Кто не спрятался, я не виновата!

***

      Учиха Мадара никогда не ставил главной задачей — продолжить свой род. Нет, не то, чтобы ему не хотелось или он был убеждённым моралистом — за этим к Сенджу. Просто было слишком много дел, которые нужно решить. Быть Главой Клана — это вам не задрав нос по клановому кварталу степенно прохаживаться (Хиаши Хьюга с этим не согласен — прим. беты). Это каторжный труд, который обычно и не заметен. Клан не должен нуждаться в элементарных вещах, и уж тем более задумываться откуда они берутся. А то что их Глава не высыпается уже лет эдак 5 — так мало ли какие у него дела?       Вот Мадара и крутился, как белка в колесе, то заключая торговый договор, то усмиряя очередное восстание у границ молодой деревни. Какая тут семья? Да, любая бы правую руку отдала, чтобы стать его женой — тут скрывать нечего. Вот только абы на ком тоже жениться нельзя — у жены Главы Клана обязанностей не меньше, чем у него самого. Мадара прекрасно помнил, как сгорела от этого его мать. Она была прекрасной, любящей женщиной, своего мужа она поддерживала до последнего дня, родила пятерых сыновей, и ушла не дожив до тридцати.       Подсознательно Учиха никому не желал такой судьбы, хотя и жил в то время, когда женщин не считали хоть чем-то значимым. Их дело вести хозяйство, рожать детей и поддерживать мужей. Мадара бы может и думал так, если бы в свои 11 не потерял мать, и ему самому не пришлось встать на её место. Младшие братья требовали внимания и заботы, а отцу не было до них никакого дела. Кажется, он даже не сразу заметил, что трое его сыновей умерли.       Мадара тогда наступил на собственное горло, и попросил помощи Хаширамы, он не был готов потерять младшего брата. А проклятый Сенджу справился с лихорадкой всего одним прикосновением. И если сам Хаширама не считал, что сделал что-то особенное, то его младшенький не стеснялся напоминать. Как не постеснялся и забрать жизнь Изуны. Ещё и выплюнул напоследок: — Его жизнь всё равно принадлежала нам!       С этим Мадара смог смириться, но не смог простить. Да, он тогда проиграл, умер в Долине Завершения, но Техники Шарингана воистину превосходны. Вернуться с того света на самом деле не так уж и сложно, как говориться — уметь надо. Вот только пришлось уходить в подполье. И не сказать, что жизнь у него была скучная.       Враги быстро прознали, что Демона Учих больше нет, и оскалились на Коноху. Первая, а затем и Вторая Война Шиноби знатно проредила ряды Сенджу, что не могло не вызвать злую усмешку Мадары. Хаширама собственными руками гробил своё будущее. Его единственная дочь родила лишь двоих внуков, и умерла совсем юной. Тобирама — эта пародия на олицетворение Благородства и Порядочности, не пропускал ни одного симпатичного подола, но официальных наследников не оставил.       А вот Учихи… Ммм, соклановцы увеличивали численность и накапливали потенциал, выбрав стратегию — тише едешь, дальше будешь. И надо сказать — это отлично работало. Мадара к ним иногда заглядывал, чтобы быть в курсе событий. И надо признать, он искренне огорчился, когда узнал, что клана-то собственно больше и нет. Обито серьёзно так повезло, что у Мадары просто времени не было, чтобы высказать своё недовольство.       Так почему же он всё же не озаботился продолжением собственного рода, когда с него свалились все обязанности Главы Клана? С одной стороны побаивался разоблачения, хотя с годами становилось всё меньше и меньше тех, кто ещё помнил Бога Шиноби в лицо. Да и найти Богами забытое место, где его вообще никто не знал было не проблемой. А всё из-за того, что не получалось. Он пару раз честно пытался. Не то, чтобы эти женщины завоевывали его сердце, но с ними было комфортно.       Вот только не зря его прозвали Богом. Обычная женщина просто не была в состоянии выносить его дитя. Первая скончалась ещё будучи беременной, вместе с не рождённым наследником, вторая умерла в родах, а маленькая слабенькая девочка пережила свою мать всего на три дня. Перед глазами встали воспоминания умерших в детстве братьев, и Мадару накрыло. На том пепелище он и похоронил мечты стать когда-либо отцом.       