Отчаянные меры

Билли проснулась в незнакомой постели и в первый момент не могла понять, где находится. Узкое окно в стене за кроватью пропускало слишком мало света, так что нельзя было точно сказать, сейчас раннее утро или пасмурный день. Приподняв голову с подушки и откинув с лица волосы, она огляделась, зевая. Рядом лежал ДиДи, он спал, как всегда, на спине, закинув вверх руки, как будто и во сне заводил толпу на концерте. На темной коже под подбородком выделялся кусочек пластыря. Билли вспомнила, как они обнимались вчера, потом она промыла рану ДиДи и заклеила пластырем. И они снова держались за руки всю ночь, лёжа на кровати в спальне, как будто боялись расцепиться. Они не трахались, ничего такого. Билли казалось, что она потерявшийся в этом огромном мире ребенок, и ДиДи тоже. Они есть друг у друга, и больше никого. Сегодня она первый раз всю ночь провела в кровати не с плюшевой игрушкой, а с парнем. Впервые ей не надо было считать время, бояться опоздать домой, и, блять, она просто наслаждалась этим. Про Финнеаса она не хотела думать - выгнал ее, испугался мамочки. Гребаный лузер. Да и педик к тому же. Чем ещё обьяснить то, что он не пожелал даже к ней прикоснуться. Она что, больная или некрасивая? Многие парни были бы счастливы, если бы она позволила им просто обнять себя. Вот ДиДи любит ее и никогда не прогонит. Они будут жить вместе, наслаждаться друг другом и похуй на чужое мнение. Мать ДиДи сбежала из дома с парнем в пятнадцать, Джоннешина старшая тоже в этом возрасте стала жить отдельно. Отец должен понять и позволить ей распоряжаться своей жизнью. Возможно, что-то она делает неправильно, но, если вообще ничего не делать, можно так и просидеть всю жизнь в вонючем таунхаусе рядом с автострадой, слушая по ночам, как жизнь, визжа шинами скоростных авто, проносится мимо. После вчерашнего мутного отчаяния сегодня все казалось куда проще. Она останется с ДиДи, потому что он единственный любит ее. У них все будет хорошо: ДиДи получит свои деньги, которые так ждёт, купит большой дом, сделает там музыкальную студию и продолжит писать песни. Как только ей исполнится восемнадцать, они смогут пожениться, и она родит ДиДи ребёнка. Сына, похожего на него. Говорят, от смешанных браков получаются самые красивые дети. Билли ещё не решила, чем хочет заниматься: ей нравилась музыка, нравилось петь. Она могла бы научиться играть на каком-нибудь музыкальном инструменте. Возможно, ДиДи захочет записать что-нибудь вместе, и тогда они станут знаменитыми, как Лили и Джек Уайт, создатели группы The White Stripes. Билли услышала их композиции по радио, и ей понравилось, как просто они звучали. Почти так же просто, как рэп. ДиДи делал что-то уникальное, пытаясь соединить рэп и поп, добавляя к скрежету своих куплетов мелодичные припевы. Если когда-нибудь ему удастся пробиться, он станет началом новой эры в музыке, жанр которой ещё не придумали, Билли уверена в этом. Тут она почувствовала, как плечо ДиДи, к которому прижималась ее щека, дернулось, и открыла глаза. Он смотрел на нее, не моргая, с непроницаемым выражением. Ощутив холод в животе, Билли подумала: неужели он опять начнёт обвинять ее. ДиДи сказал: — Надо купить тебе одежду. Все-таки он вспомнил про Финнеаса, но на этот раз не разозлился. Билли хотела напомнить, что у нее нет денег, хотя это было глупо - ДиДи и так знал. Он решил позаботиться о ней, что на шаг приближало их к той картинке прекрасного будущего, которое Билли себе нарисовала. Они не стали завтракать - уже подходило время ланча, и ДиДи сказал, что перекусить можно в торговом центре. Черт возьми, у нее не было даже расчески! Кривясь от боли, Билли кое-как разодрала грязные волосы и заплела косу. Она чувствовала себя оборванкой в вонючей одежде с немытой головой - ДиДи не оставил ей времени даже на душ, сказав, что сегодня днём у них арендована студия для записи, поэтому надо торопиться. Билли понимала и была благодарна, что он возится с ней, отодвинув свои дела. Значит, она ему небезразлична. Это и так видно, иначе разве стал бы он резать себя вчера вечером, когда Билли заявила, что хочет уйти. Он ее любит, поэтому они будут вместе. ДиДи привёз ее в большой торговый