Отчаянные меры

      Билли припарковала чёрный BMW подъездной дорожке особняка, как всегда криво, заехав одним колесом на газон. ДиДи будет беситься, ну и пусть — в последнее время ей доставляло тайное удовольствие бесить его. Фургон, перевозивший концертную аппаратуру, уже стоял здесь, значит, вся шайка в доме.       Она достала с заднего сиденья бумажные пакеты с продуктами, и, подойдя к парадной двери, как обычно, вспомнила, что забыла достать ключи. Балансируя тяжелыми объемными пакетами, сумочкой, ключами, следующие пару минут она пыталась открыть дверь, матерясь вслух. Материться ей тоже доставляло удовольствие. Когда ДиДи не слышал, иначе можно было и получить по губам.       Наконец, Билли сдалась: мечтая попасть в прохладное кондиционированное нутро дома, освободить ноющие от тяжести руки, откинуть с лица влажные волосы, переодеть липкую потную майку, она нажала на кнопку звонка. Этим летом в Майами стояла невероятная жара. Билли предпочитала оставаться дома или перемешаться перебежками от кондиционера в машине к кондиционеру в помещении. Даже простояв всего пару минут на крыльце, она начала задыхаться.       За дверью послышались шаги. «Пожалуйста, пусть это будет не ДиДи,» — взмолилась про себя Билли. В дверном проёме стоял блондин. Окинув её презрительным взглядом, он посторонился, освобождая проход, но даже не подумал помочь. — Привет, — как обычно, изображая дружелюбие, поздоровалась Билли.       Когда она уезжала за покупками, никого из этого осиного роя, так она иногда называла парней ДиДи, здесь не было. А может и были — она не слишком интересовалась тем, что происходит в подвале. — Сучка, — прошипел ей в спину блондин. Билли привычно проигнорировала.       Сгрузив покупки на кухонный стол, она смогла, наконец, выдохнуть. Предстояло ещё разложить продукты в холодильник, но, подгоняемая тревогой, Билли решила сначала подняться на второй этаж. Она должна выяснить, с кем сейчас находится Джа.       Тихонько приоткрыв дверь, Билли заглянула в комнату. Джа катал по ковру машинку. Увидев её, он тут же бросил своё занятие, приподнялся на пухлых ножках и протянул свои ручки с крошечными пальчиками, издав несколько булькающих звуков. Билли затопило облегчением. Она тут же бросилась к малышу и подхватила его на руки, закружив. Джа радостно захихикал, и Билли стала кружить его ещё и ещё, наслаждаясь детским смехом, который звучал для неё как музыка.       Подбросив ребенка несколько раз и получив очередную порцию визгов, Билли удобно устроила малыша на своём бедре, собираясь спуститься вниз. Слава Богу, что за время её отсутствия он никак не пострадал. ДиДи в очередной раз бросил ребенка одного в детской, развлекаясь со своими друзьями.       Нет, в комнате ещё кто-то был. Билли уловила краем глаза движение, резко развернувшись в ту строну. Из кресла-качалки, стоявшего в углу комнаты, поднялся невысокий парень с внешностью мексиканца и резкими чертами лица. — Привет, Чупа, — выдохнула Билли. Она ни в коем случае не хотела показать свой испуг. — Спасибо, что присмотрел за малышом.       Парень кивнул круглой коротко стриженной головой, и Билли в который раз подумала, что он и правда похож на леденец. Никто в этом доме не называл себя и других по имени. Даже она привыкла быть «малышкой», «сучкой», «толстой задницей», «эй ты» — в зависимости и того, в каком настроении были ДиДи и его дружки. — С малышом всё в порядке, — мягко сказал Чупа.       Билли покраснела. Ей было неловко, что он разгадал её состояние. Глупо волноваться за своего ребенка в собственном доме, но Билли ничего не могла с собой поделать. Тревога поселилась в ней сразу после рождения малыша, когда она осознала, что теперь не одна, от неё зависит крошечное беспомощное существо. Это было ужасно и прекрасно одновременно. Это приносило постоянную боль. Но если она засыпала, сжимая в руке крошечные пальчики, вдыхая сладкий запах детских кудряшек, то ощущала себя самым счастливым человеком на свете.       Страх потери, страх снова остаться одной заставлял её цепляться за сына, что периодически раздражало ДиДи. Хотя его могло раздражать что угодно: немытые чашки на кухне, брызги детской каши на полу, когда Билли не успевала вовремя убраться, её растрепанные немытые волосы, в которые Джа так любил запускать цепкие пальчики, с восторгом наблюдая, как мама морщит лицо.       