Отчаянные меры

Билли почувствовала, как колени соскальзывают с бортика бассейна, и она падает головой вниз в бездонную пропасть. В широко распахнутых глазах потемнело, тело стало мягким, непослушным... ДиДи выдернул ее из воды так быстро, что по-настоящему испугаться Билли не успела. Горло, нос внутри жгло, из глаз нескончаемым потоком текли слёзы, изо рта выливалась вода вместе со рвотой. ДиДи поднял ее на руки и перетащил на шезлонг, игнорируя слабые попытки освободиться. Она все ещё не могла поверить, что чуть не утонула. Хотелось кричать, но выходил какой-то сип. ДиДи стащил с неё абсолютно промокшую толстовку, и Билли мгновенно затрясло от холода и шока. Посадив на колени лицом к себе, он прижал ее к своему горячему телу. Билли тыкалась мокрым носом ему в шею и пыталась отстраниться, а он не пускал, сжимая кольцо рук все крепче. - Как ты, малышка? - спросил ДиДи наконец. - Ты чуть не утопил меня! - у Билли почти получилось заорать, но в конце голос сорвался на хрип. - Нет! Я никогда не причинил бы тебе вреда! Что? Ну уж если топить в бассейне - это, блять, не причинять вред, то она не знает, что такое вред. - Я просто разозлился! Ты сама виновата, что поехала домой к тому богатому мудаку! Он схватил ее за голову обеими руками и начал целовать лицо, глаза, нос, тыкаясь куда придётся. Потом их губы встретились и уже не могли расцепиться. Обжигающе горячий рот ДиДи впился в ледяные губы, как будто хотел выпить их прямо сейчас. Длинные мокрые волосы облепили ее тело, как рыбачья сеть, сковывая движения. Билли было так холодно, внутри и снаружи, что она сама начала прижиматься к парню, пытаясь согреться. ДиДи стащил с себя футболку, набросил ей на спину, потом, просунув руки, расстегнул застёжку бюстгальтера. Выпутавшись из тонких лямок, Билли отшвырнула мокрую тряпку в сторону. Теперь их обнаженные выше пояса тела соприкасались друг с другом без помех. Внутри разгорался огонь, Билли ерзала на коленях ДиДи, пытаясь прижаться теснее. Его пальцы были повсюду - сжимали, ласкали. Она вскрикнула, когда ДиДи ущипнул за соски двумя руками и начал растирать, перекатывая, как горошины. Тут же рядом завыла сирена. Билли огляделась затуманенным взглядом. Через сетчатый забор с соседского участка на них смотрел не отрываясь мальчик лет пяти и непрерывно нажимал на кнопку игрушечной пожарной машины. ДиДи поднялся, держа ее за задницу. Футболка, естественно, слетела, и Билли пришлось обхватить руками его шею, а ногами - талию. Она повисла, изо всех сил прижимаясь, чтобы не трясти голой грудью и не давать соседям ещё больше поводов для сплетен. Хотя кто в наше время не видел голых сисек. ДиДи чудом не уронил ее, пытаясь открыть дверь в дом ногой. Потом у него получилось, и Билли оказалась в гостиной на коричневом диване из искусственной кожи, придавленная сверху тяжелым телом. Билли испытала нехватку кислорода, когда чужие руки уперлись ей в плечи и стали давить, не давая двинуться. Рот оказался запечатан чужими липкими губами. Вспомнив о том, с чего все началось, Билли задёргалась, но ДиДи не собирался ее отпускать. Приступ астмы начался внезапно. Ощутив удушье, она закашлялась. Кашель не прекратился даже тогда, когда ДиДи отпустил ее и приподнял, усаживая рядом. Из глаз опять потекли слёзы. Она делала судорожный вздох, каждый раз боясь, что воздуха в легких не хватит, и заходилась в изматывающем приступе. Так продолжалось минут пять, но показалось - целую вечность. Когда Билли ощутила, что угроза задохнуться от приступа астмы стала вполне реальной, она смирилась с тем, что сейчас умрет, расслабилась, и кашель вдруг начал стихать. Обессиленная, она упала на диван, обещая себе, что не поднимется больше никогда, даже если прямо сейчас сюда заявится отец. Чертовски хотелось пить, а ДиДи куда-то скрылся. Билли услышала звук ключа, поворачиваемого в замке, хлопнула дверь. Она опять осталась одна, всегда одна! Как ДиДи мог бросить ее в