Отчаянные меры

Разумеется, после заявления Билли о том, что мама виновата в его попытке самоубийства, Финнеас не смог заснуть. Это полная чушь, думал он. Мама всегда заботилась о нем. Пусть даже иногда её забота казалась чрезмерной... Но разве можно так говорить! С таким же успехом можно винить и отца, ведь его исчезновение привело к маминой депрессии. Стоит ли обвинять маму, что, оставшись с одним ребёнком, иногда она могла оказывать слишком сильное давление! Финнеас понимал чувства, которые двигали Мэгги. Прежде всего, страх — страх потерять последнее, что у неё ещё осталось. Сам он оказался слишком слабым, чтобы ей помочь: как ни старался, не мог заменить маме потерянную семью... Но теперь, когда они снова все вместе, всё должно быть... всё просто обязано быть хорошо! Если бы не Билли, которая отчаянно сопротивляется новой жизни... Финнеас не понимал, почему она так цеплялась за прошлое, почему не хотела меняться. Сейчас ей живётся гораздо лучше, чем в чёрном гетто. Она могла бы забыть свою прежнюю жизнь и начать сначала. Финнеас тоже хотел начать всё сначала. Он уже почти убедил себя, что никогда не знал Билли раньше, что девушка по имени Ви и его сестра — совершенно разные люди. Он мог испытывать какие-то чувства к Ви, но для Билли обязан стать лучшим старшим братом. Провалявшись до рассвета, Финнеас все-таки заснул на пару часов. Правда, чувствовал себя после этого так, что лучше бы не спал вовсе. Голова раскалывалась, как с похмелья. Он подумал, что головная боль будет достаточным наказанием за глупые мысли. Билли выглядела не лучше: сидя за кухонным столом, ковырялась вилкой в тарелке, прикрывшись спутанными волосами. Длинная чёрная футболка с надписью «Нирвана» на груди, которую она не снимала уже, кажется, неделю, была в пятнах засохшей еды. Финнеас с раздражением отметил про себя, что Билли стоило бы помыться. Мама, как всегда, изображала жизнерадостность. Это тоже действовало ему на нервы. Похоже, сегодня будет тяжелый день... Очнулся он, только когда услышал своё имя. — Финнеас может позаниматься с тобой... Его словно окатило холодной водой. Как Мэгги это себе представляет? И откуда она взяла, что Билли хочет заниматься с ним вокалом? Но мама явно нуждалась в поддержке, поэтому он буркнул: — Да, я могу позаниматься с ней... Финн думал, что новоиспеченная сестра ни за что не переступит порог его комнаты снова, по крайней мере, так скоро. Поэтому, когда после завтрака дверь робко приоткрылась, и в его убежище бочком протиснулась Билли, он сначала даже не понял, чего она хочет. Слишком свежи были воспоминания о том, как она была здесь в прошлый раз, и как потом он обнюхивал подушку, пытаясь удержать в себе аромат её волос. Стоп! Это была Ви, не его сестра. Всё в прошлом. Тем не менее, сейчас пришлось сделать вид, что он занят чем-то важным, предельно сосредоточен на экране смартфона — ему нужно было время, чтобы взять себя в руки. Билли вела себя непривычно тихо, но не выглядела виноватой. Зачем она пришла? Поиздеваться над ним? Кажется, он угадал, потому что в следующий миг сестрица демонстративно принюхалась и сморщила нос. — Бро, твои ноги воняют, как адская свалка! Как предсказуемо! Неужели она не могла придумать чего-то поинтереснее? Или это была импровизация? — Ну же, ублюдок, убери свои грабли, а то меня вырвет! После вашей еды и так блевать тянет! А вот это уже слишком! Финн хмурится. Неужели он должен позволить какой-то девчонке разговаривать в подобном тоне, будь она хоть трижды его сестра! Ни за что! — Придержи язык, Билли. СтОит заняться её воспитанием. Ни мама, ни отец, кажется, решили не обращать внимания на регулярное хамство. Но Финн точно знает: вседозволенность ещё никогда не приводила к хорошему результату. Почему мама была так строга с ним, а Билли разрешено практически всё? Если родителям наплевать, то он сам будет принимать меры. Прежде всего надо поставить девчонку на место. Наверняка, спев пару песен, она считает себя невероятно талантливой. Он ей покажет, что талант — это не главное. Чтобы достичь успеха, необходимо пахать. Финн бросает взгляд на цифры, написанные маркером над дверью — «10 000 часов». Вот сколько придётся потрудиться, чтобы получить хороший результат! — Передай