Отчаянные меры

      И началось. Сначала Билли даже не почувствовала, как что-то поменялось. Только Финнеас ходил весь взъерошенный, отвечал невпопад, хмурился и улыбался не к месту.       Мама смотрела с подозрением, словно не понимала, чего от неё ждать. Взгляд отца из отстранённо-равнодушного стал внимательным. Билли хотелось крикнуть: это не я, это всё он, оставьте меня в покое. Но запись её голоса звучала теперь в доме регулярно: Финнеас включал родителям разные варианты аранжировок и ремиксы на песню.       Когда он сказал, что готов записывать следующую композицию, Билли проворчала: пошёл на хуй. А Мэгги, фальшиво улыбаясь, стала уговаривать спеть ещё что-нибудь. Прищурившись, Финн смотрел выжидательно, оценивая её реакцию. Если бы можно было как следует ему врезать, Билли бы так и сделала.       Последней каплей стало то, что мама потащила её за новой одеждой. Она сказала, Финн договорился о встрече с менеджером, и Билли должна выглядеть соответственно своему стилю.       Какой у неё стиль? Её мнением в этом вопросе никто не интересовался. Очевидно, у Мэгги были свои представления: она выбрала в торговом центре пару широких пуловеров, похожих на те, что носил Финнеас. А к ним — юбку со складками. Здравствуй, школьная форма! Билли словно опять вернулась в прошлое. Возражать не имело смысла, к тому же, всю неделю чувствуя себя ужасно уставшей и сонной, она решила поберечь силы.       Офис менеджера не был похож на то, что представлялось в воображении: довольно маленькое тёмное помещение, спрятанное за одной из безликих дверей офисного здания. Никаких окон во всю стену с видом на Даунтаун, никаких кожаных диванов, золотых дисков и наград в рамках по стенам. — Что за убожество! — вырвалось у Билли непроизвольно, но Мэгги резко дёрнула её за руку, и пришлось заткнуться.       Менеджер тоже не внушал доверия — невысокий бородатый старик лет сорока в кожаной куртке смотрел на неё без улыбки, строгим оценивающим взглядом. — Привет, Дэнни! — Финнеас, вошедший последним, хлопнул рукой по подставленной ладони менеджера. Очевидно, он чувствовал себя здесь как дома. — Присаживайтесь! — Рукасин махнул в сторону трёх стульев, выставленных перед офисным столом.       Сам он уселся в крутящееся кожаное кресло — пожалуй, единственное в этом помещении, что хоть как-то напоминало о роскоши.       Билли нервничала. Голые ноги неприятно обдувало воздухом. Она то поджимала их под стул, то вытягивала вперёд, ловя предостерегающий взгляд мамы.       Вот на чем она сумела настоять — её поношенные удобные кроссовки на пару размеров больше. Резинки старых длинных носков растянулись, и они складками ложились на серую потрескавшуюся кожу обуви. Билли чувствовала себя именно так — обшарпанной, как поношенная вещь, и неуместной в стерильной безликости офиса. Вероятно, от неё ждут непосредственности и энтузиазма, вроде как у Зои. Зои — это новые аккуратные туфельки на низком каблуке — мама настояла на их покупке, — которые Билли с ненавистью швырнула в угол комнаты. Если бы Зои сейчас оказалась на её месте, наверняка не чувствовала бы себя такой никчёмной. — Надо сделать промо-фото, — на этих словах менеджера она словно очнулась.       Оказывается, они уже несколько минут разговаривали о чем-то с мамой, а Билли всё пропустила мимо ушей.       Она никогда не фотографировалась, даже детских фотографий своих не видела, а тут вдруг ей предлагают целую фотосессию, как модели. Странно, если девчонка из гетто будет когда-нибудь красоваться на афишах по всему городу. Только ради этого стоило продолжать петь. Чтобы утереть им всем нос!       Пытаясь вникнуть в разговор, Билли подвинула стул ближе, противно скрипнув ножками по линолеуму. Стол был завален всякими интересными вещами: бумажки, журналы, флэшки и диски, рекламные буклеты. Если поверхность стола, как она слышала, отражает то, что творится в голове у чувака, то этому Дэнни явно пора в психушку. Менеджер, заметив заинтересованный взгляд Билли, слегка улыбнулся ей. Не такой уж сухарь!       Мама с Дэнни стали болтать про контракт, а Билли снова отвлеклась, листая красочный буклет о каком-то фестивале. — ...Рано прогнозировать. Первая же песня Билли стала вирусной на СаундКлауд, скоро вам начнут поступать предложения от скаутов звукозаписывающих компаний. Советую не торопиться подписывать какие-либо контракты. Как только у вас будет больше материала, я попытаюсь организовать выступление... — Что, если нам снять клип на первую песню? Тогда её можно было бы предложить музыкальным каналам, — перебила мама. — Профессиональная съёмка - дело дорогое и долгое. Вряд ли именно сейчас стОит этим заниматься. — Я могла бы и сама сделать это. Недавно мы снимали фильм, и я имею представление о процессе, — голос мамы звучал ужасно самоуверенно.       