такой момент? А как он мог топить ее в бассейне? Билли боялась задать себе самый главный вопрос: а любит ли ее ДиДи. Она знала, что ответ ей точно не понравится. Снова хлопнула дверь и повернулся ключ. ДиДи вошёл в гостиную с белым пакетиком в руке. Рассыпав порошок по полированной поверхности стола, он достал из кармана штанов долларовую купюру, свернул ее и протянул Билли. - Самый лучший, колумбийский! Все для тебя, любовь моя! Билли удивилась, раньше ДиДи никогда не предлагал ей попробовать кокс. Слишком слабая, чтобы додумать мысль до конца, она взяла свернутую в трубочку купюру и засунула кончик в ноздрю, потом выдохнула, наклонилась и плавно вдохнула, ведя трубочкой по дорожке из белого порошка. Она никогда так не делала, но много раз видела, как делают другие. Порошок обжег и без того раздражённую водой слизистую носа. Вместо того, чтобы чихнуть или закашляться, Билли сцепила зубы и задержала дыхание, непроизвольно надавив рукой на грудь. Случайное прикосновение своей же руки к соскам пронзило тело лихорадочной дрожью. Бёдра, облепленные влажными спортивными штанами, дернулись и сжались, отчаянно желая, чтобы между ними находилось что-нибудь твёрдое. ДиДи, ничего не заметив, отобрал у неё бумажную трубочку и тоже вдохнул кокс. Помассировав кончик ноздри, он снова протянул свернутую купюру Билли. - Ещё? - удивилась та. Все-таки она пробовала это в первый раз и опасалась, какая может быть реакция организма. К дьяволу всех! Она так хотела, чтобы уже стало хорошо! Пусть все, что было плохого, забудется! Она вдохнула ещё раз, в другую ноздрю. Белый порошок, как пар, поднялся к самому мозгу, за секунду сконденсировался там и выпал в осадок, покрывая сознание пеленой белого снега, который Билли никогда не видела вживую. Мысли стали прозрачными, стеклянными и лопались от одного прикосновения. Тело тоже стало лёгким - свободным и послушным одновременно. Открыв глаза, она увидела перед собой лицо ДиДи, который внимательно разглядывал ее. Он был такой милый, так заботился о ней, что Билли тут же захотелось его отблагодарить. Она должна была сделать для него все - все, что угодно. Пусть ему станет так же хорошо. Она потянулась к нему губами и руками, как цветок, который тянется к солнцу. Он обнял ее, улыбаясь, и нежно отвёл назад спутанные влажные волосы. Мягко провёл сверху вниз по груди, животу, бедру, потом подхватил руками под коленки и опрокинул на спину, стаскивая штаны с трусами. Его голова нырнула ей между бёдер, и влажный горячий язык задел самое чувствительное местечко, отчего Билли чуть не подпрыгнула до потолка. Она засмеялась, потому что это было так весело - подпрыгивать, пока ДиДи пытался удержать ее бёдра на месте руками. Ему это быстро надоело. Он стащил ее на пол, усадив рядом с диваном. Голова Билли откинулась назад. Белый потолок почему-то опять вызвал у неё приступ смеха. Потом она почувствовала, как к губам что-то прижалось, и открыла рот. ДиДи медленно проталкивал свой член, удерживая двумя руками ее голову, чтобы не болталась. Билли подумала, что, кажется, должна сосать и попыталась это сделать, но тут же подавилась. ДиДи убрал свой член и затащил ее опять на диван, пристраиваясь между ног. Наконец, они начали трахаться по-настоящему. ДиДи делал несколько сильных толчков и останавливался, не давая Билли как следует возбудиться. Через десять минут это уже было похоже на наказание. Пару раз он отходил куда-то - возможно, чтобы снова нюхнуть кокс. Или, может, Билли показалось. Она не была уверена, что вообще находится в доме ДиДи, а не спит и видит все это во сне. Тело потеряло чувствительность, онемело, как будто она лежала на чем-то холодном. И вообще все вокруг стало белым. Это уже было не смешно. Билли снова почувствовала тошноту. Она завозилась, пытаясь сбросить оцепенение и не понимая, что происходит. ДиДи прекратил трахать ее и потянул на себя. Билли оказалась сверху. Шлепок по заднице заставил