Кто не спрятался, я не виновата!

***

— Полегчало? — Это было первое, что спросил у Юми Итачи, после атаки на Десятихвостого. — Не так чтобы очень, — призналась девушка. — Но чакра уже не бунтует. — Ты главное — не сдерживайся, — посоветовала Сакура. — А то так рванёт, что стеклянный котлован тут однозначно пропишется. — Это ты Мэй скажи, — хихикнула Юми, и кивком указала на Мизукаге.       А та как раз добралась до виновника своего положения, и под завистливым взглядом Обито, отвешивала Копирующему смачные пощечины. Смысл наезда от Мизукаге дошёл до Какаши не сразу, а когда дошёл… У Мэй рука в полёте замерла, ибо настолько ошарашенная физиономия была у Хатаке. Вообще, командир Семерки обладал богатой мимикой, при том, что обычно на виду оставался только правый глаз и бровь. Короче говоря, у Теруми не поднялась рука на Хатико.       Зато о себе в очередной раз неудачно напомнил Обито. Что он там пробулькал в адрес Какаши народ не разобрал, зато прекрасно расслышала Мэй. И вот тут Юми была готова поклясться, что она даже не думала об этом! Но в руке сама собой оказалась фамильная сковородка, которую она одним точным броском переадресовала Горячей Женщине. (пожалуй даже Аццки — прим. беты)       Мэй подручное средство оценила по достоинству. Хорошо ещё, что чакру в него пустить не додумалась, иначе Обито бы не то, что Сакура, его бы весь госпиталь во главе с Цунаде не вытянул. Какаши же глядя на «Фамильную Ценность» поспешил придти в себя, и скрутить разошедшуюся куноичи. В конце-то концов он не каждый день узнает, что его загул окончился положительно. Так что, будущую жену нужно срочно отбуксировать подальше от основных действий.       Пока Хатаке уговаривал Мэй оставить в покое эти отбросы, Юми и Наруто дружно скрипели мозгами, придя к выводу, что им срочно нужен Четвёртый. Того оперативно пнул Курама через свою светлую часть, и Минато присоединился к мозгоштурму. Мысль у Учихи и Узумаки не блистала свежестью и оригинальностью, но зато была проста и безотказна, как любимый тапочек Юми. — Запечатать? — Протянул Минато, оглядывая прибитого к земле Десятихвостого. — Завалить всё равно не получится, — развела руками Юми. — Угу, а то воскреснет потом, — согласился с ней Наруто. — И ищи его по всей планете. — Самая мощная Печать, что известна мне — Печать Бога Смерти, — ответил Минато. — Но, я не позволю вам её использовать! — Нам не грозит, — хором ответили Учиха и Узумаки. — Эээ? — У Намикадзе от этого заявления дернулся левый глаз. — На нас Благословение Шинигами, — просветил отца Наруто. — Да и вообще у нас с ним неплохие отношения, — добавила Юми.       Минато оставалось только хлопать глазами, глядя на приготовления этой парочки. А те, пользуясь тем, что их удачно прикрыли Учихи, разорили свои заначки в печатях и теперь раскладывали свитки с печатями.       Да и в целом основным действующим лицам было немного не до них. Первый присел на уши Мадаре, пытаясь вывести того на поединок, но Учиха показывал истинную стойкость Воина и на провокации не вёлся, лишь огрызаясь на Хашираму. Второй же решил выяснить, чем это таким занимался Третий, раз у Четвёртого к нему список претензий размером с монумент Хокаге?       Вот под этот шумок парочка полукровок Узумаки при поддержке Намикадзе и сотворила свой коварный план. Используя фирменный Шуншин Шисуи и Полёт Бога Грома, все трое заняли свои позиции, и запустили печать. Главная сложность была в том, чтобы нанести на свитки кровь Биджу, но именно её после той первой атаки было с избытком. Черные ленты рванулись из свитков, опутывая Десятихвостого. Воздух похолодел и словно зазвенел. Над головой Биджу соткался силуэт Шинигами, который ради такого дела даже новую маску напялил. И на какой только распродаже он эти кошмары покупает?       Это уже не могло остаться незамеченным, и если шиноби Альянса просто впечатлились, и попытались прикинуться дохлыми, то вся воскрешённая шатия-братия резко перевела взгляд на творящую беспредел троицу. Мадара даже на ноги поднялся и разразился грозным родительским спичем. Если убрать оттуда все маты, то его претензии сводились к тому: — Ты что — вообще рехнулась?       