Финн то ли простонал, то ли вздохнул, и Билли, впервые за всё время взглянула на него. Если честно, она уже забыла о том, что он сидит рядом. В разговоре принимала участие одна Мэгги, взяв всю инициативу на себя. — Вот ещё что: мне кажется, Билли подойдут более энергичные песни...       Как он смог за картинкой пай-девочки, в которую её превратила мама, разглядеть суть? Невольно Билли прониклась уважением к этому менеджеру — чувак знает своё дело. — ...У меня есть на примете автор с подходящими песнями. Они могли бы составить неплохую команду.       Она всё ещё смотрела на Финнеаса, поэтому заметила, как с каждым предложением тот хмурился сильнее. — Билли будет петь мои песни! — перебил он категоричным тоном.       Ни Дэнни, ни мама, судя по всему, не ожидали ничего подобного. — Финн, я знаю про несчастье с Дариусом, и сожалею, что твоя группа временно распалась... Ты можешь найти нового бас-гитариста... — Нет! — Неужели ты хочешь сделать Билли солисткой группы, а сам занять место гитариста? Мне кажется, ваш стиль не совсем подходит для женского вокала... — Нет! Я распускаю группу! — Тогда что же ты будешь делать? — воскликнула Мэгги, которой новость об окончательном распаде группы, очевидно, не понравилась. — Я буду музыкантом у восходящей звезды Билли Айлиш! — он улыбнулся, поглядев на Билли с теплом и заботой.       Его горячая ладонь скользнула по её предплечью и сжала руку, как бы показывая, что Билли не одна, у неё есть старший брат, который позаботится и защитит. Это было непривычно и приятно. Первый раз он вёл себя так дружелюбно на людях.       Глядя на них, Дэнни наконец заулыбался. Улыбка преобразила его страшноватое лицо, сделав гораздо добрее. На маму Билли старалась не смотреть, кожей чувствуя её глубоко скрытое раздражение. Только вот на кого она злилась: на Билли или на Финна? — Хорошо, — Рукасин слегка хлопнул по столу. — Я пришлю Финнеасу на почту вариант договора. Прочитайте, миссис О’Коннел, и отправьте свои предложения. От тебя, Финн, я жду новых гениальных песен для Билли. — Так вы берётесь за эту работу? — с придыханием спросила мама. — Да, конечно, — Дэнни улыбнулся, протягивая всем по очереди, начиная с Мэгги, руку для пожатия.       Его твёрдая тёплая ладонь ухватила Билли за пальцы, слегка дёрнула на себя, энергично встряхнув, и отпустила. Билли понравилось.       На выходе из офиса Билли почувствовала, что впервые сегодня смогла вздохнуть нормально. А мама, кажется, начала нервничать ещё сильнее. — Боже, не представляю, что делать со всем этим! — простонала она, подходя к припаркованной машине. — Я столько сил вложила в Финнеаса, и вот — сначала он бросил актёрскую карьеру, теперь бросает группу.       Она как будто жаловалась. Непонятно, чего она ждала? Сочувствия от собственной дочери? Финн задержался, чтобы купить колу в автомате, его рядом не было. Не придумав, что сказать, Билли пожала плечами. Тогда мама переключилась на неё: — Что с тобой, Билли? На встрече с менеджером ты засыпала.       За неё и так всё решили. Разве Билли кто-то спрашивал, чего она хочет? А если бы она стала возражать по каждому поводу, кто первым сказал бы, что она ведёт себя, как неуравновешенный подросток? Конечно, дорогая мамочка. Лучше уж молчать.       Её спас Финн, появившийся с бутылкой холодной колы. Залив в себя добрую половину, Билли устроилась на заднем сиденье. Ехать пришлось по пробкам, и она задремала, сама не заметив, как её голова опустилась на плечо Финнеаса. Он был такой мягкий, уютный, несмотря на все свои торчащие кости, а главное — живой и тёплый.       Как же Билли соскучилась по кому-то рядом! Пусть она ещё не настолько изголодалась по прикосновениям, чтобы вешаться на шею кому попало. Финн — лучший вариант, потому что он безопасен для неё.       Выходя из машины, Билли почувствовала прикосновение к своей руке. — Что?       Видимо, прозвучало это слишком агрессивно, потому что Финнеас наморщил лоб. — Помнишь, нам надо записать ещё песню? — спросил он. — Хорошо, — буркнула Билли. — После ужина жду тебя в моей комнате!       Да чтоб он провалился! Билли так устала, что готова была прямо сейчас завалиться спать. — Разве мама не будет против таких поздних занятий? — съязвила она. — Ну что вы, дети! Можете не спать хоть всю ночь! — бодро заявила Мэгги, подслушавшая разговор. — Нам с Патриком вы не помешаете! Творчество важнее!       Что за идиотская семейка! Билли закатила глаза, но этого уже никто не видел.       Неужели ей теперь придётся заниматься чёртовым пением по ночам, когда все нормальные люди спят? Вытащив свой айфон, она одним пальцем быстро набрала сообщение.       