Отчаянные меры

Задыхаясь от слез, Билли остановилась посреди тротуара и выбрала номер из контактов. — Финнеас, можешь меня забрать прямо сейчас? Я буду ждать у метро. — Что-то случилось? — после недолгого молчания послышался в динамике встревоженный голос. — Я потом объясню. Забери меня, — рыдания вырвались помимо ее воли, и на том конце что-то грохнуло, как будто Финн уронил стул, а потом телефон отключился. Билли, как выскочила утром из дома, в длинной черной футболке, в которой спала, и домашних тапочках с розовыми помпонами, потопала к метро, пытаясь скрыть распухшее от слез лицо за длинными спутанными волосами. У неё просто не было времени расчесаться сегодня. Прохожие косились на нее странно, но никто не подошёл, не спросил, в чем дело. Она была на чужой территории, и здесь никто знать не знал, кто такая Билли. Конечно, ее белая кожа и светлые волосы привлекали внимание, но в воскресенье утром в метро было не так много людей и, видимо, она выглядела достаточно взрослой и способной справиться со своими проблемами, чтобы чужаки равнодушно проходили мимо. Билли скрутила волосы в узел и засунула за шиворот, стараясь привлекать меньше внимания, потом присела на корточки, натянув футболку на голые коленки. Финнеас никак не мог приехать быстро, поэтому она приготовилась ждать. Утро сегодня началось с того, что отец устроил обыск в ее комнате и нашёл айфон, подарок ДиДи. Конечно, Билли не смогла обьяснить, откуда у нее взялся дорогой телефон. Версия «нашла на улице» почему-то Патрику не понравилась. Он довёл ее до слез своими вопросами и, когда попытался отобрать телефон, Билли просто сбежала. Она не думала о последствиях, о том, что все равно придется возвращаться. В тот момент ей просто хотелось оказаться в другом месте — спокойном, безопасном. Поэтому она позвонила Финнеасу — дом ДиДи никак нельзя было назвать безопасным, особенно после прошлого раза. Билли решила, что никогда больше не будет употреблять кокаин — для нее это слишком. Обычного косяка вполне достаточно, чтобы расслабиться. Она боялась попасть в зависимость, перед глазами было достаточно примеров, как люди теряли все, что имели, даже самих себя, подсаживаясь на наркотики. Что сказать, если ДиДи предложит ей кокс снова, она не знала. Сейчас у нее нет сил, чтобы разбираться со всем дерьмом. Если Финнеас позволит остаться у него на какое-то время, это будет хорошо. Он ни разу не пытался трахнуть ее или даже полапать, несмотря на все провокации со стороны Билли, поэтому с ним она чувствовала себя более-менее в безопасности. Она почти заснула, когда услышала автомобильный сигнал. Финнеас остановился у тротуара, где остановка была запрещена и смотрел на нее сердито сквозь стекло машины. Билли поспешно вскочила. Вокруг станции полно камер, ему точно придет штраф. Заметив, в каком она виде, Финнеас округлил глаза. — Что с тобой случилось? — спросил он встревоженно, когда Билли запрыгнула в машину. — Давай, поехали уже, здесь нельзя стоять... — пока ей совсем не хотелось отвечать на сложные вопросы. Финнеас молча вёл машину, косясь на нее время от времени. Было видно, что ему любопытно. — Чего пялишься? С отцом поругалась и сбежала! — крикнула Билли, раздражённая его взглядами. — Понятно, — парень поджал губы. Билли понимала, что не стоит кричать на человека, который приехал забрать ее через полгорода, но ничего не могла с собой поделать. Чувствуя свою вину, она отвернулась к окну и молчала всю дорогу до дома Финна. На заросших соседних участках никого не было видно, но Билли все равно постаралась прошмыгнуть в дом как можно быстрее. Хотя, может быть, полуголые девушки в тапочках с помпонами разгуливают тут каждый день? Нет, вряд ли у такого лузера когда-нибудь была девушка. Вероятно, он ещё девственник, если, конечно, не педик. Ворвавшись в гостиную и запрыгнув в кресло с