Поиграем?

      Сколько бы я ни думала над полученными сведениями, вывод напрашивался один. Фан клуб решил ударить тем, что для них самих является основной проблемой. Они хотят сыграть на раздражительности Кёи и на том, что он не потерпит вторжения на свою территорию. Но каким образом? Они меня заинтриговали, возможно, даже смогут повеселить.

***

      В школу в понедельник я пришла в прекрасном настроении. Любопытство горело во мне живым пламенем.       По всей школе сновали девушки с подарочками в руках. Такой оживленной атмосферы я тут ещё не замечала. Даже комитетских воротилы смотрелись не такими грозными. Некоторым из них тоже вручили шоколадки и игрушки, поэтому теперь они выглядели максимально умилительно с плюшевыми мишками и шоколадным сердечками в руках. Только Кусакабе нигде не было видно.       Я прошла в класс, но и там не было ничего, что бы выбивалось из общего праздничного ажиотажа. Через пару минут прибежала довольная Киоко. Руки пусты, сумка полупустая, улыбка до ушей, видимо, уже раздала весь свой шоколад кому хотела. Она начала быстро пересказывать как это было. Постепенно к разговору присоединилась Кана, её конфеты ещё были при ней. Компашка Отори явилась за минуту до звонка. Они все, не скрываясь, глядели на меня со злорадными ухмылочками пока расползались по своим местам.       Отори глядела волком, но каким-то забитым, тронь — заскулит.       Приз за самое эффектное появление взял Гокудера Хаято. Итальянец тоже перевелся сюда в этом году, но опередил меня на пару месяцев. Он влетел в класс после начала урока весь в красных блестках и ленточках, форма выглядела так, будто её пытались разорвать прямо на нем. Он с грохотом захлопнул дверь, затем медленно сполз по ней на пол и тяжело выдохнул, запрокинув голову и приложившись затылком о твердую поверхность хлипкой преграды, которая только что приняла на себя несколько ощутимых ударов со стороны коридора.       Что с ним случилось понимали все, поэтому учитель в этот раз даже не стал придираться к нему. Ситуация была ясна, потому что незадолго до него примерно в таком же состоянии явился Ямамото Такеши, капитан местной бейсбольной команды. В школе он был известен незаурядными успехами в бейсболе и своим необыкновенным везением. Конечно! Как ещё можно объяснить то, что в недавней стычке между бейсболистами и ГДК он единственный уцелел? Нет, не потому что сбежал. Савада и Гокудера куда-то утащили своего везучего друга с тренировки в тот день. Однако, сегодня ни хваленая удача, ни друзья, ни даже любимая бита, не помогли спортсмену спастись от стайки влюблённых девчонок. Похоже здесь такие происшествия — норма.       Во время урока, я все ещё пыталась понять, что же задумали обиженные одноклассницы. Промах мог бы мне дорого обойтись. Судя по тому, что я уже видела, отношение к расследованиям нарушений здесь весьма наплевательское. Наказанию подвергаются те, на кого хоть кто-то укажет, а там уже никого не волнуют показания обвиняемого. Поэтому любая подстава может оказаться фатальной для жертвы: её либо прихлопнут на месте, либо отконвоируют в комитет для воспитательной беседы и назначения санкций. И ещё неизвестно, что страшнее.              С такими мыслями я все же решила подстраховаться. Короткая беседа с потрепанным загнанным Гокудерой, который нервно озирался с первой секунды перерыва между уроками, быстро дала плоды. Деловой подход всегда упрощает разговор. Быстрое рукопожатие, и то, что может мне хоть как-то пригодиться, незаметно оказывается в сумочке. В замен пришлось пообещать излишне бдительному итальянцу, что я не стану следить за делами Семьи Савады, через соседский забор. Что бы это ни значило, цена приемлемая, вуайеризмом я точно не страдаю… да и Нана Савада сама периодически делится последними новостями по-соседски, так что небольшое любопытство, вызванное неожиданными условиями, тоже будет удовлетворено и без нарушения слова. От обсуждения деталей требований Гокудеры нас отвлек звук открывающейся двери. В класс ввалились комитетские мордовороты во главе с Кусакабе. — Блейк Джейн-сан, Вас вызывают в кабинет дисциплинарного комитета школы. Следуйте за мной, — ко мне подошли двое, видимо, на случай попытки побега.       