он совсем затрахал меня — Билли нажала кнопку «отправить». В ответ пришёл смайлик с перекошенным лицом. Зои, конечно, поняла, кого она имела в виду. Другое дело, что для неё Финнеас был идеалом. Билли бы тоже хотела иметь «идеального» старшего брата. Но «желать» не значит «получить». Финн оставался тем же занудой и перфекционистом, который наверняка будет опять упрекать её за каждую неверно спетую ноту.       Хорошо, что они с Зои обменялись контактами, и жизнь теперь стала чуть более сносной.       От пристального разглядывания варёного зелёного горошка в тарелке за ужином настроение Билли не улучшилось. Приближаясь к двери в комнату Финна, она почему-то нервничала ещё сильнее, чем перед первой записью.       Чёртов Финн с его чёртовыми песнями!       В комнате горела одна настольная лампа. Финн, сидя на кровати, обнимался с гитарой. Его словно затуманенный, немигающий взгляд очень не понравился Билли. Села на кровать, по привычке подогнув под себя одну ногу, и постаралась ничем не выдать своего страха. — Послушай, как это должно звучать, — он заиграл вступление без лишних предисловий.       Help! I lost myself again but I remember you.       Не возвращайся, это не закончится ничем хорошим...       Против воли она вслушивалась в текст, жадно впитывая мелодию, как иссушенная земля поглощает дождевую влагу. Глаза Финнеаса, обращённые к ней, словно умоляли о чём-то, но Билли не могла понять, чего он хочет.       Какого дьявола! Это всего лишь песня, которую она должна спеть. Нечего придумывать то, чего не существует. Но, где-то внутри, Билли было больно, слова песни стучались там, будто пытаясь открыть дверцу, которую она когда-то давно закрыла навсегда. — Опять сочинил сопливую херню! — проворчала она, изо всех сил пытаясь не дать пролиться слезам, подступавшим к самым вЕкам. — Ничего не понимаю в твоих заумных текстах. — Давай, я объясню, — голос у Финна был тихий, какой-то обессиленный, словно он долго боролся и проиграл. — Например, первая строчка. Что это значит? — Я не должен забывать, что ты моя сестра, — ответил Финнеас, глядя прямо ей в глаза.       От этих слов, вернее, от того, что они могли значить, а больше от его откровенного взгляда сквозь тело Билли будто пропустили ток.       То, что таилось в самой глубине его глаз, требовало бежать как можно дальше отсюда. Она уже видела похожий взгляд — у ДиДи. Немигающий жадный взгляд готового прыгнуть хищника. Даже лопатки закололо от невыносимо близкого предчувствия. Всё, что отделяло их друг от друга — лишь немного пространства да гитара в руках Финнеаса, которой он прикрывался, как щитом. — Это песня о том, что свою любовь надо похоронить, — продолжал Финнеас, — Там, где до неё никто не доберётся... — Почему? — вырвалось у Билли. — Это неправильная любовь, она не должна была случиться.       Финн отвернулся, перебирая листы с нотами на столе, а Билли застыла, поражённая его откровенностью. Её словно кипятком окатили — всё тело горело, кожу жгло до того, что хотелось её снять. Вместе с одеждой.       Лучше бы Финн молчал! Тогда она могла бы думать, что песня посвящена какой-то его бывшей девке, которую брат так и не смог забыть. Возможно, так и есть, и Билли просто неправильно поняла смысл его слов. — Так что, петь будем? Или нет? — она отчаянно пыталась исправить положение.       Финн оторвался от своего увлекательного занятия, протягивая ей листок с нотами и словами. Взгляд его уже ничего не выражал, и Билли решила, что ей почудилась таящаяся в глубине, как пума в ночном лесу, жестокость. — Повторяй за мной, — сказал Финнеас. — Я буду петь по фразам.       Он пересел за пианино. Слова и мелодия здесь были проще, чем в Ocean Eyes, Билли даже почти не запуталась. Только на высоких нотах в припеве она чувствовала, что не дотягивает.       Удивительно, Финнеас ни разу не поправил её. Казалось, он вслушивается в каждый звук, и даже в полумраке комнаты глаза его сияют, как звёзды. Неужели ему понравилось? Не может быть! Он, всегда такой придирчивый, сейчас улыбался ей и кивал на каждой фразе.       Если честно, Билли и ошибок-то почти не делала. Только в том месте, где надо было спеть «could roses bloom», ритм сбился, получилась небольшая пауза: ей вдруг показалось, что она лежит в весеннем саду под опадающими розовыми лепестками.       Это ведь было! Правда! Когда Финнеас пригласил её на пикник, а Билли растянулась на земле, под розовым кустом, и расстёгивала молнию на толстовке, чтобы его соблазнить. Это было так давно!       Расцветут ли розы снова? Неужели он хочет этого? Или просто скучает по тем временам, когда они ещё не знали, что брат и сестра?