Вот и сейчас он вцепился в то, что осталось от её некогда длинной гривы, оттягивая ей голову назад и пища от радости. — Я знаю. Спасибо, — повторила Билли, придерживая одной рукой сына, а другой пытаясь не дать ему выдергивать пряди.       Джа схватил ручкой её пальцы, и Билли вскрикнула от неожиданности, ощутив укус маленьких острых зубок. Заставив себя рассмеяться, хотя на глазах выступили слёзы, Билли погладила малыша по головке. — Да ты голодный! Пойдем, я тебя покормлю.       Не обращая больше внимания на мексиканца, она спустилась в кухню, усадила малыша в детский стульчик и принялась готовить ему кашку.       Пока руки были заняты, пара слезинок всё-таки скатились по щекам, увлажнив сухую кожу. Она постоянно забывала пользоваться кремом для лица, и уже замечала в зеркале первые морщинки, хотя ей не исполнилось ещё и двадцати. Иногда Билли ощущала себя старухой.       Ногой подвинув стул ближе к сыну, она уселась сжимая в руках ложку и миску с кашей, пока Джа пытался просунуть пальчики между игрушками, прикреплёнными к детскому столику, и мысленно вздохнула, приготовившись к битве. Малыш терпеть не мог кашу без соли и сахара, но Билли так старалась быть хорошей матерью, делать всё согласно рекомендациям врачей! Она поднесла полную ложку к пухлым розовым губкам, и Джа тут же выдул из неё пузырь. От следующей ложки он отвернулся, и Билли нечаянно измазала ему щеку, рассмеявшись. Если бы она могла не переживать по любому поводу, а просто наслаждаться общением с сыном, жизнь была бы намного проще.       В конце концов она сдалась, щедро добавив в кашу сладкий сироп агавы, и Джа довольно заурчал, облизывая маленьким язычком губки. Билли тревожило, что он начал ходить только после года, и до сих пор не говорил ни слова, общаясь с помощью звуков и требовательного плача, но она уговаривала себя, что все дети развиваются по-разному. Она не знакомилась с молодыми мамочками и старалась не сравнивать Джа с малышами, которых видела на улице или в кафе.       Из коридора, бесшумно ступая босыми ногами, вынырнул ДиДи. На нём были только спортивные шорты до колен, гладкая мускулистая грудь блестела от пота. Его губы презрительно искривились, когда он обвёл взглядом кухню. — Что за срач ты тут устроила?       Билли внутренне сжалась, стараясь не показывать свой страх. Тон ДиДи не предвещал ничего хорошего. Наверно, опять проблемы с записью. — Что молчишь? Оглохла?       Билли отрицательно покачала головой, не говоря ни слова. — Какая же ты жирная стала! — ДиДи осмотрел её с отвращением. — Неужели так трудно заняться собой вместо того, чтобы торчать целыми днями со своим щенком! Билли сделала резкий вдох, пытаясь сдержаться. Не помогло.       Билли смотрела на ДиДи и думала, как пару лет назад она могла считать, что в этом человеке её будущее. Сейчас в ней разливалась жаром такая ослепляющая ненависть, что невозможно было дышать. Боль раскалённым прутом засела где-то в районе поясницы и вспыхивала каждый раз, когда Билли вспоминала, как бездарно просрала свои лучшие годы, пыталась ублажить этого человека, родила ему сына, сходила с ума от ревности каждый раз, когда читала о его вечеринках с поклонницами после концертов...       Она могла бы уничтожить его одним словом, пока они были в Калифорнии, могла бы сказать, что была несовершеннолетней, что он её изнасиловал, но здесь, во Флориде, другие законы, никто ей не поможет. ДиДи тщательно отсекал все её контакты, говоря: если она пойдёт работать, это его опозорит — скажут, что он не в состоянии содержать свою женщину и ребенка.       Она «может жить в своё удовольствие», говорил ДиДи, пока он работает. На деле это означало, что она должна присматривать за домом, за ребёнком, делать покупки, выглядеть красивой и трахаться с ДиДи по первому его взгляду.       Он злился, что после родов она набрала вес и не собиралась «приводить себя в порядок», орал, что не может нигде показаться с ней, потому что его женщина должна вызывать восхищение, а не выглядеть «обжравшейся дойной коровой». Её грудь, и так не маленькая, после рождения ребенка, и правда, увеличилась на два размера. Билли втайне радовалась: чем отвратительнее она кажется ДиДи, тем меньше он к ней пристаёт. Она не собиралась выглядеть для него привлекательно: единственной её мечтой было сейчас держаться от него как можно дальше.       