ногами, Билли затихла. Финнеас ушёл на кухню, чтобы заварить чай. Он сердился, но старался не показывать свои чувства. Конечно, он никак не ожидал увидеть ее снова так скоро. Обняв руками колени и положив на них подбородок, Билли попыталась выкинуть тоскливые мысли из головы хоть ненадолго. Ей нравилось спокойствие этого сумрачного дома. В таунхаусе, где она жила, тоже было полутемно, но это из-за дешевой слабой лампочки, которая не давала достаточно света, чтобы углы и потолок с потеками от регулярно протекавшей зимой крыши бросались в глаза. Сумрак в ее доме пах плесенью и гнилью — тревожный запах разрушения. В доме Финнеаса острее всего пахло старой бумагой и деревом. Этот дом был таким старым, что никакие чувства уже не бушевали в нем — все, что хотело разрушиться, разрушилось; все, что могло сгнить, сгнило. Осталось сухое мёртвое дерево, способное только иронично насмехаться над страстями, бушевавшими в сердцах его обитателей. За сто лет душа этого дома тоже высохла и растрескалась. Билли вжалась в кресло, мысленно уговаривая привидения прошлых жильцов не тревожить ее. В этом доме жило множество людей — семьи со своими судьбами, их отпечатки остались в дереве навсегда. Иногда она чувствовала такие вещи очень остро, но старалась гнать от себя неудобные мысли — прослыть чокнутой совсем не хотелось. Финн вышел из кухни с большой кружкой, над которой поднимался пар. — Ты, наверно, голодная. Я заказал пиццу. Билли благодарно улыбнулась ему, зная, что сам он пиццу не ест и заказывает исключительно для неё. Получив в руки обжигающую кружку, она попыталась зажать ту между коленями, но ничего не вышло. Она вообще не пила горячие напитки. За исключением кофе, но и тот предпочитала охлаждённым. Сегодня она выплакала столько слез, что чувствовала себя высохшей, как пустыня, поэтому неважно, что пить, лишь бы этот напиток растекался теплом внутри. Хотя, надо признать, вкус у чая мерзкий. Пока Билли пила зелёную жижу, стараясь не морщиться, Финнеас присел на диван и спросил нехотя: — Тебе есть, куда пойти? Она отрицательно помотала головой, мечтая, чтобы придурок предложил хотя бы переночевать у него. Возможно, завтра отец успокоится. Он никогда не злился долго. Такие скандалы случались всего несколько раз за те годы, что они жили вместе. Раньше Билли всегда отсиживалась у Джоннеши. Через день или два отец затихал, и они могли вернуться к прежнему существованию. Это всегда начиналось с каких-то придирок, обоснованных или нет, потом Патрик заводился все больше, начинал выкрикивать матерные слова, обвинять ее в том, что она шлюха, орал гадости про мать, бегал по комнате. Смотреть, как обычно спокойный, даже сонный отец впадает в неуправляемую истерику, было невыносимо. Он никогда не поднимал руку на Билли, но его мерзкие слова как будто приклеивались к ней, заставляя чувствовать себя грязной. Ещё он мог сломать немногие из тех вещей, которые у них были, а потом сам же чинил в мастерской. Он не ломал телевизор, но стол, стулья, какие-то мелочи вполне могли разбиться от удара о стену или пол. Больше всего Билли пугала мысль, что однажды он может поднять на нее руку, и тогда ей придется уйти, потому что избивать себя, как жена и дети буйного соседа, она не позволит. — Можно я останусь у тебя на ночь? — спросила она, посматривая искоса на его нахмуренное лицо. Финнеас покачал головой: — Вечером приедет мама. Тебе нельзя здесь оставаться. — Почему? — Как я объясню ей, что у меня в комнате делает несовершеннолетняя девушка, сбежавшая из дома? Она сразу полицию вызовет, и будет права. Глаза Билли наполнились слезами, но это нисколько не разжалобило Финнеаса. — Твой отец бьет тебя? — Нет, — сказала Билли, понимая, что теперь Финн выгонит ее из своего дома быстрее, чем она глазом успеет моргнуть. Если он и жалел ее, то не показывал виду. Может, если он