центр — недорогой, но приличный — и велел выбирать все, что ей нужно. Билли первый раз оказалась в таком месте без желания что-либо стянуть. Она стояла, растерянно оглядываясь по сторонам, и не знала, с чего начать. Не платья же ей выбирать! Все эти отделы женской одежды с тощими безлицыми манекенами вызывали ужас. Если ДиДи надеется, что она изменит своим спортивным штанам и широким футболкам, то зря. Взгляд упал на отдел нижнего белья, и желудок сжался от воспоминаний о всех кражах, которые она совершала одна или с подружками. ДиДи слегка подтолкнул ее в спину, напоминая о времени, и Билли поплелась выбирать себе стринги и лифчики. Она примерила разные комплекты всевозможных цветов, но остановила свой выбор все-таки на простом чёрном и развратном черно-красном. В примерочной ДиДи подглядывал за ней, предлагая помочь с застежкой бюстгальтера, несмотря на недовольство девушки-консультанта, а Билли вертелась перед зеркалом, хихикая, и чувствовала, как тёплая волна возбуждения отзывается дрожью между ног. Здесь же в торговом центре, в подвале, они нашли большой магазин секонд-хэнд. Хотя Билли не нравилось это слово, она предпочитала говорить «винтажный». Она просто обожала такие магазины, потому что там никогда не знаешь, на что можно наткнуться. Вот и сейчас Билли ахнула, бросившись прямо в центр зала, где на небольшом подиуме стояли кроссовки. Там были красно-синие с белыми вставками сникеры Адидас! Увидеть их здесь, в секонд-хэнде, просто невероятная удача! Коллекция 2013 года. Билли помнила, как засматривалась на рекламные плакаты в городе, когда эта модель только вышла. Абсолютно плоская белая подошва, но внутри скрытая пятисантиметровая платформа, которая добавляет роста. Это не каблуки, с которых запросто можно свалиться. Билли всегда очень переживала из-за того, что она низкого роста. Ей хотелось быть высокой и стройной, как модели на подиуме, но ходить на каблуках она никогда бы не смогла. Ещё у кроссовок были огромные язычки с логотипом, и шнурки, и липучки, и простроченные складки сзади — все это делало ногу завёрнутой, словно мексиканская лепешка буррито. Билли обожала буррито! Желудок заурчал. Черт, она ведь сегодня даже не завтракала! Пора заканчивать со всем этим дерьмом и перекусить! Кроссовки были поцарапанные и, когда Билли их примерила, оказались малы, но она решила, что возьмет их в любом случае, потому что у нее никогда ещё не было оригинальной обуви. Нельзя упускать такой шанс. В этих чертовых сникерах она выглядела выше и стройнее, так можно ради этого, черт возьми, немного помучаться. Если у них с ДиДи все срастется, когда-нибудь она сможет позволить себе новые оригинальные кроссы. Да, она одевается в секонд-хэнде, но это не значит, что она не хочет большего. Среди вешалок с пестрой одеждой ее сразу привлекло яркое пятно. — Вот дерьмо! — сказала Билли восхищенно. Она держала в руках комплект — жилетку на молнии и бермуды ярко-жёлтого цвета. Они идеальны! Просто идеальны! — Эй, малышка, ты будешь похожа в этом на парашют, — пошутил ДиДи, подходя сзади. — Отвали! Они крутые! — рассердилась Билли. — Ну, ок. Только выбери и что-нибудь такое, чтобы люди не смеялись, когда видели тебя рядом со мной. Например, вот это! — ДиДи протянул ей потертую кожаную жилетку со множеством металлических заклепок и шипов. — Ты, говнюк! — Билли схватила жилетку и бросила ее обратно, парень со смехом отбил подачу. Они начали швырять друг в друга одеждой и уворачиваться, пока продавец, молодой парень, не заорал им прекратить, угрожая вызвать полицию. Билли все-таки оставила себе тот жёлтый комплект и добавила ещё пару футболок, чёрные спортивные штаны, огромную синюю куртку с вышитыми китайскими драконами, те кроссовки, которые она увидела первыми, и три пары носков. ДиДи без возражений расплатился за все, потом они взяли по паре буррито, зажевав еду с максимально возможной скоростью, так как ДиДи заявил, что опаздывает. Переодеться и помыться пришлось прямо в туалете торгового центра. Пожилая мексиканка-уборщица неодобрительно на нее косилась, пока Билли умывалась и пыталась почистить зубы пальцем. Будь у нее короткие волосы, Билли могла бы их помыть в раковине, а