Отчаянные меры

Когда Билли открыла глаза, то сразу потянулась за айфоном, чтобы посмотреть, сколько времени проспала... и вспомнила, что телефона у неё больше нет. ДиДи разбил его. На улице только начинаются сумерки, значит, ещё не очень поздно. Она сползла с дивана, ощущая боль во всем теле. Особенно сильно ныли плечи, которые ДиДи вывернул, когда удерживал ее. Билли посмотрела на свои запястья: там прибавилось несколько новых синяков вдобавок к старым, более темных и четких по сравнению с остальными. Просто у неё такая кожа, которая от любого прикосновения покрывается синяками. Ей больно двигать ногами, в том месте, где ноги соединяются с корпусом. А в целом она чувствует себя довольно неплохо - физическая боль хуйня, через пару дней и не вспомнит. На полу валяется использованный презерватив. Билли обходит его, собирая свою одежду. Надо уйти до того, как парни вернутся. На улице темнеет. Билли не хочет думать о том, что будет делать завтра, что скажет ДиДи. Пусть сам разгребает своё дерьмо, ей надо пару дней передышки, чтобы обдумать план, который возник у неё в голове. Перед домом слышится шум подъезжающей машины. Братишки что-то возбужденно кричат. Эти крики не радостные, как обычно. Что-то случилось? Нехорошее предчувствие заставляет ее выйти в гостиную и подойти к входной двери. Она забыла о том, что собиралась уйти, тревога кислотой разъедает внутренности. Дверь распахивается. В дом спиной вперёд вваливается Шон. Он кого-то тащит подмышки. Длинные руки болтаются, задевая пол. Не ДиДи! Томми придерживает ноги Квентина. ДиДи входит следом. С первого взгляда он кажется спокойным. но потом Билли замечает панику в его глазах, и эта паника передаётся ей. Она оглядывается на темно-синий диван, куда парни уложили Квентина. В первую очередь в глаза бросается то, что он в футболке цветов Бладс. Какого хуя! А потом до неё доходит, что его серая футболка стала красной потому, что пропитана кровью. Крови столько, что от шеи до бёдер красный цвет стал главным. Билли бросается к Квентину, чтобы убедиться, что с ним все в порядке. Он дышит, но его глаза закрыты. Ему надо в больницу! Почему остальные стоят и ничего не делают? - Помогите ему! - орет она. Братишки один за другим, оглядываясь, выходят во двор. В комнате с ней остаётся только ДиДи. - Мы не можем везти его в больницу. Это огнестрел. Копы начнут разборки, - говорит он. - Нет! - кричит Билли. Так нельзя! Ему нужна помощь! - Я видел такие раны, - говорит ДиДи, - Ему не помочь. Они охуели, слетели с катушек! Тут человек умирает, а они нихуя не хотят делать! Билли осматривает Квентина в поисках ран. Одно отверстие справа на уровне нижних рёбер. Оно не такое уж большое. Внутри какая-то каша, в которой видны беловатые мелкие осколки костей. Кровь не течёт, но Билли все равно надавливает на рану двумя руками. Она видела такое в телевизоре. Тело под ее ладонями мелко подрагивает. Квентину наверняка больно, но он даже не морщится. Одна рука неловко заломлена за спину, другая свесилась с дивана и скребёт по старому потрескавшемуся линолеуму. Билли не понимает, что за хуйня происходит, что она должна делать, почему все остальные ничего не делают, ведь парень ещё дышит. Они просто уроды и вонючие козлы, если дадут ему сдохнуть вот так! Квентин лежит спокойно, его глаза закрыты, он часто дышит. Может, ДиДи ошибается, и с ним все будет хорошо. Он выкарабкается. Все время, пока Билли зажимает рану, кровь не течёт. Это хорошо или плохо? Билли замечает, что на лбу Квентина выступил мелкий пот, и стирает его окровавленными пальцами, пачкая темную кожу. Она тоже вспотела. Наверно, в комнате жарко. Билли оглядывается, чтобы попросить ДиДи открыть окно, но того нет рядом. Она даже не видела, когда он вышел. За окном темнеет, и в комнате тоже становится темно, ее освещает только свет фонаря перед домом. Наверно, поэтому кожа Квентина кажется такой серой. Да, все из-за плохого освещения. Билли трогает лоб парня. Он холодный. Но она уверена, что Квентин все ещё дышит. Она поднимает его руку с пола и пытается пристроить на диван, но рука снова падает. По крайней мере, он не чувствует боли. Билли опять берет его