будет ее хотеть, то позволит остаться на ночь. Финнеас был довольно высокий, но худой, как спичка. Билли его не боялась. Вряд ли этот лузер сумеет с ней справиться физически, если начнёт приставать. У нее с одиннадцати лет был опыт, как отбиваться от чересчур настойчивых парней. Да она даже не побоялась пятерых футболистов, один из которых размахивал ножом, тогда, на пирсе! Уж с одним-то задохликом как-нибудь справится. — Ой, у тебя пятно на лице! — с этими словами она вскочила с кресла и пересела на диван, вплотную к парню. Облизав свой палец, Билли начала тереть на щеке Финна несуществующее пятно, а другую руку как бы случайно положила ему на бедро. Финнеас посмотрел на неё почему-то с ужасом и попытался отодвинуться, но сзади был подлокотник. Билли практически легла на него сверху, разглядывая в упор и пытаясь поймать ускользающий взгляд. Она ещё не решила, хочет трахаться сегодня или нет. Если Финн будет к ней добрым, возможно, она и позволит ему кое-что. Из благодарности. Он уже так много сделал для неё, возможно, пришло время сделать для него что-нибудь приятное. Внезапно Билли осознала, что Финнеас не собирается ее обнимать, целовать или что-то ещё. Он застыл под ней, напряженный, — руки, сжатые в кулаки, прижаты к телу, — и даже, кажется, дрожал. Зажмуренные глаза и стиснутые челюсти — это не совсем то, чего она ожидала. Раздался звонок в дверь, и Финнеас, вывернувшись, вскочил. От резкого движения Билли отлетела к противоположному краю дивана. — Пиццу доставили! — сказал он, как будто это нуждалось в пояснении. Билли чуть не заплакала снова — было обидно, что лузер даже не отреагировал, когда она фактически предложила себя. Неужели ему настолько отвратительны женщины — или она ему настолько отвратительна, - что он даже не захотел к ней прикоснуться. С горя она съела всю пиццу, бросая на Финнеаса страдальческие взгляды. Тот сидел, уткнувшись в телефон, и делал вид, что это его не касается, только принёс ей ещё чая. Наевшись, Билли почувствовала, как ее неудержимо клонит в сон и, пока Финнеас вышел, чтобы выбросить пустую коробку из-под пиццы, заснула на диване, свернувшись клубочком, снова спрятав колени под футболкой. В полусне она чувствовала, как Финнеас наклоняется над ней, неровно дышит в ухо, а потом укрывает пледом и выходит из комнаты. Когда Финн разбудил ее, на улице все ещё было светло, значит, спала она не долго. — Тебе нужна другая одежда. Не будешь же ты разгуливать в ночнушке по улицам. Спросонок Билли услышала только слово «ночнушка» и яростно взвилась: — Эй, отвали! Это не ночнушка! — Тем не менее, в таком виде нельзя ходить по городу. Да откуда этот придурок взялся? Из мормонской общины? Разве он не видел, что некоторые девушки одеваются куда более откровенно. А ее футболка даже не прозрачная, и закрывает все стратегически важные места. Так она и заявила: — Ты из общины амишей или что? А, может, ты коп из полиции нравов? — Я нашёл для тебя свою старую одежду. Не бойся, она чистая.... По крайней мере, ты сможешь доехать до дома. Билли не смогла определить, какое у него выражение лица, но определенно не радостное. Когда она осознала смысл этих слов, внутри все похолодело - значит, гребаный лузер точно выгоняет ее. Разом обессилев от разочарования, она не сопротивлялась, когда Финнеас впихнул ей в руки кучу одежды. Спортивные штаны, слишком длинные, но можно подвернуть. Носки, кроссовки на три размера больше — да ей не привыкать. Его футболку она сразу забраковала, заявив, что останется в своей. Билли тут же стала натягивать штаны, усмехнувшись про себя, когда Финн поспешно отвернулся. Убедившись, что он не смотрит, она запихала свои тапочки поглубже под диван — пусть мамаша найдёт, и устроит сыночку допрос. Так ему, по крайней мере, придётся признать, что она была в его жизни. — Вот ещё, возьми! — Финн протягивал