тело двигаться. Так было гораздо лучше. ДиДи прижал ее к себе и втянул в рот сосок, Билли закричала от удовольствия настолько острого, что хотелось умереть. Она начала двигаться быстрее, чувствуя приближение оргазма. Сердце билось изнутри о рёбра так отчаянно, словно хотело вырваться из клетки. Билли чувствовала себя невесомой, гребаная сила всемирного тяготения, о которой твердили в школе, больше не имела над ней власти. С каждым толчком она взлетала в небо и падала в пропасть, и только чьи-то сильные руки ловили ее, чтобы раз за разом вновь возвращать на землю, давая опору, приближая к развязке. Почти на пике она взлетела слишком высоко, член выскользнул, мягко упав на живот ДиДи. Ощущение потери обрушилось неожиданно, как будто только соединенная с ним она могла быть целой. Билли мучительно завозилась, пытаясь вернуться к наслаждению. Бёдра двигались сами по себе, промежность терлась о лежащий член, и это тоже было ахуенно приятно. Она могла бы так кончить, но ДиДи не собирался упускать своего. Помогая рукой, он с силой насадил девушку на себя, и Билли задергалась, как пришпиленная булавками лягушка, которую им показывали на уроке биологии. Она чувствовала, как будто вместе с оргазмом из неё по капле вытекает жизнь. ДиДи скинул ее с себя и тоже кончил, выстрелив в воздух белыми каплями. Билли свернулась клубочком тут же, на диване. И уснула. Как ни странно, сквозь сон она многое слышала и видела, но смутно, как будто через толщу воды. Передняя дверь открылась, в гостиную вошёл бородатый чувак в чёрной бандане, повязанной по самые глаза. - Кто это? - спросил он, кивая на Билли. - Моя девушка, - ответил ДиДи, - Она спит. Под кайфом. Первый раз сегодня попробовала. Чувак, больше не говоря ни слова, прошёл дальше по коридору к запертой спальне. ДиДи ушёл вместе с ним. Стало ужасно тихо. Потом она увидела во сне котёнка, которого поднимают за шею на леске, только этим котёнком была она сама. Она задыхалась, пытаясь нащупать прозрачную нить, которая душила ее, но хватала пальцами лишь воздух. ДиДи и незнакомый мужик ходили туда-сюда с коробками, потом мужик пропал, ДиДи уселся на диван с бутылкой пива и включил телевизор. Шум футбольного матча заполнил комнату. Билли хотела сказать, чтобы он сделал потише, но только провалилась глубже в сон, где уже не было никаких сновидений. Когда Билли окончательно проснулась, в комнате стало темно. Пытаясь полностью открыть глаза, она обнаружила, что каждое движение приводит к невыносимым приступам тошноты. Это ощущалось в сто раз хуже, чем похмелье. Если бы у нее в желудке оставалось хоть что-то, хоть капля воды, Билли бы непременно сблевала. Но пустой желудок отвечал острой резью, от которой Билли согнулась, обхватив колени руками. Она лежала на липкой коже дивана совершенно голая, но укрытая сверху пушистым покрывалом. Диди опять позаботился о ней. Он должен быть где-то рядом. Билли открыла рот, чтобы позвать своего парня и обнаружила, что распухший шершавый язык не в состоянии даже облизать пересохшие губы. Такого с ней никогда не случалось. Она мучительно сглатывала, пытаясь удержать сухие позывы рвоты и мечтала умереть прямо сейчас. Сколько она спала? Какой сегодня день? Если не вернуться домой к десяти, отец убьёт ее. Часов нигде поблизости не было, ее телефон тоже исчез. Кажется, он должен быть в кармане штанов. А может, и нет. Все, что случилось до того, как она попробовала кокс, казалось таким нереальным. Зато она отлично помнила наслаждение, которое испытала, самое сильное в жизни. Теперь понятно, почему многие чуваки подсаживаются на это дело. Но сейчас ей так плохо, что лучше бы всего этого не было. Снова одна в пустом тёмном доме. Билли попыталась сползти с дивана. Встать на ноги получилось не сразу. Чувствуя озноб, она закуталась в покрывало. Спутанные высохшие волосы неприятно тянули кожу головы. Билли мечтала о горячем душе и вообще просто о воде, но, вспомнив