Понеслась. — Руки! Я сама, — один из них потянулся к мне, но не успел коснуться.       Я спокойно встала, собрала свои вещи и подошла к Кусакабе. Взгляд у него был холодный и злой, в глубине глаз светилась усталость, но больше своего состояния он ничем не выдавал.       До их базы шли молча. Когда мы оказались за закрытыми дверями, зам велел всем выйти и мы остались втроем. Я, он и злой, как свора голодных волков, Кёя. Очень жаль, что всякий раз, как я сюда прихожу, он такой.       То что я оказалась в этом кабинете, а не была прибита на месте, подтвердило многие мои излишне оптимистичные догадки, чему я была несказанно рада.       Во-первых, Кусакабе — не просто зам Кёи, он выполняет роль голоса разума для всего комитета, когда у главы падает планка и он начинает крушить.       Во-вторых, негодяйки явно закончили с приготовлениями еще до начала уроков, а значит, с момента организации подставы прошло больше часа. Забрали меня только сейчас, следовательно все это время, слишком долгое для обычного порывистого решения, здесь решалась моя судьба.       В-третьих... Ура, иностранному гражданству! *Кабинет комитета, утро: « — Тэцу, подготовь к обеду отчёты по восточным торговым точкам. Мне нужна полная информация о их деятельности. С недавних пор там участились кражи. Владельцы палаток присылают жалобы ежедневно, — Хибари поворачивает ключ и открывает дверь своего кабинета.       Кусакабе идёт за ним: — Слушаюсь, Кё-сан. В таком случае, я запрошу сводки из местного отделения полиции и… — Кусакабе замолчал, заметив, что глава резко остановился и замер.       Недавно перестекленное окно в кабинете оказалось вновь разбито, на полу, около рабочего стола лежал красный сверток. Кусакабе мысленно выругался. Неужели опять?!       Хибари подошёл к вульгарно-цветастому свертку и брезгливо перевернул его носком ботинка. Его глаза угрожающе сузились, когда на обороте обнаружилась бессовестная наглая подпись с ярким отпечатком напомаженных губ. — Это нахально травоядное! Забью до смерти! Он резко развернулся и пошёл в сторону двери. Через мгновение Кусакабе преградил ему дорогу: — Кё-сан, … »       Я предполагала, что Кусакабе вмешается в происходящее, если что. Он прекрасно понимает, что международный скандал сильно навредит и школе, и самому главе, ведь моё иностранное гражданство /Ура!/ никто не отменял. Это была единственная надежда на мирное разрешение нашего конфликта. То, что я все ещё цела и нахожусь в этом кабинете, свидетельствует о том, что у Кёи имеется прекрасный дипломат на крайний случай.       Я спокойно осмотрелась и присела на полюбившийся мне диванчик. В оглушительной тишине, кожаная обивка неприятно скрипнула. На кофейном столике напротив меня лежал распотрошённый сверток, в котором угадывались обломки шоколада с торчащими из них волосами и какой-то ещё дрянью. Зрелище, скажем прямо, тошнотворное. Я сморщила носик и перевела взгляд на Кёю. — Что такое? Не нравится? — он зло усмехнулся, глядя на мою реакцию, — Воротишь нос от того, что надеялась скормить мне. Неужели, нет желания давиться собственными лохмами и остальной дрянью? - поразительная многословность.       