Отчаянные меры

Проснувшись от холода в полной темноте, она шарит вокруг руками в поисках Финна. Горло схватывает страхом, и Билли не может издать ни звука. Что происходит? Надеясь дотянуться, она машет руками, и всё время проваливается в пустоту, до тех пор, пока не догадывается открыть глаза. Новый ужас обрушивается на неё со всей тяжестью бетонной плиты. Она по-прежнему в доме ДиДи. Нет! Не может быть! Это сон! Она с Финнеасом в заброшенном коттедже. Она заснула и увидела кошмар! Надо проснуться! Сейчас она проснётся, и Финн снова обнимет её. «Ну же, давай! Просыпайся!» — Билли бьёт себя по щекам. Не помогает. Она по-прежнему здесь. Тогда она оттягивает кожу на бедре и выкручивает её до невыносимой боли — пока, задыхаясь, не падает обратно в кровать. Нет. Это не сон. Недавнее ощущение тёплого тела Финна рядом удаляется до тех пор, пока не становится крошечным, неразличимым, как Билли ни пытается ухватиться за него и оставить себе. Мысленно она воспроизводит детали той реальности, что оказалась сном. Её ступни, перемазанные в дорожной пыли и грязи, сейчас относительно чистые. Колено, которое она поцарапала, забираясь в окно заброшенного дома, больше не болит. А самое главное — ощущение тёплой руки брата, которую она сжимала в своих руках, тоже ушло. Точно, это был сон. Разочарование — вот, пожалуй, самое мягкое, как она может описать свои чувства. На самом деле ей кажется, что лучше бы она умерла, чем просыпаться вот так, лишившись последней надежды. Отчаяние захлёстывает её. Билли пытается не дышать, зажимая рот и нос руками. Но упрямое тело требует жить. Её телу кажется, что конец ещё не наступил. Она должна выжить. Должна что-нибудь придумать, чтобы вернуться и снова испытать это ощущение большой горячей руки Финна в своей руке. Разве это невозможно? До тех пор, пока она жива, у неё всегда есть шанс. Нельзя сдаваться. Билли встаёт с кровати и в одной длинной футболке идет на кухню. Пахнет так, как будто где-то недалеко жарится барбекю. Смутные воспоминания из сна опять возвращаются. Там тоже пахло дымом. Открывая холодильник, она надеется увидеть кусок мяса, истекающий соком, с коричневой корочкой, один вид которой заставляет сглатывать слюну. В холодильнике пусто, как и раньше, — пара сырых яиц, молоко, засохший кусок сыра. Чем питается ДиДи, для нее загадка. Яйца надо жарить, от холодного молока заболит живот. Билли суёт в рот сыр, опасаясь поранить десны, настолько он твёрдый — видно, лежит здесь не один день. Сначала во рту скользкий кусок мыла, но постепенно, смоченный слюной, он становится мягче. Вкус проявляется, заставляя сильнее сомкнуть челюсти, чтобы скорее прожевать и порадовать свой пустой желудок слюной со вкусом старого сыра. Даже такая «еда» придаёт сил, заставляя заработать мозг. За окнами темно, а здесь тусклая лампочка светит только в кухне. Билли делает несколько глотков воды из-под крана перед тем, как отправиться выяснять, почему в доме так тихо. ДиДи спит, развалившись на диване. Мигающий экран телевизора бросает на его лицо синие отсветы, так что кожа кажется бледной. Как у мертвеца. Судя по бутылкам, валяющимся рядом, он в отключке. Самое время попытаться найти выход. Билли тихо крадётся по дому. Входная дверь по-прежнему заперта, и ключи, естественно, у ДиДи. На окнах решетки, использовать их для побега не получится. Осталось проверить дверь, которая выходит из кухни на задний двор. Билли боком протискивается мимо кухонных шкафов, стараясь ничего не задеть. Нажимая на ручку двери, она даже не надеется на успех. Но ручка свободно скользит вниз, и дверь открывается. Билли оглядывается. Из кухни видно часть гостиной — кусок дивана и ноги ДиДи. Увидит ли он её, если откроет глаза? На всякий случай Билли возвращается и распахивает дверцу