мне гитару, — со всей возможной строгостью командует он. Как он и ожидал, Билли притихла после того, как получила отпор. Наверняка станет шёлковой, осознав, что брат не собирается с ней церемониться. — Которую? — беспомощно оглядевшись, спрашивает она. — Большую, с подставки. Получив нужную гитару в руки, Финн проводит подушечками пальцев по корпусу из массива, ощущая под почти стёршимся слоем лака текстуру дерева. Этому инструменту уже много лет, он не помнит, сколько раз менял на ней струны с тех пор, как впервые решил учиться играть, но хорошие вещи с возрастом становятся только лучше. — Это мамина, — обьясняет он Билли, на всякий случай проверяя настройку, хотя уверен, что эта гитара может держать строй неделями. Он всегда очень бережно обращается со своими инструментами. Инструменты не способны обмануть или предать. В отличии от людей. — Тебя никто не заставляет со мной заниматься, — ворчит Билли. Конечно. Никто не заставляет. Но Финн знает, что мама хотела бы этого. Так что выбора у него нет. Вытаскивая из-под подушки свой блокнот, он раскрывает его на нужной странице и протягивает Билли. Там записаны слова новой песни. Впрочем, относительно новой — Билли уже пыталась петь её в гараже у Дариуса. Финн ждёт, что сестрица возьмет блокнот, прочитает текст и можно будет начать работать. Но Билли бросает нервный взгляд на страницу, а потом замирает, уставившись в пространство. Её взгляд расфокусирован, совсем как в ту ночь, на пляже. Финнеас не может сдержать раздражения. — Эй, ты обкурилась что ли? Похоже, прозвучало это даже слишком грубо. Но он всего лишь пытался привести её в чувство. Билли смотрит удивлённо, поднимая брови. Что она хочет сказать? Что он ведёт себя как неуравновешенный придурок? Финн с силой толкает блокнот на колени Билли, так что та вынуждена подхватить его двумя руками, чтобы не уронить. Дурацкая затея! У них никогда не получится найти общий язык! Больше всего на свете Финн хотел бы сейчас остаться один! Но это будет означать, что он не справился... И придется объясняться с мамой. Нет, он должен вынести пытку до конца. Потом будет легче. — Ты уже пела это в гараже, — он изо всех сил пытается говорить спокойно. Но Билли хмыкает, отбрасывая распущенные волосы за спину. Она с вызовом смотрит ему прямо в глаза. — Я не буду больше петь с этими мудаками, особенно с Дариусом. Финн вынужден отвести взгляд и пожать плечами — он и сам не уверен, когда снова начнёт репетировать с группой. Пока у него нет никакого желания возвращаться к прежней жизни. Возможно, ему проще будет работать в одиночку, современные технологии позволяют заменить любой инструмент компьютерным звучанием. Думать о прошлом слишком больно, поэтому он проводит кончиками пальцев по струнам и вступает, стараясь играть потише, чтобы дать Билли возможность начать. Он кивает в нужном месте, приглашая её присоединиться, но уже в следующее мгновение Билли все портит. Она перевирает слова, не попадает в ноты, не держит ритм. Неужели он ошибся тогда, в гараже, и у неё совершенно нет способностей? Не может быть! Вероятно, она делает это нарочно. Мелодия такая простая, что с ней справится даже ребенок! Под конец первого куплета Финн готов взорваться. Резко глуша струны, он пытается выяснить, в чем дело. — Что тебе тут непонятно? Билли закатывает глаза, отпихивая блокнот, который падает на покрывало. Не отвечая, она усаживается, скрестив ноги, на кровати, прикрыв футболкой босые ступни. Потом бросает на него мрачный взгляд: — Нихуя не понятно! Пусть объяснится! Финн терпеливо ждёт продолжения. — Что за хуйня такая — ocean eyes. Что это — океан глаз, океанские глаза? Типа, что это значит? Глядя в её прозрачные ярко-голубые глаза, которые отражают солнечный свет, льющийся из окна, Финн испытывает неловкость. Он никогда не думал, что кого-то заинтересует смысл песни. То, что он хотел выразить этими словами так зыбко, не до конца понятно ему самому. Да и кто будет требовать объяснений у автора. Только Билли на такое способна. Пытаясь выиграть время, он привычным жестом проводит рукой по волосам. — Ты ведь видела океан? Билли снова хмыкает, и он в очередной раз чувствует себя идиотом. — Видела пару раз, — отвечает она. Издевается? Финнеас закрывает глаза, чтобы не тонуть в её океанах, и бормочет какую-то чушь, с каждым словом ощущая себя всё более странно. Он понимает, что надо остановиться, но не может — это похоже на «русские горки»: и страшно, и щекотно внутри от восторга. Билли все равно не поймёт, что значат для него эти слова. — Хуёвый из тебя поэт! — перебивает она громким голосом, который почему-то дрожит. — Разве ты не знаешь, что океан — самое опасное место на земле? Ты никогда не можешь быть уверен в его надежности. Что за чудовища скрываются там, под толщей воды? Финн распахивает глаза и смотрит прямо на сестру. О чём она говорит? Неужели о себе? — ...