Отчаянные меры

После прогулки по пирсу Финнеас хотел поехать с ней на метро и проводить до дома, но Билли отказалась - ещё не поздно, она доберётся сама, а ему надо домой, отдохнуть. Если уж он отказался в больницу, то пусть хотя бы не напрягается чертов лишний раз. Тогда Финнеас настоял на том, чтобы она оставила ему свой номер телефона - убедиться, что добралась благополучно. Билли сама придумывала предлог, как бы обменяться телефонами, но любые фразы казались глупыми: «Эй, чувак, не хочешь позвонить мне?» или «Парень, оставь свой номер, звякну тебе вечерком!» А так все сложилось, не вызвав подозрений у лузера. Дома Билли бросила айфон на кровать и упала рядом, нетерпеливо глядя на темный экран. Наконец, пришло сообщение с неизвестного номера: «ты как? добралась?». Секундой позже: «это Финн». Она набрала: «я дома все отлично», ожидая, напишет ли он ещё что-нибудь. Он ответил: «Спокойной ночи, сладких снов!» Это было так мило: Билли никто никогда не желал спокойной ночи. «Сладких снов!» - набрала она тоже. На следующий день, в воскресенье, ближе к обеду телефон снова ожил. «Привет! Прогуляемся в парке?» - написал Финнеас. Билли закатила глаза. Этот придурок решил доконать ее своими прогулками. «Хорошо в 14 часов,» - ответила она, - «у метро Комптон.» Это достаточно далеко от дома, там их не засечет никто из знакомых. Она ещё не сошла с ума, чтобы, встречаясь с ДиДи, разъезжать с чужаком на глазах у всех. За такое могли и убить - Билли прекрасно помнила разговор в день смерти Квентина. Она расскажет о своём плане тогда, когда будет уверена, что рыбка не сорвётся с крючка. Раздумывая, в чем пойти, Билли колебалась между старыми привычными вещами и чем-то, что может привлечь внимание Финнеаса. В итоге под темно-синюю толстовку на молнии она надела короткий чёрный топ с лямками спагетти и открытый бюстгальтер, из которого грудь практически вываливалась. Кажется, ее сиськи ещё выросли. Ну почему у неё такая отвратительная огромная грудь, как коровье вымя! Имей она аккуратный второй размер, как у Триши, жизнь была бы намного проще! Старое зеркало на дверце шкафа не отражает ее целиком, но Билли и так знает, что без одежды она уродина: тонкие ручки, тонкие ножки, огромная голова, при этом гигантские для ее возраста сиськи и широкая, как океан, жопа. В просторной одежде она хотя бы может не думать о своём теле... Неважно, сколько она не ест, ее сиськи и жопа все равно не уменьшаются. Билли бьет себя по груди - мерзкие шары, если бы они могли сдуться или лопнуть! Что парни находят в этом? ДиДи похож на огромного чавкающего младенца, когда присасывается к ее груди. Гадость! Билли встаёт на цыпочки, чтобы попытаться разглядеть свои бёдра: они как толстые подушки, даже не влезают в зеркало целиком. То, что между ними, тоже кажется ей уродливым волосатым куском мяса. Это не имеет ничего общего с пушистой мягкой киской, хоть и называется так же. Билли никому бы не призналась, но пыталась разглядывать себя внизу, когда начала бриться. Фу, даже вспоминать не хочется! Как ДиДи может ее там лизать? Билли вывернуло бы от одного вида! Она ещё ни разу не брала его штуку в рот, но мужской член выглядит не так отвратительно, как пизда. Наверно, она смогла бы сделать ему приятно. Интересно, какой член у Финнеаса, больше или меньше? У ДиДи член большой и... она бы не назвала это красивым, но он привлекательный, точно. А Финнеас внизу наверняка такой же рыжий, тощий и бледный. Фу! В любом случае, она не собирается с ним спать, у неё уже есть парень. Надо думать о деле. Билли натягивает чёрные спортивные штаны - те, что поновее, не такие вытертые, - заплетает волосы в небрежную косу, как вчера. Твою мать, кажется, со вчерашнего дня прошло не полсуток, а целая вечность! Она готова, и, Боженька, пусть лузер клюнет и захочет с ней встречаться! Ждать у метро Комптон приходится совсем недолго. Серая Хонда останавливается рядом, и Билли видит внимательные глаза Финна, который бросает на неё один единственный взгляд. Его веки опухли, как будто он совсем не спал сегодня, но уголки губ приподняты в улыбке. - Привет! - говорит он небрежно. - Как дела? - спрашивает Билли, решившая вдруг проявить заботу, - Как ты себя чувствуешь? Даже Финн удивлён, что за пять минут поездки она не сматерилась ни разу. Подняв брови, он усмехается, глядя на дорогу, и шутит: - Думаю, доживу до следующей нашей встречи. - С такой тупой башкой я бы не зарекалась! - Билли не может обойтись без колкости. Финнеас демонстративно вешает голову, делая вид, что расстроен. Толчок кулаком в бок, полученный от Билли, должен привести его в чувство и заставить следить за дорогой. Впрочем, ехать им недолго. Финн проезжает вход в Выставочный парк и парковку, где написано «стоимость 10 долларов», ища место ниже по улице, зато бесплатное. Чертов придурок привёз ее в самый центр - это Южный Лос-Анджелес, отсюда до Даунтауна рукой подать. Это не какое-то уединенное место, как она рассчитывала, а общественный парк. В воскресенье здесь полно семей в детьми и туристов, она запросто может встретить кого-то знакомого. Билли натягивает капюшон толстовки на голову, вылезая из машины. Рыжий идиот радостно топает за ней с рюкзаком за плечами. Проходя мимо двух безголовых атлетически сложенных статуй мужчины и женщины у арки ворот, Билли передергивается: современное искусство - полный отстой. Одно хорошо - это бесплатное развлечение. За воротами тОлпы расходятся по аллеям в разные стороны. Билли останавливается у столба с указателями и ждёт, в какую сторону направится Финн. Ей нехорошо от всех этих людей, то и дело кажется, что в толпе мелькают знакомые лица. Она слишком заметная. Любой чувак из банды, кто хоть раз ее видел, может быть здесь сегодня со своими детьми, а потом донести ДиДи. Финнеас не похож ни на ее одноклассника, ни на младшего братишку. Придурок что-то говорит, но Билли не слышит его, занятая своими мыслями. Зачем только она согласилась на чёртову прогулку! Похоже, сегодня здесь, на стадионе, который называется Колизей, проходит игра, потому что встречный ниггер суёт ей в лицо какие-то бумажки с воплями «билеты!». Билли так и не поняла, требует он показать билеты или предлагает их купить. Нахуй! - Этот комплекс включает в себя Колизей, ещё один стадион, построенный Банком Калифорнии, Научный центр Университета Южной Калифорнии, Музей естественной истории округа Лос-Анджелес и Афро-американский музей, - бубнит Финнеас вроде электронного гида. Даже хорошо, что он сосредоточен на своём рассказе - меньше смотрит по сторонам и не обращает внимания на странное поведение Билли, которая жмётся в тень и старается проскользнуть незаметно мимо любой компании. - Мы можем сходить в музей, куда захочешь. Я, конечно, был уже здесь раньше, но с удовольствием составлю тебе компанию. Билли блевать тянет от того, каким напыщенным тоном Финнеас разговаривает, словно она какая-то трущобная девчонка, в жизни не видевшая музеев. Блять, она и правда трущобная девчонка. Это смешно. - Слушай сюда, - говорит она, - Можешь таскать по пыльным музеям своих детей, если они у тебя когда-нибудь будут, а я хочу прогуляться на свежем воздухе. Финн разочарованно пожимает плечами - ему очень не хочется расставаться с ролью всезнающего гида. - Хорошо, - говорит он, покорно вздыхая, - Тогда вступает в действие план В. - Что еще за план? - когда Билли чего-то не понимает, она злится. - Идём. Увидишь. Еле поспевая за широкими шагами Финна, Билли не смотрит по сторонам, поэтому не ожидает появления в конце аллеи круглого фонтана. Струйки воды арками взлетают и переливаются на солнце, здесь тихо, никого нет, вокруг посажены кусты роз. Некоторые из них уже зацветают, несмотря на то, что ещё февраль. Это ахуенно красиво! - Розовый сад, - говорит Финнеас, - Здесь есть беседки, и можно устроить пикник. К черту беседки! Билли сосредоточенно обходит лабиринт из прямоугольных клумб с розовыми кустами. Когда она находит то, что искала, то ложится прямо на газон и смотрит на игру света в волнистых лепестках молочно-белого цветка розы, самой прекрасной розы во всем саду. Где-то в кустах тихо чирикают птички. Финнеас опускается на траву рядом с ней, достаёт из рюкзака красную клетчатую скатерть, раскладывает салфетки, накрывает все для пикника, пока Билли мысленно уносится по радуге в свою чудесную страну, только что возникшую, где в центре розового сада стоит маленький белый домик, в котором живет она сама с мамой и папой. Каждый день она может лежать здесь, ни о чем не думая, ощущать спиной влажную мягкость земли и любоваться тысячами разных сортов роз. Но жизнь - не сказка, это Билли знала всегда. Надо думать о плане. Она дергает молнию толстовки вниз, словно