холодильника, чтобы ДиДи, когда проснётся, подумал, что она ищет себе еду. Из задней двери дует приятный ветерок. Ей не терпится оказаться на свободе, но она знает, что следует соблюдать осторожность, иначе ничего не получится. Билли очень медленно приоткрывает дверь ровно настолько, чтобы выскользнуть наружу, а потом также осторожно возвращает её на место. Задний двор представляет из себя заросли травы и кустарника, к которым ведут раскрошившиеся бетонные ступеньки. Расчищен лишь небольшой участок с грилем. Билли передёргивается, глядя на гриль, вспоминая проволочную щётку. Она оглядывается, ищет выход, но глухой забор огибает периметр. Вспоминая свой сон и то, как они проникли в заброшенный дом, Билли бросается влево — тупик. Она бежит вправо, за угол, и натыкается на мусорные ящики, составленные вплотную к стене. Практически всё узкое пространство между забором и стеной дома занято этими тремя ящиками. Контейнеры на колёсиках, но, когда Билли пытается толкнуть ближайший, они остаются не месте. У неё не хватает сил, чтобы сдвинуть с места сразу три. Неужели это конец? Ей придётся вернуться обратно и ждать другого случая? Нет, она не вынесет здесь больше ни дня! Отчаяние заставило её попытаться втиснуться боком в крошечное пространство между мусорным контейнером и забором. Наверное, она похудела, потому что щель шириной не больше пятнадцати сантиметров пропустила её свободно. Только в одном месте Билли застряла, зацепившись за угол ящика. Контейнер был поставлен криво, поэтому угол, за который она зацепилась, торчал вперёд. В таком положении невозможно было двигаться дальше. Пришлось толкнуть ящик к стене. Колёса с оглушительным, как показалось Билли, скрежетом сдвинулись с места. Сердце зашлось от ужаса, потому что она была прямо под окном гостиной, где спал ДиДи. Она ждала крика или выстрела, застыв на месте, практически не дыша. Но, кроме звука работающего телевизора, ничего не было слышно. ДиДи не проснулся. Выждав пару минут, она начала протискиваться дальше. Выбравшись из узкой щели, Билли замерла рядом с углом дома, осматриваясь. Впереди до самой сетчатой калитки забора пустое пространство, выложенное бетонными плитами. Окон в передней стене дома нет, но, если ДиДи выглянет за дверь, он легко её увидит на площадке, освещенной светом уличного фонаря. Так что надо всё сделать быстро. Несколько раз глубоко вдохнув, Билли рванула вперёд, к калитке, в надежде, что та не заперта... Конечно, калитка была закрыта на замок. Единственным подходящим вариантом было бы перелезть через верх. Оглянувшись и убедившись, что входная дверь по-прежнему не открыта, что никто не целится в неё из пистолета, Билли полезла, цепляясь пальцами рук и ног. Толстая проволока резала пальцы, которые застревали в ячейках, металлическая сетка трещала под её весом, но Билли уже не обращала внимания. Она пришла в себя немного, только ударившись обеими ногами, когда спрыгивала с другой стороны. Колени пронзила боль, но Билли, хромая побежала дальше. Надо было убраться отсюда как можно быстрее. Оглянувшись пару раз на бегу, Билли порадовалась, что не думая выбрала верное направление — в другой стороне от дома цепочка фонарей заканчивалась, улица переходила в лес или парк. Сквозь деревья пробивался какой-то свет, но он не выглядел надёжным. Там, куда она бежала, света было больше — дорога пересекала более оживлённый перекрёсток. Билли бежала из последних сил, не чувствуя ног. Она всё время ощущала спиной чей-то взгляд и боялась, что сейчас ДиДи проснётся, прыгнет в машину, догонит её. И всё начнётся сначала. Выскочив на перекрёсток, она замахала руками. Машины сигналили, объезжая, но ни одна не затормозила. Наверно, она выглядит совершенно безумной — босая, в одной длинной футболке, с растрёпанными