Поиграем?

      Во вторник в школу не явились трое учениц. По слухам, их исключили.       Так как информация о таких событиях обычно поступает от девушек членов комитета задолго до официальных объявлений, ей можно верить. В тот же день после уроков ко мне подошла Отори Кагоме. — Почему? — она начала без предисловий и перешла сразу к вопросу, который, судя по воспаленным глазам и общей бледности, не давал ей сомкнуть глаз этой ночью. — Отори-сан, что-то случиться? — Почему вчера, — она прерывисто выдохнула, — только меня не… не исключили? — она закончила говорить сверля пол испуганным и удивлённым взглядом. Я ободряюще улыбнулась ей: — А почему это надо? Она подняла на меня глаза. Её лицо отражало полный ужас и непонимание: — Я же была с ними. Я тогда … это же я над тобой издевались и … вообще… — она никак не могла до конца сформулировать свою мысль, и я решила, что она закончила. — Кагоме-тян, с та ситуация мы разобраться, забудь. Это же не повториться? — я вопросительно глянула на нее. — Конечно! Конечно, не повторится! — слишком поспешный ответ, но она не врет. — Вот и хорошо, — в купе с улыбкой эти слова подействовали на неё успокаивающе, — А к вопрос с исключение я не иметь никакой отношение. Ты же знать, только комитет решать это. — Но, ведь вчера тебя забрал Кусакабе, и я думала…неважно. А потом девочек… всех, кроме меня… а ты вернулась на занятия, как будто ничего не случилось! Явно ведь, это не случайность! — под конец ее сбивчивая речь перешла в истеричный крик, и на нас шикнул человек из комитета, который проходил мимо. — Комитет быть осведомленный обо всем, что происходить на территория. У меня нет возможность влиять на решение. На самом деле, я выгораживала ее, потому что девчонка может быть полезна в будущем. Она активная, наглая и прямолинейная. И все же немного мне понравилась. К тому же, приятно, что она не проболталась подружкам, что заметила меня тогда в кофейне. Я уверена, что она видела, как мы зашли туда, ведь она единственная сидела лицом к дверям. То, что она молчала, пока мы были там, меня удивило. Я решила, что после того, как мы покинем заведение, она предупредит Мияги и они изменят планы. Подставы могло и не быть, а неизвестность только сильнее разжигала любопытство. — Врешь! Но, все равно… я хотела сказать, что благодарна тебе. И прости, что называла стервой, — Кагоме совсем сникла и поспешно отвернувшись, сбежала от меня маленьким ураганчиком. — Не волнуйся, дурочка, на правду не обижаются, — она уже не услышала этого тихого шёпота, что раздался ей в след. Этот разговор состоялся, а значит, подготовка к моей новой прекрасной спокойной жизни здесь была окончена. Теперь можно действовать открыто, не боясь что какая-нибудь мышка спутает тщательно подобранные карты в моих руках.

***

Отсутствие средств стало напрягать не на шутку. Наличность кончились ещё при прошлом походе за продуктами, а бедствовать оставалось ещё неизвестно сколько. Раньше, я, не задумываясь ни секунды, навестила бы ближайший игорный дом, но теперь… Это явно не лучшая идея. Да я и сама не горю желанием… Ха-ха, конечно же, это маленькая ложь! Нет, у меня нет зависимости. Я спокойно могу прожить без игр, напротив, меня всегда больше привлекали карточные фокусы. Но жить без денег и даже еды действительно затруднительно. И я бы с абсолютно спокойной совестью и большим удовольствие немного тряханула кошельки местных любителей, если бы Кёя не позакрывал все клубы в городе к чёртовой матери! Даже ни одного подпольного не оставил, умничка такой!       Пока я упивалась своей печалью и пыталась прожечь взглядом ковер, зазвонил телефон. Быстро нашла его на диване и ответила.       Свершилось! Перевод завершен и клерк звонил для подтверждения доступа к средствам. Призрачный звон монет согрел мое простуженное злыми ветрами безденежья сознание. Праздные мысли потекли, словно оттаявшие ручейки весной, набирая силу с каждым словом банковского служащего.       Первым делом, все местные вкусняшки. Как же давно я мечтала о знакомстве с вами, мои хорошие!       Быстро завершила разговор, и собравшись на скорую руку побежала в отделение банка. Как только с делами было покончено я со спокойной душой и новой кредиткой отправилась по магазинам. Кажется в восточной части города есть большой торговый квартал.