стало жарко. Взгляд Финна сразу устремляется туда, он пялится на ее грудь. Сработало! Закрывая глаза, Билли потягивается, делает вид, что поправляет вырез топа, на самом деле оголяя сиськи ещё больше. Если Финнеас не гомик и не импотент, он должен сейчас пускать слюни на ее тело. Украдкой приоткрывая один глаз, Билли видит перед собой огромный сэндвич, протянутый парнем. Твою мать! Она ужасно голодная, как всегда, поэтому вгрызается в этот самодельный сэндвич, забывая обо всем на свете. М-м-м! Стоило сюда прийти хотя бы ради жратвы. Ее прелести проигнорированы, но Билли знает, что это не конец, у неё ещё будет шанс, а пока можно просто расслабиться. Она снова ложится на траву, сытая и счастливая. Белые бутоны над ней покачиваются в такт ветру. *** Билли обещала вечером встретиться с ДиДи, и выполняет своё обещание. Она все ещё полна солнечными бликами на зелёных листьях, пением птиц, мягкостью травинок под раскинутыми руками. Вероятно, это выглядит подозрительно. ДиДи спрашивает: - Где ты была сегодня днём? Билли открывает рот, чтобы соврать, что гуляла с Тришей, но что-то останавливает ее. Опасность! Триша принесла ей айфон после отъезда ДиДи в Майами, значит... они как-то связаны. Или просто встретились на улице, и ДиДи, зная, что Триша с Билли подруги, попросил ее... Да, так и было. У неё явно проблемы с головой, если она подозревает лучшую подругу в связи со своим парнем! Припертая к стенке, она вынуждена говорить правду. Или хотя бы часть правды. - Я хочу что-то сделать для тебя и для банды... Билли старается не смотреть в пол: надо, чтобы ДиДи видел ее глаза. - ... Я познакомилась на концерте с одним чуваком... Он музыкант. У него дома полно инструментов. Дорогих инструментов! И оборудование для записи... Если выманить этого лузера из дома, то ты с братишками... сможешь обчистить его. Билли сама знает, что паузы выдают ее неуверенность, но ничего не может поделать. Ей страшно. Она готова к тому, что ДиДи молча вскинет свой пистолет, и звук выстрела будет означать конец жизни. Но он внимательно разглядывает ее. - Ты была у него дома? - спрашивает ДиДи обманчиво спокойно. Так вот к чему он прицепился! Еб твою мать, эпический провал! - Нет! - поспешно отвечает Билли, - Он сам рассказывал, что пишет песни дома. Значит, у него все должно быть! И у него несколько дорогих гитар! ДиДи продолжает разглядывать ее. - И где он живет? - В Хайленд-Парк. - Не самый дорогой район. На это Билли есть, что сказать: - Да, поэтому будет проще обчистить его! Никакой охраны! - Никакой охраны, но бдительные соседи. - Если провернуть все ночью, то соседи ничего не заметят! Кажется, ДиДи не убьёт ее прямо сейчас. Он готов обсудить план. Но выдыхать ещё рано! - И где же он будет ночью, когда мы полезем в его дом? ДиДи говорит медленно, все ещё сомневается. - Я выманю его! Через два месяца он заканчивает старшую школу, будет выпускной, поедем куда-нибудь на всю ночь... Билли чувствует, как ее план трещит по швам. У лузера есть мама, о которой пока не знает ДиДи. Если она останется дома, то ничего не выйдет. - А где его родители? Или он живет один? ДиДи что, читает ее мысли? - Нет, он живет с мамой. Но мама все время уезжает по делам в Нью-Йорк... - Вижу, вы познакомились довольно близко, - в голосе ДиДи угроза. - Нет, но он страшный болтун! Говорит только о себе! ДиДи неожиданно смеётся: - Да все белые придурки, которые называют себя музыкантами, такие! Билли тоже улыбается, хотя чувствует - расслабляться ещё рано. ДиДи подходит к дивану и плюхается на него, закинув руки за голову. Его сосредоточенное лицо и прищуренные глаза не сочетаются с беззаботной позой. Он не достаёт пистолет, ничего такого, но Билли все равно чувствует себя под прицелом. Она продолжает стоять, не двигаясь. - Иди туда! - ДиДи небрежно машет рукой в ближайший угол спальни. Брови Билли дергаются. Что? Зачем? Медленно, стараясь не поворачиваться спиной к своему парню, Билли отходит в угол. - Повернись, - вращая рукой, ДиДи показывает, как именно. Что он задумал? Медленно переступая, Билли начинает поворачиваться вокруг себя. - Стой! Она останавливается спиной к нему. Подставив беззащитную спину, не видя его лица и рук, Билли чувствует себя вдвойне уязвимой. - Раздевайся! - командует ДиДи. Что? Твою мать! Билли стоит неподвижно, не смея повернуться. Но и раздеваться