А когда-то она мечтала о карьере и славе! Когда они записывали первый альбом, ещё в Калифорнии, практически нищие, не выходя сутками из дешёвой арендованной студии, даже спали тут же, на диване, она была полна надежд. Но даже она не ожидала популярности, которая накрыла их спустя пару месяцев. Их называли «прорывом в рэп-музыке», трэшовое «грязное» звучание композиций стало «фишкой» ДиДи, которую он теперь пытался повторить в суперсовременной студии. Уже без неё.       Критики хвалили его уникальную флоу-подачу, его приглашали на тв-шоу, он собирал многотысячные залы, а она оставалась просто записанным голосом на подпевке — ДиДи ловко отодвинул её в сторону. Нет, в самом начале после выхода диска он дал ей пару раз выступить на концерте. Они выглядели в глазах людей такой привлекательной парой: кофе со сливками, белое и чёрное, как инь и ян.       Билли понравилась сцена, она не испытывала совершенно никакого страха, выходя на площадку, освещенную прожекторами. Вопли толпы были как наркотик. Но, когда ДиДи заметил, что зрители восхищаются ей не меньше, чем им, он опять избил её, наставил синяков на лице, и Билли, конечно, не могла выйти на сцену в таком виде. Почему она не ушла тогда? Она уже была беременна и до смерти боялась сделать аборт. ДиДи оставил её в покое, заперев дома. Она могла позвонить отцу, но никогда не стала бы этого делать: с раннего детства Билли уяснила, что со своими проблемами должна справляться сама. К тому же, она сбежала с ДиДи, а он даже не искал. Даром она ему не сдалась. Второй альбом, который ДиДи записывал без неё, корчившейся в тот момент от схваток и звавшей маму, которой она никогда не знала, не имел такого успеха.       Сейчас он записывал третий, и Билли было запрещено даже близко подходить к студии в подвале.       Она мечтала сбежать, но ДиДи совершенно чётко сказал, что никогда её не отпустит. В тот момент, когда она в первый раз схватила Джа и собиралась выбежать из дома прямо в душную ночь, он валялся у неё в ногах и просил прощения, а потом, когда она положила малыша обратно в кроватку, ударил её.       Билли решила дождаться, пока Джа подрастёт, но с каждым днём жизнь в особняке, который ДиДи купил за полтора миллиона долларов на доходы от первой пластинки, становилась всё невыносимее.       Билли подозревала, что ДиДи тайком принимает наркотики, хотя он официально завязал с вредными привычками, чтоб служить примером молодым рэперам — его поучительную историю «мальчика из приюта» знал каждый чернокожий подросток.       Журналисты отыскали его маму, которая прилюдно проливала слёзы, и даже его отца-торчка вытащили из тюрьмы, чтобы тот везде рассказывал, как гордится сыном.       Билли старалась держаться от всего этого в стороне. У неё был Джа, и достаточно. Первое время журналисты подкарауливали её с малышом, но после того, как ДиДи дал парочке особо рьяных по морде, отделавшись штрафом, от неё отстали. Она была фактически никем, даже не женой, просто матерью его ребенка.       ДиДи обошёл её и, пока она застыла в воспоминаниях, бодал пальцами Джа, который заливался счастливым визгом. Билли в который раз поразилась тому, как быстро меняется настроение ДиДи. Он мог наорать на неё, ударить, а спустя минуту, шутить с друзьями, как ни в чём не бывало.       Джа снова завизжал, а потом заплакал, видно, ДиДи сделал ему больно. — Отойди от него! — не задумываясь, крикнула Билли.       В следующую секунду ДиДи выхватил малыша из стульчика и поднял одной рукой, держа за воротник футболки. Ребенок захрипел, задыхаясь, когда ткань врезалась ему в горло. Билли отчаянно закричала, протягивая руки к малышу, но не смея приблизиться. — Заткни своего щенка! — заорал ДиДи. Его глаза налились кровью, изо рта брызгала слюна. Она только сейчас заметила, какие неестественно узкие у него зрачки. Оксикодон? — Отдай мне его! — стискивая руки, молила Билли. — Отпусти его, ДиДи, ты делаешь ему больно. Это же твой ребенок! — Это твой ублюдок, шлюха! Сейчас я в этом убедился! Ты всегда выбираешь его, а не меня! Да этот щенок даже не похож на меня!       Билли смотрела на своего ребенка, задыхающегося, бьющего ножками в руках родного отца, и чувствовала, как что-то внутри неё умирает. — Это твой ребенок, ДиДи! — прошептала она едва слышно.       