кармана толстовки новый айфон, подарок ДиДи, и открывает Инстаграмм, начиная прокручивать ленту. - Слышали про парня с 21 улицы****? - говорит Джеймс, щёлкая предохранителем. Квентин, аккуратно укладывая оружие в чёрную сумку, пожимает плечами. - Его девка связалась с нашими врагами, так он наделал в ней лишних дырок, кроме тех, в которые ее трахал вонючка из Бладс. - Я бы тоже пристрелил свою девку, если бы она спуталась с кем-то, - вмешивается Тони, - Но только если у неё нет братьев, которые могут мстить. - Глупо начинать вражду из-за какой-то твари, - поддерживает его Шон, - Если девка из хорошей семьи, лучше сделать так, чтобы она в жизни больше не захотела ни с кем трахаться. - Правильно, брат! После хорошего урока любой мудак сможет въехать в неё только не грузовике!***** Билли тошнит от этих разговоров, у неё все сжимается внутри, возбуждение совершенно проходит. Когда ДиДи возвращается и о чем-то переговаривается с Квентином, она даже не смотрит в его сторону, пролистывая посты тех, на кого подписана в инсте. Билли видит в Инстаграмме фотографию какого-то парня в чёрном с множеством серебряных цепей на груди. Чёрное с серебром - красивое сочетание! На пальцах у него кольца. Билли увеличивает изображение, пытаясь рассмотреть их. Одно из колец в виде головы какого-то животного с чёрными камнями вместо глаз. Билли хотела бы себе такое же! - У чувака классные украшения, - комментирует она. ДиДи подходит сбоку и нагибается, чтобы рассмотреть поближе. Внезапно он выхватывает у неё айфон и со всего размаху швыряет в стену. Билли вскрикивает от испуга, прикрывая рот руками. Что случилось? Только что все было так хорошо! О, нет! Ее телефон! Но через секунду ей уже не до телефона, потому что ДиДи хватает ее за волосы и сдергивает с дивана. Билли корчится от боли. - Прекрати! Хватит! - кричит она, выкручиваясь, пытаясь вырваться. Но ДиДи только наматывает на руку больше волос и тащит ее в спальню. Билли не зовёт на помощь - знает, что это бесполезно. В спальне ДиДи бросает ее на разложенный диван. Билли инстинктивно отползает подальше, сворачиваясь в клубок. Ее рот открыт, и из него вырываются странные хриплые звуки. Она не видит, как ДиДи полностью раздевается, срывая с себя одежду, - только, когда диван прогибается под его весом, сжимается ещё больше. ДиДи хватает ее за ноги и дергает на себя, разворачивая, как устрицу. У неё нет раковины-домика, чтобы спрятаться. Он резко вытряхивает ее из одежды. Руки и ноги Билли болтаются, как у куклы, она ничего не чувствует. ДиДи раскатывает презерватив по возбужденному члену, стоя у края дивана, подтягивает ее к себе за лодыжки, задирает их кверху и вонзается в неё, замирая. Билли открывает рот, но не может вдохнуть, она не может дышать, грудь сдавило чудовищными тисками, в глазах темно. Кажется, она умирает. Мамочка! Почему она вспомнила свою шлюху-мать? Она не может умереть, пока не плюнет ей в лицо! ДиДи выдыхает, как будто до этого он тоже не дышал. Теперь он дышит за неё. Он расслабляется, отпускает ее ноги, которые безвольно падают, стукаясь пятками об пол. Он опускается сверху, нежно потираясь носом о ее лицо. Под его мягкими движениями Билли начинает оживать. Она обнимает плечи ДиДи руками. Он не причинил ей вреда, просто разозлился. Он любит ее. Возбуждение снова поднимается горячей волной. Она ерзает под ним, пытаясь устроиться поудобнее. Приподнимаясь, ДиДи резко разрывает объятия, закидывая руки ей за голову, и начинает двигаться, размашисто втрахивая в диван. Билли стонет под ним, почти кричит, хотя вывернутым рукам больно, на них опять наверняка останутся синяки. Но это все неважно, пока ей так хорошо! Они вместе, и это самая главная вещь на свете. - Никогда... не... смотри... на... других... парней... - выдыхает ДиДи, Билли стонет в ответ. Они кончают одновременно, захлебываясь воздухом. Вжимаются друг в друга, теряясь, где чьи руки и ноги. Они одно целое, сиамские близнецы. В закрытую дверь спальни колотят кулаками. ДиДи поднимается, одним движением рассекая сросшиеся тела, натягивает штаны и выходит, оставив дверь приоткрытой. Билли заползает под одеяло, пытаясь залечить рану, оставшуюся после их разделения. Кто-то трясёт ее за плечо. - Ты в порядке? - тихо спрашивает Квентин. Билли не нужна его забота, у неё уже есть тот, кто заботится о ней. Она кивает и снова укрывается одеялом с головой. Сквозь душную темноту она слышит, как парни собираются и уходят из дома. Она остаётся одна. Ее состояние похоже на похмелье - болит голова и все тело, но это не мешает ей соображать. Она только что трахалась практически на глазах четверых чужих парней. Это неправильно. Она что-то сделала не так? Но что? Почему ДиДи так относится к ней, не доверяет, держит на расстоянии ото всех их дел? Она даже не знает, куда они сейчас поехали. Это из-за того, что она белая? Она не тупая шлюха, и должна это доказать, пусть даже придётся совершить преступление. Ей все равно. Она хочет быть в банде, стать «ruka» - гангстершей, хочет, чтобы братишки посмотрели на неё по-другому, с уважением. Билли мучительно ищет варианты... Кажется, она знает, что можно сделать.