Так что твоя девка с океанскими глазами может оказаться той ещё сучкой! — заканчивает Билли. Он выдыхает с облегчением — она ничего не поняла. Слава Богу, она не умеет читать мысли. Хотя иногда кажется, что Билли видит его насквозь. Возможно, это потому, что у них одна кровь... Мысль невероятно захватывает! Он представляет, как часть его всегда была с ней, текла в её венах, подгоняемая беспокойным живым сердцем — таким же, как она сама. Он внутри неё... А она внутри него. На самом деле они никогда не были одинокими... И никогда больше не будут. Это надо обдумать. Но сейчас не время. Финнеас заставляет себя сосредоточиться на занятии. — Ещё раз, — командует он. — Если не понимаешь слова, пой просто вокализ. Билли корчит смешную рожицу, высовывая набок язык: — Чё за дерьмо? Теперь Финнеас с трудом удерживается от того, чтобы закатить глаза. — Просто пой голосом без слов. Билли прищуривается, и Финн понимает: она что-то задумала. Так и есть. Она начинает петь, вставляет матерные словечки. Он изо всех сил сдерживает улыбку. В конце концов, сейчас слова неважны. У неё приятный тембр, она может держать мелодию, но совершенно не умеет брать дыхание — делает вдох прямо посередине фразы. Это его нервирует: сколько придётся приложить усилий, чтобы огранить дикий алмаз? Желая направить Билли, он начинает подпевать, пытаясь изобразить второй голос. Вероятно, у неё первое сопрано. Ему хочется понять, годится ли она на что-то большее. Финн видит, как Билли тяжело вести мелодию, но она не сдаётся. И все же, она должна понять, что музыка — это не просто три ноты, спетые кое-как. Он навсегда запомнил мамину фразу о том, что давление делает из угля алмаз. Сегодня он собирается выжать из Билли всё, на что она способна. — Ты что, не слышишь мелодию? — Финн знает, что намеренно провоцирует её злость. — Ты въезжаешь в каждую ноту по полчаса. Проговаривая каждую фразу, он внимательно следит за реакцией Билли. — Раньше мне казалось, что ты поешь лучше. И прежде чем начать петь, ты должна сделать вдох, а не сипеть, как издыхающая жаба. Пожалуй, про жабу перебор. Но он добился своего: Билли краснеет и надувается — точно, жаба перед тем, как квакнуть, — но молчит. Неужели извлекла урок: спорить с ним бесполезно. Её терпение не должно остаться без награды. Билли не безнадёжна, милостиво решает он, убирая в сторону гитару и садясь за пианино. — Я сыграю мелодию, постарайся запомнить. Он играет по музыкальной фразе и ждёт, когда она повторит. Получается неплохо. По крайней мере, теперь Билли берёт дыхание в нужных местах. Настроение улучшается. — Это пианино принадлежало раньше маминому отцу. Его звали Уильям. Кстати, ты знаешь, что мама назвала тебя в его честь? Нет ничего такого в том, чтобы быть названной в честь деда, но Билли это предсказуемо раздражает. — Всегда ненавидела своё имя, — недовольно отвечает она. Но Финнеас не собирается вестись на эмоции. У них только начало получаться, надо закрепить результат. Он играет мелодию снова и снова, пока не слышит, что Билли начинает хрипеть. Похоже, нагрузка оказалась чрезмерной для её слабых связок. Ничего, к завтрашнему дню восстановится. Финн думает, что делать дальше. Билли несомненно талантлива, но для LACC* слишком взрослая. Как она будет чувствовать себя среди малышей-первогодок? Не отобьёт ли это у неё желание петь? С другой стороны, ей необходимы базовые навыки владения голосом... Пока он отвлёкся, сестрица снова вытворила нечто невообразимое: она стащила с себя штаны и растянулась на его кровати, завернувшись с головой в покрывало. — Эй, что ты делаешь? — возмутился