волосами. Хоть бы кто-нибудь остановился и помог! Билли пошла налево по дороге, продолжая махать руками. Наконец, белый седан снизил скорость, объехал её и встал на обочине. Билли побежала к нему и стала дёргать пассажирскую дверь, чтобы поскорее попасть внутрь и оказаться в безопасности. Здесь, на открытом пространстве, она чувствовала себя совершенно голой. Переднее стекло справа опустилось, и Билли увидела симпатичную полноватую девушку с длинными тёмно-русыми волосами. Она знала, что кричать «помогите» нельзя ни в коем случае — это верный способ снова остаться одной в незнакомом месте, поэтому она крикнула «пожар!» — Привет! — сказала девушка. — Знаем, со вчерашнего дня лес горит. Но там всё оцеплено пожарными. Надеемся, скоро потушат! Она сморщила нос, разглядывая Билли: — Что с тобой случилось? С водительского сидения тянул шею парень — афроамериканец с короткой курчавой шапкой волос. Он напомнил Билли Эдди Мёрфи в какой-то старой комедии. Эти двое ждали от неё ответа, поэтому пришлось отвечать: — Мне надо домой! Наверно, вид у нее был и вправду дикий, потому что парень с девушкой переглянулись, и девушка сказала: — Садись. Билли запрыгнула в машину и заставила себя вдохнуть только тогда, когда дверь за ней захлопнулась, и автомобиль рванул с места. — Тебя что, кто-то преследует? — продолжала допрашивать девушка, развернувшись в её сторону. — Нет. Билли лихорадочно соображала, что бы такое придумать, чтобы они поверили ей и не выгнали из машины, а довезли хоть куда-нибудь, откуда она сама сможет добраться до дома. Сил придумывать складное враньё не было, поэтому она решила говорить правду. — Мой парень. Он запер меня в своём доме и не выпускал. Девушка непроизвольно прикрыла рот ладонью, глядя на Билли расширенными от испуга глазами. — Боже! Он избил тебя? Билли не собиралась отвечать на этот вопрос, она не хотела жалости незнакомых людей, поэтому просто промолчала, глядя на девушку в упор, чтоб до той дошло — это не её дело. — Тебе надо в больницу? — Со мной всё в порядке, — вынуждена была соврать Билли. — Мне надо домой. — Где ты живёшь? — наконец подал голос парень. — В Уоттсе, Лос-Анджелес, Калифорния, — Билли была рада, что хоть кто-то начал задавать вопросы по существу. — Где мы находимся? Девушка ахнула. Она на всё реагировала слишком эмоционально, что уже порядком надоело Билли. — Ты даже не знаешь, где находишься? Он похитил тебя? Билли замотала головой. — Ты должна пойти в полицию! — настаивала девушка. Билли не хотелось грубить своим спасителям, поэтому она просто повторила: — Мне надо домой! Девушка повернулась к своему спутнику и решительно сказала: — Мы должны отвезти её! Это самое меньшее, что мы можем сделать! — Не волнуйся, Мона, мы довезём её, — ответил парень. Девушка наконец отстала от Билли, вытащила из бардачка коробку салфеток и принялась сморкаться. Спустя какое-то время она вскрикнула: «Нет, я не могу!» и разрыдалась. Парень был вынужден вырулить на обочину и остановиться. — Успокойся, попей воды, — он гладил Мону по плечу и совал ей в руки бутылку с водой, но девушка продолжала громко рыдать, закрыв лицо. Билли сидела на заднем сиденье, испуганно сжавшись. Она боялась, что опять нарвалась на психопатов, и сейчас её выкинут из машины. Или что похуже. — Подыши воздухом! — парень опустил стекло со стороны пассажира, и девушка, высунувшись в окно, принялась громко всхлипывать. Пока Мона была занята попытками успокоиться, парень развернулся к напрягшейся Билли и шепнул ей: — Не бойся, она не больная. Просто беременная. Поэтому так странно на всё реагирует. Он устало потёр глаза руками, пока его подруга вытянула из коробки очередную салфетку. Рыдания постепенно сходили на нет. — Кстати, я Джастин. А ты? — Ви, — Билли решила назваться не