посушить над сушилкой для рук. Но сейчас об этом нечего и мечтать. Рассматривая себя в зеркале, Билли заметила пятно крови сбоку на шее и с отвращением соскоблила его ногтем, потом ещё помыла это место с мылом. В целом она осталась довольна своим внешним видом: расчесанные волосы уже не казались такими грязными, частично собранные в пучок на макушке. Новая одежда тоже поднимала настроение. Желтый комплект лежал в пакете вместе со старыми шмотками. Новая обувь сделала ее выше и стройнее. Старые кроссы Финнеаса валялись в мусорке — возвращать их она не собиралась. Богатый лузер может себе позволить купить лишнюю пару. Проведя рукой по рукаву куртки, Билли ощутила шелковистую гладкую ткань, которая слегка хрустела под пальцами, как новые банкноты. Представив, как раньше эту куртку носил какой-нибудь якудза-телохранитель японской мафии, она сразу почувствовала себя крутой. Жаль, что у неё не было времени, чтобы выбрать косметику — она успела прихватить только тушь и блеск для губ. Но и этого достаточно, чтобы лицо не выглядело таким детским: Билли густо накрасила тушью ресницы, нанесла немного блеска на веки и на щёки, размазав пальцами, — не так ужасно, как могло показаться. Студия находилась в обычном старом доме, похожем на какую-то промышленную постройку без окон. Но внутри оказалось первоклассно. Билли ещё никогда не была в настоящей студии звукозаписи. До этого все свои песни ДиДи записывал дома. Из-за синей подсветки потолка студия напоминала космический корабль, поделённый на отсеки прозрачными стёклами. Ярко светились экраны компьютерного монитора и ноутбука, пульт подмигивал разноцветными клавишами. По углам стояли самые большие колонки, которые Билли когда-либо видела в помещении. Первое, что бросилось ей в глаза, когда она вошла вслед за ДиДи — знак на стене «Не курить!», под которым на стуле сидел чувак в очках с дымящейся сигаретой. Полная пепельница на столике справа от него доказывала, что ебать он хотел все знаки. Билли уже видела этого мужика в старом доме ДиДи, но не помнила, как его зовут. Ещё там был крупный ниггер в чёрном худи, который недовольно обернулся к ДиДи, когда тот вошёл, и двое, ничем не примечательные. Судя по всему, они сидели тут уже давно. Маленький стол рядом с дверью был заставлен тарелками с какими-то объедками и практически пустыми бутылками пива. ДиДи, не обращая внимания на Билли, прошел к пульту и начал болтать с парнями о том, что они уже успели записать. Чувак в очках погасил окурок и встал со стула, уступая его Билли, которая только сейчас заметила, что между колен у того был зажат небольшой барабан. Билли тут же плюхнулась на стул, пожалев, что не может вытянуть как следует ноги, затёкшие в слишком тесных кроссовках, — в небольшом помещении кто-нибудь бы на них обязательно наступил. Парни обсуждали, в каком порядке будут записывать инструменты. По разговору Билли поняла, что один из незнакомых ниггеров — в белой рубашке — был менеджером ДиДи. Парень в чёрной футболке взял гитару и стал подыгрывать, но что-то у них не получилось. ДиДи сам уселся за синтезатор, мужик в очках пристроился рядом, отбивая ритм на барабане. Билли недоумевала: почему бы ДиДи просто не включить сэмпл и не порвать всех своими текстами, потому что играл он так себе, но, видно, у парней были свои планы. На слух Билли вокал ДиДи был чёрный и красный, иногда синий — такой, как будто ножом резали что-то твёрдое, от этого мурашки бегали по телу, особенно, когда он начинал кричать под низкочастотные басы из колонок, от которых тряслось все здание. Чтобы отвлечься, она воткнулась в телефон, поэтому упустила момент, когда парни стали орать друг на друга, стоя вокруг компьютера. Каждый доказывал что-то своё. ДиДи скинул джинсовую куртку на пол и, оставшись в белой футболке, которая светилась в полумраке, выскочил в другую комнату — к микрофону. Билли давно уже поняла, что они застряли тут на много часов. Телефон разрядился, и она стала пялиться в потолок, пытаясь посчитать крошечные лампочки в светодиодной ленте по периметру комнаты. — Эй, иди сюда, рыжая! Билли даже не подумала, что это может быть обращено к ней. Уж она-то какая угодно, но только не рыжая. — Иди