Мне совершенно не понравился его тон, но Кёю тоже можно понять. Никого не порадует такая находка. Эти девки не проявили никакой изобретательности. Такая грубая подстава, и, Кана была права до омерзения, грязное дельце. Какое разочарование. Но они добились чего хотели: мне придется разгребать их дерьмо почти голыми руками. — Ешь, травоядное, — его терпение явно трещало по швам, как и мое чувство прекрасного. Надеяться на Кусакабе в данный момент было уже бессмысленно, он и так уже сделал больше, чем я смела предположить. Но кто ж знал, что тут такое, твою мать?! От одного вида этого свертка тошнит… — О каком подарке идёт речь? — я как могла старалась не отводить глаз от злого, но все еще красивого лица, и только поэтому еще не позеленела, — Я не понимаю, по какому поводу меня выдернули с урока и привели сюда. К моему удивлению, ответил Кусакабе, на которого тоже было намного приятнее смотреть, чем на гадость в подарочной бумаге. — Этот сверток, — он указал взглядом на стол, — был обнаружен утром в кабинете Главы. Предмет был вскрыт и изучен. В результате проверки содержимое было определено, как темный шоколад с примесями волокон, соответствующих по внешнему виду длинным волосам светлого оттенка, ногтей, а так же субстанции бурого цвета, — на этих словах даже непробиваемый зам поморщился, — на обертке есть Ваша подпись.       Да уж, вот это составчик… Впечатляет, психички расстарались. Дипломатические навыки Кусакабе-сана поразили еще сильнее. Я ему очень обязана. — Хватит разговоров, Тэцу! — Кёя резко встал из-за стола. — Ситуация понятна, — я его перебила, иначе наговорил бы сейчас лишнего, — Видимо глава совершенно не сомневается в подлинности подписи, по причине присутствия в составе волокон, похожих на светлые длинные волосы, — лохмы я тебе ещё припомню, — а я — единственная ученица, у которой соответствующий стиль, — я с вызовом глянула на Кёю, — Раз глава так страстно желает меня чем-то угостить, то соизволит ли он предоставить мне приборы? — я мило ему улыбнулась, а он застыл на мгновение, грозно упираясь руками в столешницу. Видимо, осознав, что я сказала, Кёя зло рассмеялся, расслабленно упал обратно в кресло и, с превосходством глядя мне в глаза, ответил: — Руками справишься, — сложил руки под подбородком и стал с интересом наблюдать, ожидая зрелища. — Позвольте, тогда я воспользуюсь своими инструментами.       Немного покопавшись в своей сумочке, я достала оттуда пару карандашей, и аккуратно спрятала в левой руке зажигалку, которую выменяла у Гокудеры на перемене. Испустив тяжелый вздох, еще раз коротко взглянула на ГДК и, вытянув руку, брезгливо потыкала острием карандаша подарочную бумагу. Обертка промялась и зашуршала, вызывая лишнее раздражение. Наконец, я смогла рассмотреть приделанную на краешек обертки валентинку, на которой располагалась предположительно моя подпись. От вида следов помады, абсолютно пошлого цвета, радом с моим криво нацарапанным английскими буквами именем, тошнить стало только сильнее. — Какая безвкусица, — мой злой, полный презрения шепот заглушило шуршание многострадальной обертки, которую я брезгливо оттолкнула от себя, отворачиваясь на секунду и переводя дух.       Еще раз обреченно выдохнув, давая понять представителям сильного пола, насколько мне неприятна вся эта ситуация, я медленно наклонилась к свертку еще раз, скорчив такую мордашку, что будь в этом кабинете цветы, они бы завяли от сочувствия к моей участи. Сжав зубы, подцепила карандашами на монер палочек комок волос и приподняла его над столом, внимательно осматривая с прежним выражением лица. Ко вселенскому облегчению, как я и надеялась, психички не ждали, что кто-то вообще станет осматривать эту гадость, думая что меня пристукнут и дело с концом, поэтому не заморачивались и сунули искусственные волосы. Кусакабе явно поторопился назвать гордым словом «проверка» то, что произвели со свертком его хлопцы. В лучшем случае, они, как и я сейчас, брезгливо поковырялись в этой массе чем-нибудь, что было не жалко потом выкинуть. — На сколько я знаю, день Святого Валентина — это прекрасный праздник влюбленных. А волосы и другие присутствующие здесь компоненты используются некоторыми отчаянными недальновидными особами в попытках пробудить высокие светлые чувства в объектах симпатии... Кёя-сама, — я сделала паузу и потратила лишнюю секунду, чтобы убрать с лица отвращение и насмешливо взглянуть прямо в его стальные глаза, — Неужели, Вы думаете, что мне необходимо опускаться до такого, чтобы заполучить чье-либо внимание? — я посмотрела на него, без слов говоря: «не глупи».       