Они похожи, как две капли воды: та же смуглая кожа, тот же необыкновенный удлиненный разрез глаз. ДиДи сам дал ему имя в честь своих ямайских корней. «Джа» означает «душа». Короткие волосики Джа вьются мягкими чёрными колечками. Нет, ДиДи должен быть слепым, чтобы не видеть их сходства! — Я убью этого ублюдка, а ты родишь мне моего ребенка, — вдруг совершенно спокойно сказал ДиДи.       Билли нахмурилась, пытаясь вникнуть в смысл его слов. О чем он говорит? Наверно, она не правильно расслышала, ей показалось. Может, у неё что-то не то с головой?       Она с удвоенным вниманием стала следить за движениями ДиДи, ожидая, когда тот отпустит Джа. Но ДиДи поднял ребенка повыше, замахиваясь им, и Билли в доли секунды увидела, что крошечная головка, которая так удобно помещалась у неё на ладони, ударяется о стену с глухим стуком. Она закричала, бросаясь вперёд в стремлении предотвратить самое страшное... И врезалась в чьё-то твёрдое тело, которое обхватило её двумя руками, не давая вырваться.       Аааа... Билли кричала, не переставая, чувствуя, как распадается на части. — Билли! Билли! Успокойся! Всё хорошо!       Чей-то голос пробивался к ней сквозь багровую пелену. В сознании всплыло имя. Кто такой Финнеас? Она мучительно пыталась вспомнить. Что произошло? В голове всё путалось: ДиДи, Джа, Финнеас, отец... — Финнеас, — позвала она. — Это я, Билли. Это папа. — Что... — Ты кричала во сне. Я проходил мимо твоей комнаты и услышал.       Во сне? Не может быть! Она в своём особняке в Паркленде. Разум барахтался в липкой паутине сна.       Но тело говорило другое. Широкая твёрдая грудь, к которой она так отчаянно прижималась, и крепкие руки принадлежали её отцу. Здесь пахло пылью и старым деревом, а не сладкой детской кашей, как в её сне. Ей всегда снились странные, слишком реальные сны. Но это... Этот сон практически убил её.       Билли всхлипнула, прижимаясь к отцу, который непрерывно гладил её по спине. Позади него, в открытом проёме двери, она видела другое встревоженное лицо. Длинные рыжие волосы и закушенные губы. Финнеас...       Он постоял, неуверенно переминаясь с ноги на ногу, и скрылся, так и не решившись войти. Билли ждала, что отец уйдёт, но тот почему-то не торопился. — Что тебе снилось? — спросил он, немного отстранившись.       Билли помотала головой. Ей стало стыдно от вида мокрых пятен на его футболке. — Я слышал, ты кричала имя ДиДи.       Она закусила губу, не собираясь ничего рассказывать отцу. Холодный пот стекал по спине, заставив её поёжиться. — ДиДи больше не причинит тебе вреда.       В шоке Билли вскинула глаза, не понимая, что он только что сказал. — Почему? — хрипло спросила она.       Ей вдруг показалось, что сильные руки отца и его безжалостные голубые глаза выглядят как-то угрожающе. Неужели отец что-то знает? Он что-то сделал с ДиДи? — Дай мне телефон, — потребовал отец. — Мой? — спросила Билли глупо.       Что он задумал? Телефон — подарок ДиДи. Неужели решил его отобрать?       Патрик требовательно протянул руку, нахмурившись. Не посмев ослушаться, Билли нехотя пошарила под подушкой. — Включи, — сказал отец.       Она разблокировала айфон, вложив в протянутую ладонь. Патрик с таким же хмурым видом набрал что-то в Гугле и отдал назад.       Недоверчиво глядя в экран, Билли прочитала заголовок статьи, потом быстро пролистала вниз. Лесные пожары подступают к Лос-Анджелесу. В штате Калифорния лесные пожары подступают к окрестностям Лос-Анджелеса. Источников возгорания множество, мелкие очаги возникают постоянно, так что пожарные не успевают тушить их вовремя. К тому же, им мешает жара и ветер. Эвакуированы сотни жителей города Калабасас, там сгорело несколько домов, есть погибший — молодой афроамериканец. Его останки были найдены в одном из коттеджей. Пламя подобралось вплотную к местной школе. По некоторым данным, пожар вспыхнул после ДТП. Грузовик врезался в опору ЛЭП, она упала на сухую траву, отчего начался пожар.       Билли с недоверием посмотрела на отца. Видно было, что он, как всегда, не собирался ничего объяснять. Почему он так уверен, что найденные останки принадлежали ДиДи? Сомнение разъедало внутренности. Она вспомнила ненадежный красный свет, который заметила, убегая из дома, где её запер ДиДи. Но округ Калабасас? Это где-то на западе? Нет, Билли совсем не была уверена. Разве они проезжали аэропорт по дороге домой? Чёрт, лучше ей не копаться в этом дерьме. Если отец уверен, что ДиДи мёртв, значит, у него есть на то причины.