Не остались в стороне и предыдущие Хокаге: — Учихи! — Высказался Тобирама. — Детки, что же вы творите??? — Взвыл Шодай. — Узумаки, кто бы сомневался! — Сплюнул Третий.       За что моментально словил подзатыльник от Первого и поджопник от Второго. — Убери свои грабли от моей дочери! — Это Мадара уже Шинигами. — Шини, не обращай внимания на контуженных, — попросила Юми. — И это… Давно спросить хотела… — Что? — Звякнул металлом голос Покровителя Узумаки. — Тебе эта хламида дорога, как память? — Юми кивнула на драное кимоно. — Или это мода такая? — Ик, — вырвалось у Минато. — Бля… — Куда красочнее высказался Наруто. — Это новая коллекция Пако Гробани! — Возмутился Шинигами. — Всё-всё, — пошла на попятный Юми. — Я просто спросила! Я может себе тоже такое хочу? — Выгоню, — меланхолично пробурчал Итачи.       А тем временем Первый додумался уточнить у Мадары, когда это он будучи дохлым умудрился стать отцом? На что Учиха пакостно ухмыляясь поведал старому заклятому другу имя маменьки его дочурки. — МИТО???? — Взвыл Хаширама. — Ты лжёшь! — А ты посмотри на неё, — добавив в голос яда, посоветовал Учиха. — Только истинная дочь клана Узумаки — может без страха призвать Покровителя. — Но, Мито… — Продолжал страдать Первый. — Она же… Не могла… — И это меня он Сумасшедшим звал, — покачал головой Мадара. — Ты похоже совершенно не знал женщину, с которой прожил всю жизнь!       Вот тут с Учихой нехотя соглашался даже Тобирама. Всё же в те времена именно Второй тащил на себе все тяготы внутренней кухни деревни, Мито моталась то в одно посольство, то в другое. В то время, как его старший братец улыбался жителям и производил хорошее впечатление. На его фоне Мадара действительно выглядел куда привлекательнее и сильнее…       К огромному удивлению всех присутствующих — Мадара и глазом не повёл на тот беспредел, что учинила его деточка (старовата уже для деточки-то, ну да ладно — прим. беты). Даже странно, столько сил положил, чтобы призвать Десятихвостого, и теперь не чешется? Что-то попытался пробулькать Обито, но рядом с ним всё ещё находилась будущая чета Хатаке, и госпожа Мизукаге заткнула Какаши одним пламенным поцелуем. Сакура тяжело вздохнула, оглянулась на Саске и пошла лечить. Не то, чтобы ей было его так сильно жалко — но живые Учихи на дорогах не валяются, а им ещё клан восстанавливать. Они вчетвером на всех не нарожают.       Что же до мыслей самого Мадары, то он в какой-то момент осознал, что Вечная Иллюзия не выход. Если бы Обито успел добраться до глаз Нагато… Он бы не отказался пожить в это время, тут есть где развернуться, да и дел оказывается у него полно. Вон для начала дочку замуж отдать надо, а там и с внуками повозиться. Чем не жизнь? Вот только Риннеган пропал после смерти Узумаки, хотя… — Юми, дорогая, — Мадара повернулся к дочери, что до сих пор трепалась с Шинигами. — А ты случайно не знаешь, куда делся Риннеган Пейна? — Случайно знаю Я, — вместо Юми ему ответил Наруто. — А вам зачем? — Так это ты их спёр? — Прошелестел едва живой Обито в цепких ручках Сакуры. — Хомяк! — Словно это всё объясняло хором высказалась Семёрка. — А что? — Удивился Узумаки. — Лежат себе в баночке, места много не занимают, жрать не просят! — Весь в меня! — А вот это уже Шинигами.       От такого заявления Минато передёрнуло, Учихи же только удовлетворённо хмыкнули. Это ещё поспорить можно, кто в кого?       Покровители обеих семей явно заскучали, и повадились ходить в гости. И если к Ворону никаких претензий не было, тот просто вваливался на кухню и требовал пожрать и выпить, то ещё зрелище — особенно глядя на то, как он пытается чоко с саке выпить. То первое явление Шинигами едва не лишило Коноху доброй половины отряда АНБУ.       