***

      Пожалуйста, не смейтесь, но меня обокрали.       Не знаю, как это могло произойти. Меня обнес обычный карманник. Справедливости ради, хочу заметить, что хоть не смогла поймать его, но манипуляции заметила. Поэтому теперь, я стою посреди улицы в абсолютной растерянности. Какой смысл бежать — все равно не догоню, но пойти в направлении, в котором убежал вор, вполне можно.       Прогулялась до конца улицы и уже хотела звонить и блокировать совсем новые карты, как услышала жуткие крики. Повернулась в поисках их источника и…       Красная повязка сразу бросилась в глаза. О, мой герой! На уже оттаявшей лужайке между торговыми лавочками развернулась достаточно примечательная картина, чтобы снующие мимо прохожие заинтересованно оглядывались и сразу прибавляли шаг.       Не представляю, по какому особому случаю ГДК сегодня лично возглавил патруль, но меня это и не должно волновать. Важнее то, что комитетские громилы изловчились схватить неприметного на вид мужчину, в котором я узнала того самого вора, позарившегося на мои кровные и почти честно почти заработанные. Они заботливо с двух сторон придерживали под руки извергающего угрозы вперемешку с мольбами о пощаде воришку, который отчаянно брыкался и мотал головой. Этот цирк продолжался ровно до того момента, когда Кёя решил приступить к процедуре допроса. К слову, не очень успешно… Как только он подошел к вырывающемуся и огрызающемуся мужику, тот, наконец сообразив, кому попался, сразу прекратил браниться и дергать и неожиданно вырубился… Или прикинулся мертвым, отсюда не видно. Картина, конечно забавная, но деньги мне все ещё нужны.       Я резво зашагала в их сторону, сходя с тротуара на землю, покрытую прошлогодней травой. — Добрый день, Хибари-сан, ребята! — я приветливо помахала сначала ему, а потом другим представителям комитета, — Не хотелось бы мешать вашей работе, но… Блин! * (рус), — каблук увяз в земле и я, испуганно вскрикнув, взмахнула руками, в последний момент сохраняя равновесие и спасая нос от встречи с ближайшим оттаявшим гербарием.       Постояв пару секунд неподвижно, опираясь руками на сдвинутые коленки, приходя в себя и возвращая баланс чувствительной нервной системе, которая уже успела среагировать на промелькнувшие в сознании сотни ужасных вероятных последствий неслучившегося падения, я облегченно вздохнула и на всякий случай отряхнула одежду. Ну вот, теперь все в порядке. Спустя, кажется, целую вечность, мысли наконец вернулись в порядок, и я вспомнила, зачем в общем-то ступила на этот полный опасностей путь, выпрямилась и невозмутимо продолжила, — Так вот, о чем это я… — комитетовцы удивленно пялились на меня, явно с трудом узнавая, а вот Кёя, кажется, на секунду обреченно закатил глаза, — Этот мужчина только что украл мой кошелек. Могу я забрать его? — я упрямо продолжила движение и остановилась совсем рядом со своим обидчиком.       Парни из комитета переглянулись, в глазах, наконец, сверкнуло узнавание, и они синхронно повернулись к своему шефу, ожидая его реакции. Кёя пару секунд посверлил меня скептическим взглядом, а потом и вовсе отвернулся. — Травоядное, уйди, я занят, — он коротким движением руки приказал поднять голову притихшего воришки, всем своим видом показывая, что разговор окончен.       Спустя почти минуту напряженного молчания на лужайке стало слишком неуютно, но ничего не происходило. У меня появилось ощущение, что глава чем-то озадачен, слишком уж сосредоточенно он смотрел на схваченного воришку. Он буквально сканировал его убийственным взглядом, но попыток что-либо сделать не предпринимал. Забавная догадка, рожденная моей больной фантазией, показалась почти бредовой… — Как забить до смерти добычу, которая и так в отключке… — я проговорила свою мысль вслух неосознанно, поэтому даже удивилась, когда поймала пораженный взгляд серых глаз. Хорошо, хоть английский шепот вряд ли понял кто-то еще.       Я виновато прикусила нижнюю губу и слегка улыбнулась Кёе, который к моему глубочайшему удивлению, не стал даже отвечать, не то что агрессировать. Только раздраженно зажмурился на пару секунд и отвернулся обратно к задержанному бедолаге. Я не то чтобы удивилась, это слишком слабо сказано. А еще появилось какое-то странное чувство… не совсем обида, но что-то близкое. Стало как-то грустно и одиноко, нестерпимо захотелось внимания, почти болезненно. Я отвернулась, рефлекторна скрывая взгляд, способный выдать больше чем положено. Мне потребовалось несколько мгновений, чтобы удушить глупые мысли в зародыше. Из горла вырвался полузадушенный, но достаточно громкий вздох. Я резко повернулась обратно и с осуждающим прищуром уставилась на главу, который продолжал меня игнорировать. — О нет! Хибари-сан! Не надо! Вы хотеть его ударить?! — я открыла рот раньше, чем успела достаточно четко сформулировать хотя бы для себя самой, зачем вообще это делаю, — Он же умереть! Прошу, опустить тонфа! — где-то на слове «опустить» наш бессознательный клиент поразительно резко пришел в себя и мой убедительно испуганный тон сменился манерными издевательски растянутыми гласными. Я расплылась в самодовольной ухмылке, наслаждаясь желанным вниманием серых глаз. На самом деле, Кёя первым среагировал на мой внезапный крик, обернулся с диким взглядом и действительно молниеносно достал тонфа буквально из воздуха. Но, когда понял, что происходит и тем более увидел мою довольную мордашку, на секунду мне показалось, что он меня действительно прибьет… моя улыбка стала только шире, его глаза блеснули угрозой. Наша дуэль взглядов закончилась его резким движением. Я было подумала, что он хочет одним ударом избавиться от нарушителя, но он снова меня удивил. Тонфа замерла в миллиметре от подбородка близкого уже к реальному обмороку воришки. — Кто твой хозяин, шакалье отродье? — голос главы звучал настолько убедительно, что опомнился не только задержанный мужик, но и обескураженные происходящим ранее парни из комитета.       