Отчаянные меры

— Я пригласила на ужин Джилл. Боже! Финнеас прикрыл глаза.       Мама действует всерьёз, она решила оповестить о переменах в своей жизни весь мир. Джилл Д’Агненика, близкая мамина подруга, режиссёр фильма Life Inside Out, к которому Мэгги написала сценарий, и по совместительству самый длинный язык на обоих побережьях. — Разве Джилл сейчас не в Нью-Йорке? — уточнил Финнеас. — У неё перерыв в работе. Так чудесно, что она смогла вырваться сюда, в Лос-Анджелес, на пару дней, правда? — Ммм...       Этот звук можно было понять как угодно, и Мэгги, конечно, решила, что Финнеас тоже рад приезду её подруги, которая за время съёмок фильма стала практически членом семьи. На самом деле Финн даже себе не мог объяснить, почему едва терпел Джилл, — ничего плохого она ему не сделала, а маму всегда поддерживала. Не считать же причиной неприязни её странную манеру одеваться или патологическую любовь к кошкам, которых она предпочитала двум своим дочерям.       Билли быстро переводила взгляд с мамы на брата. Конечно, она не понимала, о ком они говорят, не представляла, что после знакомства с Джилл её жизнь изменится навсегда. Скоро каждый второй в Лос-Анджелесе и в Нью-Йорке будет знать «чудесную историю возвращения бедной дочурки в семью». По крайней мере, Финнеас надеялся, что Мэгги уже успела придумать подходящую историю — у неё никогда не было с этим проблем. Финн окинул сестру скептическим взглядом, Билли нахмурилась в ответ: наверняка она чувствовала — что-то затевается.        Интересно, как Мэгги собирается объяснить необычные привычки и манеры своей дочери? Может, скажет, что Билли жила в Британии, а там все такие странные. У них даже есть королева! Финн решил, что их ожидает забавный вечер. — Спасибо за завтрак! Я, пожалуй, пойду, — Зои встала из-за стола. — Заходи в любое время, — приветливо улыбнулась мама. — Обещаю, на следующей неделе занятия возобновятся. — Пока, Финнеас. — Пока.        Финну с трудом удалось выдержать этот полный надежды взгляд, и он опустил глаза.       Когда за соседкой хлопнула дверь, Билли фыркнула, точно рассерженная кошка, но ничего не сказала. — Придется готовить ещё один пирог, — вздохнула мама, глядя на остатки завтрака на столе. — Финнеас, милый съезди в магазин за продуктами...       С самого обеда Мэгги взялась за приготовления к ужину, словно ожидалось прибытие как минимум английской королевы. Билли не выходила из своей комнаты, Патрик скрылся в сарайчике, переделанном под мастерскую, так что Финнеас порой невольно забывал о существовании других членов своей семьи. Ему приходилось отдуваться за всех, как и раньше — съездить в супермаркет за продуктами, двигать мебель, потому что Мэгги захотелось перенести стол ближе к фортепиано, пробовать мамину стряпню...       Ну и хорошо, что Билли не слонялась поблизости — они с мамой непременно затеяли бы выяснение отношений, а Финнеас знал, как обходить острые углы. Когда мама так нервничает, лучше с ней во всем соглашаться, иначе не избежать бури эмоций и слёз.        Но всё прошло благополучно: гостиная сияла чистотой, в холодильнике пропитывался на сто процентов веганский пирог с персиками, а паста с острым соусом, которую так обожала Джилл, напротив, побулькивала на плите, чтобы не остыть к прибытию гостьи. — Финнеас, милый, позови Билли и проследи, пожалуйста, чтобы она была прилично одета. Я схожу за Патриком.        Финн даже не успел открыть рот, чтобы возразить, как мама уже пересекала задний двор по направлению к мастерской отца. Неизвестно откуда взявшуюся досаду пришлось заглушить и постучаться в дверь комнаты сестры. Никто не ответил. — Билли! — позвал Финн — тишина.       Он толкнул дверь, просто чтобы убедиться, что в комнате никого нет, а взбалмошная сестрица опять куда-то сбежала. Билли была там — спала, раскинувшись на кровати. В этот раз она забыла задёрнуть шторы, и окно пропускало достаточно света заходящего солнца, чтобы Финн мог разглядеть мельчайшие детали. Длинные волосы, как водоросли, спутались вокруг её головы, рот приоткрыт и влажно поблескивает, чёрная футболка задралась, белоснежная кожа бёдер словно светится на темно-серой простыне. Ему тут же захотелось прикрыть глаза, отвернуться — что угодно, лишь бы не смотреть. Даже обнаженная грудь не была бы столь вызывающей, как эти ноги с ямочками у коленок — беззащитные, детские.       