Это был тихий пятничный вечер, в поместье сползлись все свободные бойцы спец-подразделения, с желанием просто отдохнуть, поболтать и вкусно поесть. Ничего, как говорится, не предвещало… Народ мирно отдыхал, разбившись на группки по интересам, временами меняясь, Итачи поглощал данго, Наруто улыбался тарелке рамена, Юми хрустела креветками в темпуре, скрип зубов Какудзу был слышен даже в саду (а возможно и в Аду — прим. беты)… Нарушил тишину голос Тенгу: — Да ты вообще оборзел! — Отвянь, — молвил ему в ответ отдающий металлом голос.       Из всех присутствующих только Юми и Наруто знали — КОМУ этот голос принадлежит. Поэтому именно они ломанулись на кухню, на первой Минатовской. За ними инстинктивно рванули все остальные. Картина, что предстала им, была достойна любого наркотического бреда, но всё же была реальностью. На большом двухдверном холодильнике — гордости Юми, по спец-заказу в стране Мороза делали, восседал взъерошенный Тенгу, и на чём свет стоит материл того, кто распахнул дверцы, и самозабвенно пожирал запасы. При ближайшем рассмотрении пришелец был опознан, как Шинигами без грима. Выглядел он лет на тридцать, с лохматой рыжей стрижкой типа Наруто, и неимоверно задолбавшимся видом (Ичиго, ты ли это?! — прим. беты). Народ за спинами Юми судорожно вздыхал, кто-то сдавленно предложил позвать АНБУ, после чего раздался всеобщий ржач, когда идея дошла до мозгов. Ну а Юми просто закатила глаза к потолку и выдала: — Тенгу, ну что ты как еврей? Тебе что, онигири жалко? Шини, а ты чего, как не родной на кухне, бери тарелку — пошли в гостиную!       Шинигами явно ожидал чего угодно, но не этого. Только этим и можно было объяснить то, что он молча последовал совету, и перебазировался вслед за всеми, под обиженное ворчание Тенгу, которого забыли на кухне. Но того угомонил Итачи, всего одной фразой: — А тебе, что особое приглашение нужно? Ты уже дома!       Основательно перетрухнувшие АНБУ вернулись на свои насиженные места, и спустя минут пятнадцать уже ничто не говорило о том потрясении, что недавно произошло (и даже ни одной седой прядки у АНБУ? 0_О — прим. беты). Ну и кроме выползшего из подвала Какудзу. Тот когда осознал, что у них теперь на довольствии ещё и Шинигами — словил второй инфаркт. На его счастье — Сакура была рядом, и бессмертного бухгалтера вовремя откачали, и обещали дать ему ещё пару миллионов для инвестирования, чтобы не нервничал.       Утоливший первый голод Шинигами тоже втянулся в беседу с Юми и Наруто, что уточняли у него особенность печати Узумаки. Так что закончился вечер вполне себе прилично, ни у кого даже лишней седины найдено не было. Да и Шинигами позже не раз заглядывал на вечерние посиделки, уничтожая всё острое, до чего успевал дотягиваться. Рамен, он кстати тоже оценил, они как-то раз с Наруто весь стратегический запас уничтожили. Вот и думай теперь — это Наруто от Покровителя нахватался, или сам его плохому научил?       Десятихвостому запечатываться явно не понравилось, о чём он громко заявил обиженным рёвом. Троица, что проводила Технику поморщилась, если Минато особо не переживал, то у Юми из правого уха потекла кровь, что заставило её поморщиться. Узумаки и Учиха долго перебирали хлам в печатях, чтобы выбрать что-то ненужное, куда не жалко запихать Десятихвостого. Перебирали минут 10, под ошарашенными взглядами всех рядом стоящих. Причём, они так и не поняли, что их удивило больше — количество хлама или то что им его жалко было? — Нам надо что-нибудь ненужное! — Заявила Юми. — Ну, тут всё нужное! — Возразил Узумаки. — Наруто, отдай банку из-под рамена, по-хорошему прошу! — Зарычала девушка. — Давай в твою коробку из-под данго? — Тут же предложил Наруто. — Да и не влезет же! — Там ещё две палочки! — Возмутилась Юми. — Хотя ты прав, не влезет… — Итачи, нам срочно нужна твоя помощь! — Фыркнул Узумаки. — Нужно срочно доесть данго! — Наруто, скажи мне на милость, ЧТО у тебя делает фикус Шефа? — Разглядывая кучу хлама Узумаки, спросила Юми. — Ты в курсе, что он по нему 3 три дня траур носил? — Эээ, а я не помню… (и ваще починяю примус — прим. беты) — Признался Узумаки с фирменной улыбкой а-ля «32 не предел». — О, давай