она тоже не будет! - Раздевайся! - окрик хлещет ее, как кнутом, заставляя дернуться. ДиДи тяжело дышит сзади. Ну ладно, если это какая-то новая игра, она подыграет. Билли медленно стягивает вверх рукава толстовки, на пару секунд оказываясь в безопасном мешке, из которого не хочется вылезать! Потом решительно тянет ворот вверх. Голова скрывается в душной темноте, там так уютно! И снова резкий дневной свет! Он обжигает ее бледную, как у вампира, кожу, готовую обуглиться и осыпаться пепелом под безжалостным взглядом. Билли глубоко вдыхает, словно перед прыжком в воду, стараясь, чтобы это получилось незаметно. ДиДи видел ее голой много раз. Ничего страшного! Билли прислушивается спиной, ожидая какого-нибудь знака, крика. Даже звука чужого дыхания не слышно. Как будто она совсем одна. Но это не так. ДиДи видит все, как карающий Бог, он смотрит на неё со всех сторон! Она должна сделать так, как он сказал. Взявшись за резинку широких спортивных штанов, Билли все ещё надеется, что ДиДи подойдёт и как-то остановит наказание. В том, что это наказание, Билли не сомневается. Сосредоточившись на извилистых трещинах, бегущих по стене, Билли стягивает вниз штаны, отпинывает в сторону кроссовки и переступает через штанины. Одежда лежит на полу, как снятая кожа, порождая чувство беззащитности и печали. Разве она должна это делать? Конечно, должна, если хочет жить. Глупо стоять в грязных носках, трусах и бюстгальтере. Билли приседает и стаскивает носки. Дальше - проще. Голова отключается. Руки сами тянутся к застежке бюстгальтера, лямки слетают с плеч, чёрная кружевная тряпка падает в сторону. Хочется ссутулить плечи, прикрыть грудь руками, но Билли не делает этого, ощущая режущую боль внутри. Грудь, спина - какая разница! Если она любит ДиДи, то должна сделать это. В голову приходит мысль, что она могла бы раздеться красиво, как стриптизерша в клубе, доставляя удовольствие своему парню. Возможно, для него это всего лишь игра... Но уже поздно. У неё не игривое настроение. Если она снимет трусы, то ДиДи убедится, какая уродливая у неё задница. Толстая, отвисшая, с ямками целлюлита. Беспощадный дневной свет не скроет ни одной неровности! Это невыносимо! Билли прикусывает губы - ДиДи все равно не увидит - и замирает. Она может сделать это , но не хочет. Нет! Она ждёт нового окрика и получает его: - Раздевайся! Совсем! Подстегнутая резкостью его тона, Билли неловко дергает вниз трусы и переступает через них, отпихивая босой ногой так, чтобы не было видно, что они не очень чистые. Теперь она стоит прямо, хотя спина и задница горят от невидимых взглядов. Под мышками и под волосами на голове проступает пот. «Спаси меня! Пусть это закончится!» - Билли сама не понимает, кого молит. Но она слышит: «Наклонись!» - и мир взрывается. Что это? За что? Зачем? Нет! Это отвратительно, она не будет это делать! Билли сдерживает дыхание, чтобы сердце, которое рвётся наружу, не выпрыгнуло из грудной клетки. Лучше вообще не дышать. Не быть. Не видеть. Это происходит не с ней. Она смотрит на спальню сверху, как на локацию компьютерной игры. Это какая-то другая девочка стоит сейчас в углу, повернувшись беззащитной спиной к чудовищу, готовому ее сожрать. В игре на стене появляется дверь, сквозь которую девочка может сбежать в другой мир. Здесь и сейчас нет ничего - только белая вздувшаяся краска и темные трещины в том месте, где должна быть ее волшебная дверь. Она совсем одна, никто не спасёт, глупо даже мечтать. Билли не думает, зачем ДиДи нужно ее унижение, она просто должна сделать это, сделать, как он хочет. Она должна, но не может - что-то внутри сопротивляется с непонятной силой. Это всего лишь тело, уговаривает она себя. Какое оно имеет значение? Кусок мяса, кости, вонючие кишки... Разве есть что-то еще, кроме? Ничего. Пустота. Внутри неё пусто, обугленная пустыня - нечего защищать. И все равно Билли хочет отрастить крылья и улететь отсюда. Нет, она должна, и она остаётся. Наклоняясь, зажмурив глаза, она дышит куда-то себе в коленки. - Ниже! - снова эти рвущие душу команды. Он что, не понимает, что, если все время бить по больному месту, потом боли уже не чувствуешь? Билли тяжело дышит, кровь приливает к голове. Она открывает рот, чтобы набрать побольше воздуха и закричать, чтобы этот кошмар закончился, но... Тёплая, мохнатая, гулкая тьма опускается внезапно.