бассейн, передернулась. Надо доползти до ванной, там можно попить из под крана. Вдохновлённая этой идеей, она, пошатываясь, заковыляла в коридор на негнущихся ногах. Между бёдер было так липко и противно. Билли опять чуть не стошнило от воспоминания, что они с ДиДи творили. Она грязная, отвратительная шлюха. Если отец узнает, он убьёт обоих. Наверно, так было бы лучше. В коридор проникал свет из спальни - той, которая раньше была заперта. Билли не смогла сдержать любопытства, пройдя мимо ванной, чтобы заглянуть в таинственную дверь. Там находилась голая комната без окон с множеством коробок, больше похожая на склад. За столом в центре, спиной к ней, сидел ДиДи, склонившись над чем-то. Все помещение освещалось единственной яркой лампой, стоявшей на столе. Словно почувствовав ее присутствие, ДиДи обернулся и нахмурился. Его дреды, подвязанные синей банданой так, чтобы не падать на глаза, не скрывали, какой измученный у него был вид. Билли шагнула в комнату, волоча за собой покрывало, ДиДи невольно улыбнулся. - Как ты, малышка? - спросил он. От его низкого голоса у нее снова потеплело между ног. Билли не понимала, почему ее тело реагирует таким образом на этого парня. Он потянулся к ней и обнял вместе с покрывалом, усадив к себе на колени. На столе стояла открытая бутылка пива, небольшие весы. Пакетики разных размеров, пустые и с белым порошком внутри, не оставляли сомнений в том, чем ДиДи тут занимался. Билли было все равно, она и раньше предполагала, чем братишки занимаются в банде. Вообще в их районе сложно найти кого-то, не связанного с наркотиками. Гораздо больше ее заботило другое. - Сколько времени? - спросила она, ерзая на коленях ДиДи, который обнял ее одной рукой, а другой держал бутылку с пивом. - Все нормально, малышка! Я доставлю тебя домой к десяти. У нас есть ещё время, чтобы ты могла привести себя в порядок. Не думаю, что твой отец хотел бы увидеть тебя в таком виде, - ДиДи рассмеялся, ущипнув ее. Билли надулась. Ее совсем не радовало, что опять придется изображать перед отцом примерную девочку. Но до совершеннолетия, когда можно будет оставить все это дерьмо позади, ещё далеко. Как бы она хотела перестать притворяться, встречаться с ДиДи открыто, но знала, что никогда не сможет этого сделать. Отец решит, что она тоже шлюха, как ее мать, и будет прав. Хорошие девочки сидят дома и учат уроки, а не прогуливают школу, не планируют ограбление и не трахаются с наркодилером под коксом. Нет, она точно не хорошая девочка и никогда ей не станет. ДиДи поднёс к ее губам горлышко бутылки, и Билли глотнула тёплого пива, чуть не стошнив от мерзкого вкуса. - Где моя одежда? Где мой телефон? - вспомнила она. - Я повесил одежду сушиться на улице, а телефон поставил на зарядку. Он не пострадал от воды. Билли с благодарностью поцеловала ДиДи в щеку. Она не собиралась целоваться, пока не почистит зубы, представляя, как мерзко воняет у нее изо рта. - Иди в душ, я принесу одежду, - ДиДи подтолкнул ее в сторону двери. Глядя на себя в старое мутное зеркало и пытаясь пальцами расчесать спутанные волосы, Билли думала, что все ещё недостаточно чистая. Хотя она стёрла кожу докрасна мылом и горячей водой, царапала себя ногтями, ощущение липкости не проходило. Уже сидя в машине по дороге домой, Билли вспомнила, что ей показалось странным в новом доме ДиДи. - Где твои инструменты, компьютер? - Пришлось отказаться пока, на время. - Как же твоя музыка? - Все будет хорошо, детка. Скоро у меня будет столько денег, что я смогу купить особняк во Флориде и сделаю там собственную музыкальную студию. Хотя это он сказал это весело, Билли вдруг ощутила тревогу, острое предчувствие, пронзившее ее, как молния, сквозь позвоночник. Отец сидел на своём привычном месте перед телевизором. Пока Билли шла к своей комнате, он провожал ее внимательным взглядом, как будто что-то подозревал. Закрыв за собой дверь, она порадовалась, что на этот раз обошлось без разборок.