своим, но привычным именем. Мона на секунду прервала свои всхлипывания, чтобы сказать: — У нас будет девочка! И снова зарыдала, но уже не так громко. — Поздравляю! — буркнула Билли. Она только сейчас сообразила, что мёрзнет, поэтому прижала ладони к коленям, пытаясь хоть немного согреться. — Поехали! — сказала Мона и, когда Джастин завёл машину, вдруг выпалила: — Такой был прекрасный вечер! Мы посмотрели этот оркестр, забыла как называется... Музыка так полезна для ребёнка! Мы уже почти доехали до дома... А потом на дорогу выскочила ты. Да ещё этот ужасный пожар, из-за которого, возможно, придётся эвакуироваться! Она застонала, обхватив себя руками. — Извините, что испортила вам вечер, — процедила Билли сквозь зубы. Её уже порядком достала эта чокнутая Мона. То, что она беременна, не даёт ей права вести себя как сумасшедшая. — Нет, не извиняйся! — снова воскликнула девушка. — Поверить не могу, что я согласилась завести ребёнка в таком жестоком мире! А что, если нашу дочь похитят, как тебя? Я этого не переживу! Твоя мать, наверно, сходит с ума! Билли хотела сказать, что её мать не слишком-то задумывалась о существовании дочери, начиная с двухлетнего возраста, но это могло ещё больше расстроить Мону. Лучше промолчать. — Тебе нельзя волноваться! — напомнил Джастин. — Точно! А то у ребёнка может быть депрессия! — Мона мгновенно успокоилась и принялась гладить свой живот. Которого, по мнению Билли, ещё и в помине не было. — Вы уже решили, как назовёте дочку? — спросила она самое безопасное, что могло прийти в голову. — Нет! Мы никак не можем договориться! «Ничего удивительного, — подумала Билли, — Сумасшедшие ни с кем не могут договориться». — ... Мне нравится имя Эстелла. — Но оно испанское, — возразил Джастин. — Ну и что! — Мона раздражённо тряхнула волосами, — Оно красивое! Эстелла значит «звезда». Джастин принялся предлагать другие варианты, перебирая имена бабушек, тёть, кузин. Этот спор у них, очевидно, был привычным, слова повторялись по многу раз и уже практически без эмоций, так что Билли чуть не заснула на заднем сиденье. Они пытались задавать вопросы и ей, но Билли по большей части отмалчивалась. Джастин сказал, что работает ассистентом звукорежиссёра в Голливуде, а Мона раньше была танцовщицей. Билли вполне этому поверила, потому что машина, практически новая, казалась недешёвой. Глядя в окно, она начинала узнавать улицы. Оказывается, ДиДи увёз её не так далеко. Если бы не запаниковала, она смогла бы добраться сама. Нет, не смогла бы — у неё нет денег даже на автобус. Не остановись рядом с ней эта парочка, она сейчас брела бы по улицам совершенно незнакомого района, одна, в неизвестном направлении. Сейчас Билли видела знакомые улицы Уоттса и говорила Джастину, куда поворачивать. У границы Империал Кортс она попросила остановить машину. — Спасибо, ребята! — сказала она. — Вы клёвые чуваки, и всё у вас будет зашибись. И у вашей дочки тоже всё будет прекрасно. Только любите её и никогда не бросайте. Мона снова зашмыгала носом. Джастин ответил: — Береги себя! Такие клёвые чуваки, как мы, попадаются нечасто. Билли махнула рукой, вылезая из седана, и, не оглядываясь, пошла к дому. Она не хотела думать, какими словами встретит её отец, да ещё когда она заявится в таком виде. Свет в окнах их квартиры не горел, входная дверь заперта. Билли не хотела думать о том, что это значит. Её больше никто не ждёт! Теперь она должна сама добираться до дома Финна. Или сдохнуть тут, под дверью, как бездомная собака. Снова заболело всё тело, особенно ноги. Согнувшись, Билли потащилась через вытоптанный участок газона к таунхаусу Джоннеши. Если и там её не впустят, значит, правда, стОит сдохнуть. На тихий стук дверь открылась практически сразу, и Билли упала в мягкие объятия МаДжо.