ей двадцатку. Что ж, на дозу хватит. — Спасибо, — Билли не собиралась отказываться от того, что само идёт в руки. Конечно, она не станет покупать наркотики. Засунув деньги в карман штанов, Билли хотела уйти с гордо поднятой головой, но в последний момент все-таки оглянулась. Лузер стоял посреди гостиной, опустив руки. Выражение лица у него было несчастное, и Билли мстительно порадовалась — не ей одной плохо, пусть его сгрызет совесть за то, что выгнал ее на улицу. Конечно, она не собиралась возвращаться домой, было ещё слишком рано, вряд ли отец успокоился. Вернись она, все начнётся сначала. Эту ночь ей надо где-то отсидеться. Единственным вариантом оставалось поехать к ДиДи. Доехав на метро до Лонг Бич, Билли кое-как отыскала Истсайд с помощью Гугл Карт, и начала блуждать по улицам в надежде, что узнает дом - точного адреса она тогда не запомнила. Остановившись у сетчатой калитки, которая показалась ей знакомой, Билли набрала номер ДиДи. — Что? — спросил тот недовольным голосом. Билли знала, что он терпеть не мог, когда она звонила сама. — Я на улице рядом с твоим домом. Пустишь меня? ДиДи сбросил вызов, и через минуту Билли увидела его за забором. Он сразу подхватил ее на руки и начал целовать прямо тут, на улице. Билли спокойно терпела, думая, что хоть кому-то она точно нужна. ДиДи никогда бы не выгнал ее, зная, что идти ей больше некуда. Потом он отпустил ее и оглядел со всех сторон, удивленно подняв брови: — Что случилось? Билли подтянула штаны, которые все время сползали, и протиснулась мимо него в калитку. — Отец нашёл твой телефон и устроил разборки. — Что это на тебе? Это ведь не твоя одежда? Билли замялась. Лучше сразу сказать правду, потому что иначе ДиДи не отстанет. — Это... ну... приятель одолжил... Я сбежала из дома в одной футболке. ДиДи молчал, глядя куда-то в сторону, и Билли уже собиралась войти в дом, как ощутила удар по голове. Она вскрикнула, схватившись за щеку. Во рту появился вкус крови - нижняя губа треснула. ДиДи смотрел выжидательно, и она решила, что ни за что не покажет, как ей больно. Внезапно он снова схватил ее и стал целовать, слизывая кровь с губы. Попытавшись его отпихнуть, Билли только сделала хуже. Зарычав, как дикий зверь, ДиДи потащил ее в дом. Билли стала отбиваться. Ему все-таки удалось вывернуть ей руки за спину и дотащить до кухни. Бросив ее животом на стол, ДиДи вытащил нож из ящика и приставил плашмя к шее. Ощутив прикосновение холодного металла, Билли задергалась ещё сильнее. — Я предупреждал тебя, чтобы никаких других парней рядом не было! Ты шлюха! Проститутка! Ты носишь его одежду, значит, ты спала с ним! — кричал он. — Нет! — тоже крикнула Билли изо всех сил, — Отпусти меня, урод! Ни с кем я не спала, кроме тебя! ДиДи ослабил хватку, и она смогла вывернуться, отбежав подальше. — Ты просто больной ублюдок! Ты чуть не зарезал меня! Я ухожу, и ты больше меня никогда не увидишь! — Билли орала изо всех сил, выплескивая страх, боль, отчаяние. ДиДи побледнел, что было практически невозможно с его темной кожей. Глядя прямо ей в глаза, он медленно приставил кончик ножа, который все еще держал в руке, к шее под подбородком и надавил. Струйка крови потекла вниз, пачкая татуировку. Билли закричала. Парень отшвырнул нож в сторону и бросился к ней, крепко обняв. Билли кричала, и слёзы текли у неё по щекам, смешиваясь с кровью из раны ДиДи. Возможно, она виновата в том, что в первую очередь обратилась к Финнеасу и приняла его помощь. Но сейчас она с ДиДи, и всегда будет с ним. Разве он не понимает? Она никогда не бросит его, как бросила мать, потому что она любит его. Возможно, когда ДиДи поймёт, то перестанет ревновать. Прошлое сжигает его, заставляя творить всякое дерьмо. Они могут помочь друг другу, вытащить друг друга из этой ямы. Вместе они забудут прошлое. Если только ДиДи ей позволит.