Финн, намереваясь выгнать нахалку из своей комнаты. Но Билли что-то сонно пробормотала и захрапела. — Билли! — позвал он громко. — Иди к себе! Девчонка уже спала. Финн представил, что, если даже вытряхнет Билли из покрывала, ему придется тащить её до комнаты на руках. Почти голую... Нет, ни за что! Лучше дождаться, пока она сама проснётся и объяснить про недопустимое поведение — да так, чтоб запомнила урок навсегда. Он сел за компьютер и надел наушники, собираясь немного поработать, но то и дело отвлекался взглядом на свою кровать: из кокона-покрывала торчали только спутанные светлые волосы. Когда Мэгги заглянула позвать их к обеду, он покачал головой, приложив палец к губам. Мама всё поняла и больше не беспокоила. Глядя в экран на изображение звуковых дорожек, сливающихся в одно пёстрое пятно, Финн чувствовал, как голова тяжелеет, веки слипаются — похоже, не только Билли, но и ему бессонная ночь не прошла даром. Он даже открыл окно в надежде, что прохладный воздух поможет взбодриться. Бесполезно. Если он сейчас же не ляжет, то заснёт прямо за столом. Но его кровать занята — там спит Билли. На мгновение мелькнула мысль пойти и завалиться спать к ней в комнату, но Финн тут же отогнал её как совершенно бредовую: не хватало ещё, чтобы кто-нибудь из родителей обнаружил его в постели сестры. Он снова бросил взгляд на кровать, непреодолимо манившую вытянуть ноги. Билли откатилась к окну, так что на краю оставалось достаточно места, чтобы он мог поместиться, не касаясь её даже кончиком пальца. И конечно, Финнеас не собирался раздеваться, разве что носки стянуть. Других вариантов он не видел. Не успела голова коснуться подушки, как Финн тут же провалился в глубокий сон без сновидений. Кажется, он замёрз ночью, сжавшись в клубок, пытаясь сохранить тепло. Но потом кто-то накрыл его покрывалом, и Финн благодарно вздохнул, распрямляя колени. Чьи-то ледяные пальцы пробрались в подмышку, заставив поёжиться от щекотки, но не проснуться. Когда Финн открыл глаза, солнечный свет падал ему прямо на лицо. Он ощутил зверский голод, а ещё к спине прижималось чьё-то невыносимо горячее тело. Финн подался вперёд, чтобы спастись от жара, и свалился прямо на пол, чудом не стукнувшись головой о пианино или подставку для синтезатора. Преодолев неизвестно откуда взявшийся страх, он обернулся. Билли все ещё спала или, по крайней мере, лежала с закрытыми глазами. Покрывало сползло, чёрная футболка задралась, и вид хлопковых белых трусиков, туго обтягивающих бёдра, поразил его ударом молнии. Чувствуя себя грязным извращенцем, Финн отвернулся, ощупью нашёл край одеяла и накинул на Билли. Выполняя это несложное действие, он взмок, будто пробежал до первой базы. Глянув вниз, Финн заметил то, что обычно видел по утрам — стояк оттягивал ткань джинсов, заставляя чувствовать неудобство. Он знал, как с этим справиться: ледяной душ и физические упражнения. В ванную удалось проскользнуть незаметно, хотя родители уже встали — Финнеас слышал их голоса на кухне. Когда он вернулся после душа, энергично растираясь полотенцем и втайне надеясь, что в его комнате уже никого нет, Билли, конечно, все ещё была там — спала в той же позе, даже не пошевелилась за время его отсутствия. Пара упражнений на растяжку, быстрый взгляд в гардеробное зеркало, затем отжимания. Это зеркало видело много позорных моментов, начиная с того, когда он пытался учиться брейк-дансу, потный и красный от напряжения на полу этой комнаты. Один раз он даже дрочил перед зеркалом, убедившись, что дома, кроме него, больше никого нет... С тех пор, как Финн последний раз занимался воздушной гимнастикой, прошел почти год — трапеция на заднем дворе теперь больше напоминала ему виселицу, а не гимнастический снаряд, — но тело не утратило своей силы, разве что стало немного тяжелее. Ритм дыхания Билли изменился, и Финнеас понял, что она просыпается. — Я слышу, ты не спишь. Вставай и вали отсюда, — не прекращая отжиматься, говорит он. Сестрица молча подползает к краю кровати и удивленно разглядывает его, свесив голову через край. Финну внезапно становится невыносимо жарко, совсем как полчаса назад, когда они лежали на этой кровати, прижавшись друг к другу в позиции «двух ложек». Он прекращает упражнения и