сюда, говорю, мелкая. Бородатый чувак смотрел на нее поверх очков в упор, так что Билли даже стало не по себе. Придавленная его тяжелым взглядом, она подошла и встала рядом с пультом. — Я слышал, как ты пела с ним, — сказал ниггер, кивая за стекло, где ДиДи в наушниках стоял перед большим микрофоном, — Споёшь припев. Очевидно, это не был вопрос, поэтому Билли даже не подумала отвечать. Ее просто втолкнули в комнату к ДиДи, нацепили наушники, сунули в руку оборванный клочок бумаги с нацарапанными карандашом словами короткого припева. ДиДи поставил ее перед микрофоном, опустив стойку по высоте, так чтобы губы Билли упирались прямо в чёрную сеточку динамика. Из-за стекла на нее, как на экзотическую рыбу в аквариуме, пялились три пары глаз. ДиДи шлепнул ее по заднице и тоже вышел. В наушниках зазвучал его голос, отчитывающий куплет. Билли попыталась поймать вайб, покачиваясь из стороны в сторону, но коленки тряслись, дыхание никак не хотело успокаиваться, поэтому вступила она на припеве дрожащим голосом, слишком тихо. Сквозь стекло она увидела, как ДиДи танцует под свою же песню. Короткие дреды, собранные в хвост на макушке, болтались, когда он мотал головой, зависая под собственное звучание. Остальные чуваки топтались рядом с ним, дергая плечами. Это помогло Билли расслабиться — она представила, что тоже отрывается где-нибудь в клубе, поёт в караоке или типа того. Главное было поймать ритм, а потом голос сам сделал все, что нужно, набирая глубину и силу. Билли почувствовала это как волну, которая поднимается откуда-то снизу, из-под рёбер, и выходит из неё вместе с голосом, заставляя звучать каждую клеточку в теле. После того, как она спела второй припев, ДиДи за стеклом провёл рукой по горлу, показывая, что хватит. Парни снова принялись что-то бурно обсуждать, не обращая на неё внимания, поэтому Билли сняла наушники, повесила их на стойку микрофона и вышла к остальным. Менеджер громко доказывал, что в таком виде песню оставлять нельзя — это никуда не годится, так никто не делает, а ДиДи стоял не своём, говоря, что ему насрать на других — он будет делать так, как считает нужным. Остальные топтались рядом, пытаясь успокоить то одну, то другую сторону. Билли испугалась, зная, как легко ДиДи выходит из себя, если ему кто-то возражает. Так и случилось. ДиДи попытался ударить менеджера, наскакивая на того и замахиваясь, но парень в чёрной толстовке схватил его сзади, блокируя плечи и слегка приподнимая над полом. Видно, он уже имел подобный опыт не раз. ДиДи начал выкручиваться, пытаясь достать обидчика хотя бы ногой, в итоге все разорались так, что у Билли заболела голова. Вырвавшись, ДиДи схватил ее за куртку и буквально выволок из студии, сломав по дороге дверь. Хорошо, что это была только дверь, а не череп кого-нибудь из присутствующих. Билли знала, что надо затаиться и молчать, пока ДиДи не успокоится, поэтому всю дорогу до дома они провели в машине, глядя в разные стороны. Билли поняла, что буря миновала, когда ДиДи включил радио, но и тогда старалась вести себя как можно незаметнее, зная, что все может повториться снова. Дома Билли растянулась на коричневом диване в гостиной и расслабилась, с наслаждением скинув на пол новые кроссовки. Она очень устала за этот невероятно длинный день. Сам хозяин вышел из кухни, улыбаясь, со стаканом, наполовину полным жидкостью янтарного цвета. — Мы сегодня классно оттянулись, куколка, — проговорил ДиДи, — Этот ниггер не прочь продолжить. Мой член жаждет натянуть на себя твою горячую киску. — Чего? — Билли лениво кинула в его сторону диванную подушку. У ДиДи в кармане зазвонил телефон. Услышав голос в трубке, парень разом стал серьезным. Он слушал молча, все больше хмурясь. Потом бросил «ок» и отключился. Билли подумала, что это как-то связано с работой, но ДиДи пошёл прямо к ней, забыв про стакан, который держал в правой руке. — Звонил твой отец. Билли только открыла рот, чтобы спросить, откуда отец знает номер ДиДи, как тот продолжил: — Тебе надо вернуться. Телефон зазвонил снова, ДиДи только глянул на определившийся номер и молча поднёс телефон к уху, слушая голос в трубке. Потом также молча нажал «отбой». — Собирайся. Ты едешь домой.