руку и держит в своей, поглаживая шершавые пальцы. Ей кажется, что Квентин открыл глаза и смотрит на неё, но, наклонившись ближе, она понимает, что ошиблась. Почему? Почему это происходит? В комнату с улицы тихо входит ДиДи и включает свет. Следом за ним заходит Томми. Билли рада, что это не Джеймс, ей было бы невыносимо видеть его сейчас. Если кого и должны подстрелить, то лучше уж Джеймса. При свете Билли видит, что кожа Квентина ужасно бледная, серого цвета. Он похож на актера, загримированного под призрака из фильма ужасов. ДиДи щупает пульс на шее и отрицательно качает головой. Томми выходит и, спустя пять минут, возвращается с большим куском темной ткани. Все это время Билли смотрит на свои руки, которые удерживают руку Квентина. Ее пальцы короткие, с обкусанными ногтями. Она даже не замечает, как обкусывает их. У Квентина длинные пальцы и широкая ладонь. Он тёплый, он жив! ДиДи жестко берет ее за плечо, пытаясь оттолкнуть от дивана, но Билли упирается. Что они хотят сделать? Квентин просто без сознания. Нельзя его трогать! ДиДи силой разжимает ее руки и отталкивает в сторону. Билли прикусывает губы, чтобы не заорать, хотя умом она понимает, что Квентину все равно. У неё во рту вкус крови, кровь на руках. Хватая за капюшон толстовки, ДиДи выталкивает ее на улицу. Там будто другой мир. Влажная прохлада заставляет поежиться. - Билли, смотри на меня! - ДиДи берет девушку за лицо двумя руками и заставляет поднять голову. - Я уезжаю в Майами. Надо уладить дела. Его голос звучит жестко, и весь он какой-то чужой, незнакомый. - Не приходи сюда, пока меня не будет. Она морщится: в жизни никогда больше сюда не придёт. ДиДи разворачивает ее и сильно толкает в спину, так что Билли по инерции делает несколько шагов, протискиваясь на подъездной дорожке мимо большого чёрного пикапа Томми. А потом просто продолжает идти. На улице темно, но Билли кажется, что она ослепла от яркого солнца. Она идёт, несколько раз спотыкаясь о какой-то мусор, чуть не поскальзывается на пластиковом пакете. Ветер дует ей прямо в лицо. Это хорошо, он высушит слезы. Она вспоминает про кровь на своих руках и натягивает рукава толстовки. Квентин не был ей другом, но только сегодня этот человек пытался позаботиться о ней, и вот он мёртв. Билли хотела бы думать, что смерть Квентина трагическая случайность, но точно знает - это она убила его. *** Третий день Билли чувствует себя ужасно. Голова раскалывается, потому что все это время девушка не спала. Она не может есть, в горле стоит комок, который мешает глотать, даже воды попить удаётся с трудом. Сначала ей казалось, что это состояние быстро пройдёт. Но нет. Вернувшись домой после того, как ее выгнал ДиДи, Билли легла в кровать. Она лежала и ни о чем не думала. Ей было так спокойно ощущать своё тело под длинной футболкой, в которой она обычно спала, складки простыни, неровности матраса, мелкие комочки наполнителя в подушке. Все закончилось. Она жива, все будет хорошо. Но потом она лежала и лежала, а мозг продолжал работать. Что ДиДи собрался делать с телом? Похоронить? Билли не знала, есть ли у Квентина семья, они никогда близко не общались. Где-то же он жил, когда не принимал участия в делах банды. Значит, у него есть дом. Возможно, кто-то до сих пор его ждёт. Билли надеется, что ДиДи как-нибудь уладит все это, отыщет способ сообщить семье Квентина о случившемся. Но ДиДи собрался в Майами. Найдет ли он время отвезти тело родственникам, чтобы у них была возможность проститься? Или ДиДи с Томми просто сбросят труп где-нибудь по дороге? ДиДи так боится привлечь к себе внимание копов. А что, если Квентин все ещё жив, просто впал в кому или типа того? Билли видела по телевизору передачу про то, как людей хоронили заживо, приняв за мертвых. Вдруг он мог бы очнуться? Но будет уже слишком поздно. Нет, она должна верить ДиДи - Квентин мёртв. Он не выглядел как живой человек. Эта серая холодная кожа, запавшие глаза, обведённые темными кругами... Но, если не смотреть на лицо, он был похож на спящего. Грязные кроссовки словно говорили о том, что он прилёг вытянуть ноги, а через минуту встанет и пойдёт на улицу пинать мяч или танцевать