Как долго он будет так реагировать всего лишь на голые ноги сестры? Финн надеялся, что со временем привыкнет, и эмоции перестанут быть острыми, как ножи, что втыкаются в его сердце. — Билли! — позвал он снова, пугаясь своего хриплого голоса.        Та открыла глаза и, потерев ладонью лицо, простонала: — Отвали! — Мама ждёт нас к ужину, — напомнил Финн. — Приедет её подруга! — Как же вы меня все заебали!       Билли села, натянув футболку на колени и тут же полезла под подушку — за телефоном. Всклокоченные волосы упали ей на лицо. Финн терпеливо ждал. Билли тыкала пальцами в экран смартфона, не обращая на него внимания. — Билли! — Что! Отвали, придурок! Заебал! — Мама просила, чтоб ты оделась и вышла к ужину.        Билли подняла голову, открыла рот, хотела что-то сказать, но потом передумала и снова уткнулась в свой смартфон, буркнув: — Убирайся из моей комнаты! — Нет!       Финн порадовался, что всё ещё может сохранять спокойствие, хотя эта девчонка порядком его выбесила: ведёт себя, как шестилетка, а при этом требует, чтобы с ней считались. Она совершенно не воспитанная и не понимает, что есть ситуации, когда упрямство лучше засунуть в одно место. Что ж, ему придется объяснять ей очевидные вещи, если больше некому. — Билли, для мамы этот ужин очень важен! — Финнеас, конечно, не собирался упоминать, почему. — Она готовилась полдня. Прошу тебя, оденься и выйди со мной, чтобы встретить мамину подругу!        Билли издала нечто среднее между стоном и рычанием, откинувшись назад. — Да какое мне дело до маминой подруги! Не хочу я никуда идти! Отвали от меня! И вообще, выйди из моей комнаты!       Какое-то время она лежала, ожидая его реакции, но Финн не собирался сдаваться. Простонав, Билли перекатилась на бок и, не удержавшись на краю кровати, свалилась на пол с громким стуком. Первым порывом Финна было броситься к ней на помощь, но Билли поднялась сама, хмуро глянула на него из-под упавших на лицо волос и пробурчала: — Ладно, пошли!        Она же не собирается выйти к ужину в таком виде? Даже Финн сменил сегодня футболку и джинсы на рубашку с брюками. — Ты должна одеться, — напомнил он.       Билли недоуменно посмотрела вниз, на свои босые ноги, едва прикрытые до середины бёдер длинной футболкой. — Я одета!       Финн в два шага пересёк комнату и начал рыться в куче одежды, наваленной на стуле — ту, что валялась на полу, подбирать он не решился. Жаль, что Билли не позволила маме купить для неё платья. Вытащив что-то наподобие синего спортивного костюма, состоящего из кофты на молнии со штанами, он бросил его в руки сестры. — Одевайся! — Съебись отсюда!       Финн демонстративно отвернулся к стене, всем видом демонстрируя, что не двинется с места. Он не думал, что, оставшись одна, Билли выпрыгнет в окно и сбежит, но всё же... от неё можно ожидать чего угодно, а он решил, что сегодняшний вечер пройдёт так, как запланировала мама. В спину ему донеслось едва слышное «придурок», но, судя по звукам, Билли всё же начала переодеваться. — Я сдохну от жары в этих тряпках, — бурчала она. Но Финн знал, что сегодня не так уж жарко, скорее Билли просто из вредности хотелось заставить его переживать чувство вины. — Готово.        Финнеас обернулся. Билли и правда выглядела странно в застёгнутый до горла кофте, которая топорщилась на животе, но он решил, что это лучший вариант. Правда, оставалась ещё одна деталь... — Постой, — он порылся на заваленной барахлом прикроватной тумбочке, и все-таки нашёл необходимый предмет. — Повернись. — Чего? — Билли недоуменно взглянула на него. — Повернись спиной ко мне.       Странно, в этот раз она даже не стала возражать. Финнеас провёл рукой сверху вниз. — Ай! — вскрикнула сестра. — Что ты там делаешь? — Всего лишь собираюсь тебя причесать, — Финн продемонстрировал зажатую в руке расчёску. — Твою мать! Тебе что, Мэгги запрещала в куклы играть в детстве? — Шшш. Тише, принцесса.       