Признания полились непрерывным потоком. Информация о банде смешалась с абсолютно бессмысленным бредом и бесполезными извинениями. Дожидаться пока он выдаст расположение базы своих дружков пришлось пару минут. Когда это наконец случилось, его, особо не церемонясь, потащили в указанном направлении.       В сложившихся условиях все, разумеется, и думать забыли о моем несчастном похищенном кошелечке. Мне ничего не оставалось, кроме как увязаться следом. Хотя любопытство тоже голосовало за это маленькое приключение.       Через пару оживленных улиц и один спальный район мы добрались до реки. Что за банда такая, которая тусуется под мостом? В России таких считают бомжами и берегут от них своих собак и кошек, а никак не кошельки.       Выглядела эта банда скорее все же как сборище потрепанных жизнью байкеров, чем как кучка хорошо живущих бомжей. Разноцветные тряпки, куча безвкусной атрибутики и, конечно, несколько килограммов разнообразного металлолома, претенциозно именуемого пирсингом.       Я даже не успела отдышаться после активной пешей прогулки, а сомнительные переговоры уже начались. — Травоядные, за нарушение порядка в Намимори я забью вас до смерти, — хорошее начало, — Но перед этим, расскажите, кто у вас главный, коротко и по делу. — Кёя продекламировал свою необычайно длинную речь так спокойно, как будто сказку про розовые облачка рассказал. Но то, что он вряд ли действительно станет ждать ответа, было очевидно. — Пфф, как какая-то школота смеет тявкать на самого Широсаки?! — из толпы вышел парень, способный одним своим видом взорвать рамки металлоискателей в любом аэропорту, — Этот район принадлежит мне, и никто кроме моих ребят не осмелится тут шухерить! Так что проваливайте, или уплывете отсюда по кусочкам, — он излишне наигранно на мой взгляд ударил себя кулаком в грудь и принял вид столь величественный, что мне оставалось только приглушить непроизвольный смешок ладошкой.       На самом деле, именно в тот день я правда не собиралась никого провоцировать. Просто еще с момента утреннего звонка настроение мое было столь приподнятым и воздушным, что ограничивать свои желания я абсолютно не планировала.       Возможно, стоило бы испугаться столь брутальных представителей разумного вида приматов, но… Кёя только прикрыл глаза и усмехнулся, на мою выходку, значит ничего плохого не случилось.       Однако, моя неосторожно упущенная реакция все же успела внести некоторый элемент драмы в этот затянувшийся фарс. Громила побагровел и счел своим долгом заострить на моей промашке излишнее внимание. Легким уколом для моего эго стало то, что я не смогла разобрать ни слова из того, что он успел проорать в мою сторону, пока совершенно неожиданно не наткнулся на появившиеся из ниоткуда тонфа.       На сколько я могу догадываться, речь главаря этой бомжеватой банды все же осталась неоконченной. Кёя быстро прибрался на своей территории. Представление было весьма захватывающим, но обидно коротким. Сразу после первого отблеска тонфа в руках ГДК, один из комитетских вырубил ранее пойманного языка и позвонил кому-то. Вместо приветствия прозвучало описание места действия и некое число. Подозреваю, что именно столько тут бандитов. Когда звуки ударов и ругани стихли, а пара ребят из кабинета слаженно поволокли куда-то этого Шиитаке-сана, я подошла к неподвижному воришке и осмотрела его карманы. А вот и моя пропажа. — Мародёрствуешь, травоядное? Все-таки тоже хочешь получить? — раззадоренный стычкой, Кёя выглядел весьма… эффектно и парадоксально умиротворенно.       У него оказалась роскошная улыбка, хоть сейчас она больше походила на довольный оскал. Будь в ней хоть чуть-чуть больше мягкости, эта улыбка могла бы стать столь же опасной, как и стальное оружие ее обладателя. — Кёя-сама, если так сильно хотите меня, — с нескрываемым весельем взглянула ему в глаза, — наказать, то придумайте повод поинтереснее, — ого! Мне показалось, и в его глазах на секунду мелькнула похоть. Неплохо — неплохо.       Для начала сгодится, потом поправим направление. Я неспешно поднялась и помахала перед ним своим красным кошельком, как гипнотизер блестяшкой: — Я всего лишь забрала свои деньги. — Не нарывайся, травоядное. Раз у тебя появились деньги, чтоб завтра же явилась в школу, одетой по форме, я проверю, — сквозь угрозу слишком очевидно прорывалось веселье.       Он как всегда резко развернулся и пошел прочь, оставляя последствия зачистки на подчиненных. — Интересные у Вас пристрастия, Кёя-сама, — сказала достаточно тихо, но он услышал.