c-walk*, в котором он был мастер. Билли видела трупы пару раз, но никогда это не были знакомые ей люди, и никого из них она не держала за руку. Его рука была тёплой! Возможно, он был ещё жив! В таких мучениях Билли провела три дня, то порываясь вскочить и бежать к ДиДи, чтобы уговорить его отвезти Квентина в больницу, то бессильно падая на кровать и глядя в пустоту широко открытыми глазами. Она бросалась искать свой айфон, чтобы позвонить ДиДи, потом понимала, что телефона у неё больше нет, он валяется в Доме с разбитым экраном. Она не помнит номер ДиДи наизусть. А даже если бы и помнила, наверняка ему сейчас не до неё. Он так спешно собирался уехать в другой город, значит, дело серьезное, скорее всего, это касается разборок между бандами. Его жизнь может быть в опасности. Билли должна просто ждать. Что делать, если ДиДи бросит ее, она старалась не думать. Она больше не та наивная девочка, что согласилась встречаться с парнем из банды год назад. Теперь она знает много такого, что может пригодиться ей для выживания. Она справится, всегда справлялась. Слухи по району разносятся быстро. Стоит выйти из дома, как она спиной ощущает жадные взгляды. Шлюхи на улице, пушеры на точках, даже незнакомые прохожие смотрят со злобным торжеством, словно радуясь ее провалу. ДиДи, Джеймс, Томми и остальные - все они проиграли, банда распалась и, кто знает, соберется ли вновь. Теперь каждый сам по себе, каждый выживает, как может. У них нет защиты, нет «крыши». Если об этом узнает Джоннеша, непременно заведёт свою песню: «я же тебе говорила». Билли возвращается домой из супермаркета с пакетом продуктов, стараясь смотреть только себе под ноги - на выщербленный и покрытый трещинами тротуар. Время такое, когда после полудня из домов начинают выползать те, кто отсиживался там целый день, а проспавшие обед ночные гуляки только продирают глаза. На тротуаре у одного из соседних таунхаусов стоят четверо парней. Все незнакомые, возможно, из другого района. Нет, кажется, двоих она где-то видела. Они одеты кое-как: в растянутые штаны, грязные футболки, один вообще в майке. И несёт от них, как от помойки. Похожие на опустившихся наркоманов или ночных обитателей Скид-Роу, они внушают страх. Игнорируя тревожные сигналы своего мозга, Билли продолжает двигаться вперёд, рассчитывая, что парни разойдутся и дадут ей пройти. Но те сдвигаются теснее, вынуждая девушку остановиться, а потом двое оказываются за ее спиной. Сейчас практически день, и с ней не может случиться ничего плохого - подбадривает себя Билли. Но буквально через полчаса стемнеет, и тогда на улицах воцарится анархия, единственным аргументом которой станет ствол в крепкой руке. Билли думает, что неплохо бы для разнообразия увидеть полицейский патруль или вертолёт. Где эти копы, когда они так нужны? - Эй, договоримся, сучка? - спрашивает один, делая шаг вперёд. - Вижу, ты купила продукты, но, спорим, там не хватает баклажанчиков** этих ниггеров, - другой гладит себя по ширинке. - С тех пор, как ДиДи свалил отсюда нахуй, спорим, тебе одиноко. Билли оглядывается, выискивая, кого бы позвать на помощь, но понимает, что это практически бесполезно. Никто не станет связываться. - Мой стояк, сука, хочет в твой сладкий рот! Они сдвигаются ещё теснее, но пока не трогают ее. Билли вертит головой, пытаясь предугадать, с какой стороны ждать удар. - Не хочешь отполировать мое дерево?*** - Похоже, малышке не нравятся эти ниггеры. Малышка привыкла к ласковому обращению. Пойдём со мной, я буду ласковым, обещаю, - самый вонючий из всех - тот, что в майке, наклоняется нестерпимо близко. Билли подаётся назад и упирается спиной в грудь другого, который тут же хватает ее руками, прижимая к себе: - Да она огонь! Забираю! Парни гогочут. - Тебе придётся поделиться с нами хоть кусочком! - Поделюсь после того, как разработаю как следует все дырки, не раньше! Билли пытается вырваться, но ей просто некуда бежать. Мерзкие вонючие ниггеры, мерзкие разговоры. Страх медленно поедает ее сердце. Это то, чего она всегда боялась - быть изнасилованной на улице. Сбывается худший кошмар... Внезапно ее отпускают. Билли отскакивает в сторону и видит