Он сосредоточился на том, чтоб быть аккуратным и причинять ей как можно меньше боли. Билли фыркнула, но замолчала и терпеливо вынесла процедуру расчесывания. Финнеас не собирался даже себе признаваться, что в какой-то момент начал наслаждаться тем, как спутанные пряди становятся гладкими, точно шёлк, и мягко проскальзывают у него между пальцами. — Ты долго ещё там? — недовольно протянула Билли. Он не хочет останавливаться — осознал Финн. Кажется, он мог бы заниматься этим вечность, но родители наверняка ждут их. Он вернул расчёску в хаос на тумбочке, проследив, как тянется за ней шлейф из длинных волосков, отливающих золотом в свете лампы. Почему-то это вызвало у него ощущение потери. Выпавшие волоски перестали быть частью Билли, и он тоже перестал быть её частью, потому что больше не прикасался к ней. — Финн! — недовольно позвала сестра. Когда они вошли в гостиную, мама, бросив взгляд на Билли, улыбнулась ему, и Финн понял, что все сделал правильно. Джилл уже была там. Она поднялась им навстречу с дивана, ничуть не изменившаяся за те месяцы, что они не виделись. Острый взгляд её темных глазок скользнул по Билли, подмечая каждую деталь. Джилл распахнула руки для объятий, и Билли послушно прижалась к грузному телу женщины. — Бедная девочка! — выдала Джилл, отбрасывая за спину длинные вьющиеся волосы. Финн поморщился — что мама ей наплела? — Теперь, когда вся семья в сборе, давайте сядем за стол, — неестественно оживлённо засуетилась Мэгги. Наверняка и она ощущала эту неловкость, Финн ей сочувствовал. Патрик отодвинул стул для Джилл, а потом для жены, как в ресторане — у стариков свои заморочки. — Думаю, молодежи стоит поучиться хорошим манерам, — Джилл, как всегда, всё замечает. — Вдруг придется когда-нибудь присутствовать на обеде в честь «Оскара». Старшие рассмеялись, точно это была отличная шутка. — Как твои дела на работе? — спросила Мэгги. — Как всегда, — Джилл пожала плечами, — Много шума и... ничего.* Финн знал, что она скромничает: после съёмок Life Inside Out её карьера пошла в гору. — Спасибо, что взяла песню Финнеаса для «Люцифера»! — Не за что, дорогая! Сериал от этого точно выиграл. У тебя гениальный сын! У вас... — поправила себя Джилл, переводя взгляд на отца. — Сто лет не виделись, Патрик. — Рад видеть тебя снова, Джиллиан. Джилл улыбнулась так сладко, что Финнеас насторожился. — Как ты поживал все эти годы, Пэдди? Финн ощущал, что семейный ужин превращается в поле битвы. — Как давно вы знакомы? — неожиданно громко вступила Билли. — Очень давно, малышка! — женщина рассмеялась, переключив своё внимание. — Это было сто лет назад. Я уже и не помню, — вмешалась Мэгги. — Зато я прекрасно помню! Как будто это было вчера... Мы с твоей мамой познакомились на парковке у супермаркета. — Не может быть! Точно! — ахнула Мэгги. Финн сказал бы, что она слегка переигрывает. — Даа... Я тогда пыталась справиться со своей старшенькой. Она орала, как только видела автомобильное кресло, поэтому любые наши поездки превращались в сущий кошмар! — Джилл громко расхохоталась. — И тут появляется Мэгги с тобой, Финн. Вся такая уверенная. Одной рукой управляется с покупками и с ребёнком. А ты был сущий ангелочек! — женщина закатывает глаза. — И я подумала — вот человек, который может справиться с чем угодно! Я подумала — мы должны подружиться! Так и вышло, Мэггс! Финн знал, что мама ненавидела, когда коверкают её имя, но она продолжала улыбаться. — Жду не дождусь, когда мои девчонки сделают меня бабушкой! — продолжала жизнерадостно болтать Джилл. — Может, хоть тогда мне удастся реабилитироваться. Я ужасная мать! — О-о! Ну что ты, Джилл! — мама ласково улыбнулась подруге. — Твой Финнеас такой талантливый! Я тебе завидую! Финн был уверен, что это так. Ее дочки, хоть и симпатичные, выросли абсолютными посредственностями — ни одна не захотела пойти по стопам матери. — Как так вышло, что тебе удалось передать ему свой талант? — И сама не знаю, — мама с гордостью улыбнулась. — Не думаю, что дело здесь только в таланте. Финнеас очень много работает над