сковородку? — Сдурел? — Зыркнула на него Шаринганами Юми. — Да нас Шинигами ей сам… «Запечатает». — О, жалко, конечно, но ради такого дела — готов отдать! — И тут Узумаки извлёк из кучи предметов помятую, грязную, но узнаваемую шляпу Хокаге. — Эх, сколько воспоминаний! Я же на ней экзамен в АНБУ сдавал! — Да… — Припомнила Юми. — Весело было! — Ну, раз определились, то пошли! — Заявил Узумаки. — Погоди, сынок, это что шляпа Пятой Хокаге? — Прорезался Минато. — Бабульки? — Уточнил его сын. — нет, что ты! Это шляпа Старого Пня! (скорей Старого Макакыча — прим. беты)       «Старый Пень» поперхнулся гневной речью под злобным взглядом Второго Хокаге, который едва смог привести в порядок своего братца, после новости, что ему жена после собственной смерти рога наставить ухитрилась. При всей нелюбви Тобирамы к Учихам, он не мог не восхититься Мито. Это же надо было провернуть такую аферу, она же фактически вырастила из этого Орочимару того, кто воплотил её мечту.       Ну и глядя на результат, Тобирама не мог не поаплодировать, мысленно, конечно, и самому Орочимару. Девица получилась наглая, сильная и до безобразия похожая на своего треклятого дядюшку, чтобы он был здоров и не кашлял. Кстати, интересно, а почему это он жив и здоров? Именно этот вопрос Тобирама и задал в пространство, ни к кому особо не обращаясь. — Вы на самом деле сделали нам всем огромный подарок, — ответил ему Саске. — Ваш свиток с Запретными Техниками — просто то, что ирьёнин прописал. — В каком смысле? — Вытаращился на него Второй. — Я ж их записал, чтобы никто и никогда… — Ну, а мы его охраняли, — пожал плечами самый младший Учиха. — И поверьте, его только ленивый не читал, а у нас таких в Отряде — нет! — Да, этот свиток не только мы читали, — хмыкнул Итачи. — Его разве, что генины не читали! — Читали! — Тут же добил Второго Наруто. — Правда, я тогда ещё не был Генином, но стал им как раз после!       Изуна глядя на выражение лица Тобирамы, поклялся, что найдёт способ чтобы вытащить его из памяти, распечатать и повесить на самом видном месте своей спальни. Настолько оно было ошарашенным. Ну, а вы что хотели? Узумаки — это такой же диагноз, как и Учихи. — И вообще, тебе же племяшка уже сказала — у неё отличные отношения вооон с тем парнем! — Мерзко ухмыляясь, поведал Изуна, пальцем указывая на довольного Шинигами. — И вообще, если это у вас потомки безответственные, то нечего на других бочку катить!       Мадара, что наблюдал за всем этим цирком, только диву давался. Его младший братец явно уже освоился в этом времени, вон даже зубы отрастил. От него таких речей раньше было не дождаться, да и ухмыляется он подозрительно похоже на его дочь.

***

— Так, зверюшку мы упокоили, — вытерев пот со лба, проворчала Юми. — Кого ещё надо грохнуть, чтобы я отправилась домой и залегла в горячий источник? — В источник нельзя, — машинально ответила Сакура. — Я с этим разберусь, — обведя взглядом Белых Клонов, произнёс Мадара.       Если у кого-то ещё оставались вопросы — почему Учиху называли Богом Шиноби, то они отпали раз и навсегда. Юми в шутку называла Саске переносным огнемётом, её же папаша тянул, как минимум на неконтролируемый лесной пожар (скорей на взвод РСЗО с напалмовыми БЧ — прим. беты). Великое Огненное Уничтожение не зря так называли — всего три залпа потребовалось Мадаре, чтобы уничтожить всех Белых Клонов, вот только… — А ведь я просто хотел прекратить все войны, — тихо произнес Учиха. — Не хотел, чтобы на очередную войну пошли те, кто к этому не готов, едва дотянувшие до этого возраста. — Вечная Иллюзия не выход, Мадара, — покачал головой Хаширама. — Войны были, будут и есть всегда. — Я понимаю, но… — Договорить Учиха не успел. — Ты серьёзно думал, что ты Король, а не пешка? — Черная тень метнулась за спину Мадаре. — Ну и глупец же ты, Мадара! — Шуншин, — быстро сложила печати Юми.       Жесткий удар в плечо отнёс Мадару на метр в сторону, до него не сразу дошло, что произошло, но когда он обернулся, то его выдох совпал с воплем Семёрки: — ЮМИ!!!       