отца. Ее отец такой высокий и крепкий, на голову выше всех в этой компании, несмотря на то, что его голова почти седая. Он просто стоит, немного расставив ноги. Билли не знает, что в этой позе такого угрожающего, она видит его таким каждый день, но парни затыкаются, опуская глаза. Наверно, дело в том, что сейчас день, и вокруг полно свидетелей. Если бы это происходило вечером, или если бы мудаки реально были под кайфом, все могло закончиться совсем по-другому. А сейчас они стоят, как провинившиеся дети перед строгим взрослым, и никто не решается на открытое противостояние. - Иди домой, Билли, - сурово говорит отец, но она слышит в его голосе многолетнюю усталость. Парни не слышат, это хорошо. Она обходит компанию по проезжей части, направляясь к своему таунхаусу, отец следует за ней. Он не боится выстрела в спину и идёт так, чтобы прикрыть ее в случае чего. Они благополучно доходят до дома, но Билли знает - это только первый звоночек. Она осталась без защиты. Придётся поменьше выходить на улицу и надеяться на скорое возвращение ДиДи, иначе... Но Билли не чувствует себя в безопасности даже дома: по мере того, как тянутся часы, тревога усиливается. Она постоянно ощущает рядом чьё-то присутствие. Кажется, что за ней кто-то следит. Краем глаза она замечает какое-то движение сбоку от себя, пугается, но, обернувшись, не видит никого. В конце концов, она забилась в угол своей комнаты, загородившись ото всего подушкой, и так сидела. Взгляд ее бессмысленно скользил с одного предмета на другой, пытаясь разглядеть что-то, чего здесь не было. Когда отец заглянул и велел ложиться спать, Билли послушно переползла на кровать. В темноте слух резко обострился: она слышала каждый шорох, скрип ставней, дуновение ветра, похрапывание отца в гостиной, шум нескончаемого потока машин на автостраде, бормотание телевизора у соседей, ругань Джоннеши, отчитывающей кого-то из детей. Билли всю жизнь слышала этот шум и не обращала на него внимания. Но сегодня все по-другому: как будто она лежит на дне колодца, а звуки, падающие сверху, многократно усиливаются и, вместе с тем, теряют свою реальность. Она слышит шелест чьего-то дыхания, и сначала пугается. Усиленные колодцем ее сознания, вдохи и выдохи доносятся неизвестно откуда - эхо искажает пространство и время. Человек, который дышит тяжело и часто, может находиться как совсем рядом, так и за много километров. Билли хочет поднять руку и положить себе на грудь, чтобы убедиться, что это дышит она, что ритм движения ее грудной клетки совпадает с ритмом хриплых звуков. Но не может. Тогда она делает над собой усилие и перестаёт дышать. Ничего не изменилось. Звук дыхания по-прежнему доносится со всех сторон. Паника нарастает. Ей начинает казаться, что под кроватью кто-то лежит. Мысленно она видит темную фигуру, на полу, прямо под тем местом, где находится ее тело. Он покоится на спине, руки вытянуты вдоль корпуса. Если бы она верила в реальность мира ходячих мертвецов, как в 12 лет, то сказала бы, что там зомби. Но там наверняка никого нет... Внезапно паника достигает своего апогея и откатывается, словно волна цунами, оставляя разрушения и пустоту. Билли не страшно, она чувствует отчаянную жалость к тому, что когда-то было целым, а теперь представляет собой никому не нужные руины. В мире не осталось ничего целого, только она одна, и она бесконечно одинока. И то, что дышит под ее кроватью, тоже бесконечно одиноко. Не думая, Билли переворачивается на живот, свешивая одну руку вниз. Кажется, что в ее ладонь, как черви, заползают ледяные пальцы, и желание отдернуть руку становится нестерпимым. Но потом она привыкает. Теперь их двое в разрушенной Вселенной. Прикосновение мертвой руки дарит спокойствие и силу. Возможно, это Квентин пришел попрощаться с ней, а, может быть, она встретилась наконец со своим внутренним монстром - с той частью себя, которую так долго отрицала. В комнате постепенно светлеет, приближается рассвет, когда Билли проваливается в сон и летит вниз по кроличьей норе прямо к центру своей души. Даже во сне она боится, что этот полёт будет бесконечным - дно недостижимо. И все, что ей остаётся - держать чью-то руку.