Он смерил меня ледяным взглядом. Такой милый когда бесится, просто прелесть. Но долго любоваться чревато, поэтому не дожидаясь взрыва, я резко отвернулась от него и, ловким движением перехватила зажигалку и подожгла выстраданный комок.       Кабинет наполнил запах жженого пластика. На этот раз пауза нужна была не мне. — Как считаете, на искусственные волосы приворот тоже работает? Думаю, к ногтям вопросов нет, мне слишком дорог мой маникюр, — тишина, — Раз в этом разобрались, тогда возникает новый вопрос: Кто в этой школе может безнаказанно бить окна в кабинете главы, пытаться травить его и вводить в заблуждение? Кто посмел устроить такое шоу, намеренно подставить меня и остаться безнаказанным? — на Кёю я теперь целенаправленно не смотрю, нет смысла. — КТО?! — от стали в этом голосе даже воздух потяжелел. — Давайте подумаем, кому я недавно испортила здесь весьма многообещающее свидание, — теперь он зарычал на меня. Ха-ха, а хамить не будешь. Он уже двинулся к дверям, когда я опять подала голос: — Это не Отори, — Кёя притормозил в дверях, — Её и тогда сюда другие прислали... Пожалейте девушку, она, действительно любит эту школу, - я все-таки взглянула на его напряженную спину в дверном проеме, - К большинству недавних событий приложила руку другая девушка, Мияги Сакура. И к происшествию годовой давности кстати тоже... - дверь захлопнулась с оглушительным грохотом, и договаривала я уже скорее для себя, чем для кого-то, - Забавно, что сегодня ей все-таки удалось открыть глаза главе.       Мы остались с Кусакабе одни. Он уже хотел выпроводить меня и поспешить за шефом, когда я затормозила в дверях и протянула ему небольшую коробочку пастельного цвета. Он ответил вопросительным взглядом. — Кёя-сама сегодня не в духе. Мне жаль, все-таки праздник. Передайте это ему, пожалуйста, когда он немного отойдёт, нормальный шоколад ведь поднимает настроение, — он посмотрел на меня, как на умалишённую, а я в ответ слегка улыбнулась, — Я отдаю его Вам лично в руки, и, если там окажется какая-то дрянь, можете сами прикончить меня. — Он выбросит его, не пробуя, — Кусакабе-сан не пытался меня задеть, просто констатировал факт, а я в ответ лишь рассмеялась. — Знаю, поэтому и отдаю Вам. Готовили мои подруги, так что он должен быть вкусным, поэтому если не будет подходящего момента, заберите его себе. Считайте это благодарностью за заботу комитета о благополучии школы и учеников.       Достаю вторую такую же коробочку и тоже протягивая заму: — А этот лично Вам, на случай, если первый всё же уйдёт адресату или в мусорку, — я весело подмигнул удивленному парню. — Я понял. Благодарю, Блэйк-сан. — Ой, не смешите, Вы сегодня мне почти что жизнь спасли, какие благодарности? Я пойду. — Разве нам не в одну сторону? — Сейчас перемена, я прогуляюсь до буфета, — эту фразу я говорила уже удаляясь по коридору.       И что это только что было? Щеки обожгло непривычным огнем смущения. Что на меня нашло? Как же глупо было отдавать этот шоколад! Особенно после такого... Но... Если не делать того что хочется, пусть это и глупости, зачем же тогда жить? Я покачала головой, посмеиваясь сама над собой и действительно направилась в буфет, сознательно обходя кабинет нашего класса десятой дорогой. Почему-то наблюдать за тем, что сейчас могло там происходить не было никакого желания. Ни воодушевления, ни интереса. Только усталость и легкий шлейф разочарования.       В коридоре, заполненном отдыхающими школьниками, тяжкий вздох остался, к счастью, неуслышанным.       На следующем уроке из компашки злыдней появилась только Отори, бледная, как полотно, перепуганная до смерти, но невредимая. Увидев меня, она пошатнулась, как от пощечины и быстро побежала к своей парте, старательно смотря себе под ноги.       Так прошёл светлый праздник всех Влюбленных в старшей школе Намимори.