Его дочь вытолкнула его из-под удара Черного Зецу, принимая его на себя. Черный кулак прошил грудь девушки ровно по середине. Изо рта текла кровь, а в глазах горел Мангекью Шаринган. — Ты сука, пойдёшь со мной! («Живой или мертвый — ты пойдешь со мной!"© (олдфаги поймут) — ну не удержался — прим. беты)) — Сквозь кровавый кашель, выдавила она. — Эйен но хорио! — Нет, нет! — Завизжал Зецу, которого медленно затягивало в технику Учихи. — Мама!       Юми держалась на ногах из последних сил, в голове билась единственная мысль — не умереть до того, как она не заберёт с собой это выкидыш Кагуи (скорей жертву неудачного аборта — прим. беты). Умирать было не страшно, почему-то она была уверена, что прикормленный Шинигами не даст ей пропасть, и пристроит куда-нибудь в тёплое местечко (заместителем по данному миру шиноби хотя бы — прим. беты). Единственное о чём она сожалела — это о маленькой жизни, что оборвётся вместе с ней, так и не познав этот мир. — НЕ ПРОЩУ! — Последний крик Воли Кагуи ознаменовался резко подкосившимися ногами куноичи. — Да насрать! — Прошептала Юми.       А вот теперь пришла боль, даже не так — БОЛЬ. Цунаде была абсолютно права — Узумаки, даже полукровки, чрезвычайно живучие. С переломанными ребрами и позвоночником, разорванными легкими, поврежденным сердцем, Юми ещё дышала. Из глаз хлынули слёзы, рваные хрипы уже не складывались в слова из-за крови, что забила глотку. Перед глазами стояла кровавая пелена, если бы девушка могла говорить — то сейчас она бы со всей мочи звала Шинигами, только бы это уже закончилось. («Они шли чтоб победить! что мертво — то уже не убить!» — да, бету прет с этого кавера).       Часть мозга отметила, как рядом с ней кто-то рухнул на колени, почувствовала медицинскую чакру, но тут же понимала — она не жилец, даже если Сакура истратит на неё всю свою чакру, вырастить одновременно новое сердце и легкие, срастить разорванные нервы она не сможет. — Да дайте мне уже сдохнуть! — Билась отчаянная мысль в голове.       Но клятая выносливость Узумаки, что изо всех сил старалась вытащить девушку с того света, лишь продлевала её агонию. Юми этого уже не видела, и даже не ощущала, но вокруг неё собрались все ирьёнины, что ещё остались в живых. Мадара буквально за шкирку приволок Хашираму, но даже под их совместными усилиями — жизнь утекала из тела. Это чувствовали и понимали все, Изуна и Саске еле удерживали на месте Итачи, неосознанно опасаясь, что тому свернёт шею Мадара. — Мне жаль… — Тихо прошептал Хаширама, не глядя в глаза старого друга. — Ничто не в силах её спасти.       Только Сакура ещё продолжала удерживать жизнь Юми, задействовав печать Бьякуго. Маленькая девочка внутри неё отказывалась верить, что эта яркая, весёлая, а порой и наглая девушка просто возьмёт и умрёт. Её мягко попытались оттащить от пациентки, но в замен познакомились с её фирменным хуком. И срать девушке было на то, что этим кем-то был Второй Хокаге. И только когда рядом с Юми проступил силуэт Шинигами, Сакура опустила руки. Уж если Покровитель лично явился, то ничто уже не отнимет у него добычу. — Почему, почему у меня не получилось? — Сквозь слёзы спросила Сакура у Шинигами. — Почему её раны не зажили? — Эта Тварь часть Божественной Силы Кагуи, — ответил ей Шинигами. — Человек может сравняться по силе с Богом, но не может превзойти.       Только после этих слов Наруто и Саске всё же отпустили Итачи. Белый от шока мужчина медленно опустился на колени рядом с телом, той что вытащила его из непроглядной тьмы и подарила шанс на новую жизнь. Никто и никогда, ни «до», ни «после» не видел его плачущим. Кровавые слёзы разбивались о белое лицо с открытыми глазами, на окровавленном лице застыла последняя горькая усмешка.       Она ушла непобеждённой… — Всё кончилось? — Тихо спросила Ино, у замершего рядом с ней Шикамару. — Боюсь, что только началось… — Ответил ей парень.       Он в отличии от остальных не сводил взгляда с Мадары, не известно, что выкинет этот шиноби, на глазах которого умерло его будущее…