поднимается. Взгляд Билли скользит куда-то вниз, и Финн с трудом удерживает себя от того, чтобы посмотреть на свою ширинку — он уверен, там всё в порядке. Так на что пялится эта несносная девчонка? Внезапно Билли издаёт приглушённый писк и срывается с места, вылетая из комнаты. Финнеас спешит за ней, не понимая, что произошло. Неужели он её чем-то обидел? Или ей стало плохо? Она забегает в ванную, захлопывая за собой дверь. Финн прислушивается, почему-то ожидая звуков рвоты, но всё тихо. — Эй, — зовёт он, и отпрыгивает от неожиданности, когда из-за двери доносится громкий вопль: — Что, уже и отлить спокойно нельзя? Уф! С ней всё в порядке! Улыбаясь до ушей, Финн входит в гостиную и спотыкается, заметив в доме постороннего. Это всего лишь Зои, дочка соседей, но она пялится жадным взглядом на его грудь и едва не капает слюной. Финн вспоминает об оставленной в комнате футболке. — Прошу прощения, — он уходит и возвращается уже одетым, как положено. Мама накрыла стол в гостиной, а это значит, что к завтраку будут гости. Вероятно, она пригласила Зои. Финн хотел бы списать свои мысли на разыгравшуюся паранойю, но ему кажется, что всё это проделано ради Билли. Мэгги хочет найти дочери подружку? Они примерно одного возраста, хотя сложно представить более непохожих личностей. Билли резкая, отчаянно храбрая, а Зои порой манерная до тошноты и изображает из себя скромницу. Когда мама приглашает за стол, Зои выбирает стул рядом с ним и говорит, склонившись чересчур близко: — Финн, я так рада, что твои отец и сестра вернулись! Финнеас морщится, ища взглядом поддержки у мамы, но та только улыбается, глядя с умилением. Вероятно, если бы Зои не была несовершеннолетней, Мэгги давно бы их сосватала. Мама говорит кому-то за его спиной: — Билли, это Зои, наша соседка. Оборачиваясь, Финн видит сестру. Она всё в той же чёрной футболке, едва прикрывающей бёдра. Волосы всклокочены со сна, брови нахмурены. Билли смотрит на Зои, и взгляд её не предвещает ничего хорошего. — Привет, — сквозь зубы цедит она, нисколько не смущаясь своего внешнего вида. Они знакомы меньше минуты, чем Зои успела насолить сестрице, Финн не понимает. А, кажется, соседка заняла её место за столом. Зои с неохотой убирает руку со спинки его стула и принимается за еду. Билли приходится сесть на другой стул, напротив. — Зои зашла спросить про занятия, — говорит мама, обращаясь к отцу. Финну её голос кажется виноватым, он не понимает, почему. — Я веду занятия воздушной гимнастикой в ее группе, Финнеас тоже раньше занимался там. Я брала небольшой отпуск, чтобы побыть с вами дома. Почему мама выглядит так, словно оправдывается за что-то? Почему отец хмурится, глядя на Зои? Сегодня что, все с ума посходили? Только Билли опять вяло ковыряется в тарелке. Она почти не ест. Если так дальше пойдёт, от неё совсем ничего не останется... — Я принесу десерт, — мама с расстроенным видом встаёт из-за стола и выходит в кухню. — Я помогу, — отец идёт за ней. Десерт? На завтрак? Здесь явно что-то не то. Билли с шумом отодвигает свой стул. — Я тоже пойду. Отолью. Слишком много выпила вчера. До сих пор выходит. Финн бросает взгляд на круглые от ужаса глаза Зои и не может сдержать улыбку — вряд ли эти двое подружатся. Когда Билли выходит, соседка снова подвигается к нему. — Ребята хотели куда-нибудь сходить в честь окончания учебного года. Вероятно, она имеет в виду маминых учеников из группы воздушной гимнастики. — Пойдём с нами, Финн! Зои заглядывает ему в лицо снизу вверх и поспешно добавляет: — И Мэгги, конечно. И Билли может пойти... Ну и твой отец. — Надо подумать, — отвечает Финнеас, заранее уверенный, что придется идти: мама непременно потащит их всех вместе. — Можем сходить в роллер-парк, — предлагает Зои, кокетливо заправляя за ухо прядь коротких светлых волос. Финн знает: она отлично катается на роликах, да и на коньках тоже. Билли возвращается, бесшумно ступая босыми ногами, и выглядит какой-то поникшей. Что могло случиться с ней за пару минут, проведённых в туалете? Обнаружила у себя смертельную болезнь? Финн устал от её перепадов настроения. Мама с отцом выходят из кухни. Мэгги несёт пирог с персиками — когда только успела испечь? — Я сегодня пригласила на ужин Джилл, — объявляет она.