собой. Финну было приятно, что мама им гордится. — Уверена, что у такой талантливой мамы не мог вырасти бездарный ребенок. Хотя мои дети опровергают законы генетики, — вздохнула Джилл. У неё были две дочки, насколько Финн помнил. Не настолько полные, как мать, но такие же назойливые и шумные. Бросив взгляд на Билли, он увидел её вытянутое напряженное лицо. Финнеас забеспокоился: сестра сидела с неестественно прямой спиной, и вид был такой, словно её сейчас вырвет. Она и не притронулась к еде в своей тарелке. — Вы двое отлично спелись на съёмах фильма! Жаль, что вы не выступаете больше вместе! — болтала Джилл. — Ну что ты! Я уже старая для выступлений! А вот Финнеас и Билли отлично звучат вместе! Финн раскрыл глаза: мама что, подслушивала вчера, когда они занимались в его комнате? — Хотелось бы это услышать! — едва не захлопала в ладоши Джилл. — Финнеас, дорогой, пожалуйста! — мама умоляюще смотрела на него. Взглянув на Билли, он ожидал, что та станет возражать, но сестра сидела, опустив глаза. Финн вздохнул — сам он не мог придумать ни одной причины для отказа. — Ну, хорошо. Правда, мы занимались один раз, поэтому не ждите многого. Он пересел к пианино и подвинулся, чтобы Билли могла занять место на скамейке рядом с ним. Сестра встала из-за стола, шумно отодвинув стул и, быстро вжикнув молнией, стянула с себя синюю кофту. Под кофтой у нее оказалась та же грязная чёрная футболка. Теперь он понял, почему её одежда так топорщилась. Торжествующе улыбнувшись Финну, Билли с независимым видом уселась рядом. Финнеас постарался ничем не выдать своё возмущение. Вместо этого он заиграл вступление, чувствуя, что клавиши звучат немного резковато, отражая его состояние. Всю песню Билли вела себя, как примерная девочка, вступая и беря дыхание в нужных местах. Её голос на высоких нотах звенел колокольчиком, а на низких погружался в зыбкое грудное вибрато. Финн решил, что в пении субтоном, который у Билли получался естественно, есть своё очарование. Пожалуй, стоит отработать с ней этот приём. Сегодня их голоса сливались почти идеально, дополняя друг друга. Ни с кем Финнеас не испытывал подобных ощущений, даже с мамой, поэтому, когда песня закончилась, он опять ощутил внутри непонятную пустоту. За спиной воцарилась такая тишина, что Финн даже оглянулся, чтоб проверить — есть ли в комнате кто-то ещё, кроме них с Билли. — Вы двое должны выступать вместе, — категорично заявила Джилл. Финнеас взглянул на маму — в её глазах стояли слёзы. Может, она рада за них? А может, ей самой хотелось бы оказаться на месте Билли? В любом случае, сестра точно не горела желанием петь с ним. Доказательство тому её хмурый недовольный вид.       Окончание ужина прошло спокойно. Джилл восхищалась маминым персиковым пирогом, больше не пытаясь задавать неудобных вопросов. Когда она пожаловалась, что завтра не влезет в кресло самолёта и собралась возвращаться в гостиницу, Финн вздохнул с облегчением.       После ухода гостьи, он предложил маме свою помощь с уборкой, но та отказалась, благодарно улыбнувшись. Мэгги точно считала, что сегодняшний ужин прошёл успешно. А Финнеас чувствовал себя опустошенным. Он думал, сможет ли когда-нибудь привыкнуть к присутствию Билли постоянно рядом. Сидя в комнате перед выключенным монитором и глядя в глаза своему искаженному отражению в чёрном стекле, он гадал, что же с ним не так.       Эти чувства, которые балансируют на грани отторжения и необходимости, сводят его с ума. Ни в ком раньше он так сильно не нуждался, и ни от кого не хотел быть так далеко, как только возможно. Что, если ему самому махнуть на Аляску?       Наверно, это было бы правильно. Билли он не нужен. И маме тоже — теперь, когда у неё есть дочь и муж... Финнеас решил, что обдумает эту мысль хорошенько позже... Но потом волна возмущения поднялась в нём — какого чёрта! Он никогда не собирался покидать этот город. Здесь есть все, что ему необходимо. Так почему он должен трусливо сбежать, поджав хвост, как собака, которую выгнал хозяин? Это его жизнь, он никогда не хотел другой. Он останется, и будет заниматься музыкой, как и планировал.