Наверное, именно этот нереализованный потенциал, ведь он всю жизнь о ком-то заботился, даже если это и был младший легкомысленный братец, и привел его к тому, что он спас Обито. Что-то в этом пацанёнке-генине напомнило Изуну. Много лет проведённых в одиночестве примирили Мадару с действительностью — он умрёт в безвестности и потомки будут помнить его по прошлым заслугам. Но тут появился шанс, если не продолжить собственный род, то воспитать достойного Преемника.       Правда, с воспитанием у него не очень получилось, но тут уже как всегда — старый опыт успел подзабыться, а первый блин — он всегда комом. И то из Обито вышел неплохой шиноби. Да, с мозгами набекрень, но это лечиться, а вот с развитием его как бойца всё вышло очень даже неплохо.       И всё же Мадара никому не признается, как екнуло его мертвое сердце, когда он впервые услышал ЕЁ голос. — Мёртвый Анархист, — это же надо было такое придумать!       В том, что эта девушка его плоть и кровь он сомневался ровно минуту, пока не почувствовал её чакру. Сенсором он был великолепным, огромная редкость для Учих, но тут уж так фишка легла. Да, его чакра отзывалась на чакру девушки, даже сильнее, чем в своё время на Изуну. Какая насмешка судьбы — половину жизни жалеть о том, что не оставил после себя живого напоминания, и встретить его после смерти.       Когда он оставлял свои глаза в могиле Изуны, ему и в голову не приходило, что однажды из этого что-то выйдет. В тот момент он сожалел лишь о том, что брата больше нет, и оставил ему самое дорогое что у него было. Кто же мог подумать, что однажды могилу его брата осквернят? Да и кто — его собственная дочь? Осознание этого пришло слишком быстро, даже сам Мадара удивился. Он никогда не замечал таких уз между собой и собственным отцом. Может, это потому, что Таджима не был сенсором?       Но в ещё больший шок его повергло состояние дочери. Он тут только осознал, что стал отцом, как до него словно в насмешку дошло, что ещё и дедом скоро станет. Порыв оторвать все выступающие части тела её мужа был абсолютно искренним. Всё же Мадара родился в то время, когда женщин на поле боя не пускали ни в коем виде, ну за исключением отбитых на голову Сенджу — этим вообще закон не писан, а если писан — то не прочитан, и даже если прочитан — то проигнорирован. (Мне одному это напомнило орков из Вахи? — прим. беты)       Уже тогда он начал сомневаться в своём плане, ведь ему самому в целом было плевать на этот мир. Он уже со всем смирился, но Обито… Парень так отчаянно желал вернуть погибшую подругу. Собственно ради него Мадара на всё это и подписался. Вот только теперь он стоял на распутье: выбрать того, кого воспитал или ту, что видит впервые, но чувствует свою кровь, текущую в её венах?       В целом, Мадара не сомневался что их с Мито дитя просто не может быть посредственностью, но осознание того, что по мощи дочка не уступает ему — приятно грело, казалось бы уже давно каменную душу. Где-то в глубине что-то шевельнулось, и он с удивлением осознал, что это чувство — Гордость. Да, в прямом сражении — Юми ему проиграет, но не потому, что слаба, а лишь за счёт его опыта. Даже Изуне в своё время потребовалась масса усилий, чтобы воспроизвести Великое Огненное Уничтожение, а эта крошка даже не вспотела, и это если не брать в расчет то, что у неё вся чакросистема дурит.       Но последней рисинкой, что перевесила чашу весов стал брат. Да живой, и опять вечно трясущийся за всех кроме себя. Хотя видит Тенгу, Мадара бы девушку и пальцем не тронул! И чего он вечно истерит на ровном месте? У дочки мнение оказалось схожее, и Мадара в очередной раз поразился — как, ну вот как? Она его первый раз в жизни видит, но даже мимика у неё такая же, не говоря о характере!       И вот теперь он стоит над её остывающим телом, не может осознать, что вновь обретённая и полузабытая мечта — разбилась вдребезги…

***

      В отличии от Мадары, Итачи просто не верил, что у него когда-нибудь будет своя семья. Его жизнь разделилась на «до» и «после» в 13 лет. Той кровавой ночью, парень всё для себя решил, не важно что о нём будут помнить — лишь бы были живы те, кто ему дорог. Кто же мог подумать, что его вообще-то, достаточно робкая подруга плюнет на все правила, и не свалит в ужасе при встрече с ним, а вывернет и так разорванную душу наизнанку?       Осознание того, что он её всё же прикончил, окончательно дошло до него только при следующей встрече. Тогда в госпитале. Да они долго не виделись, но Итачи отчетливо понял что эта Юми — не та, кого он знал с ползункового возраста. Эта была сильнее, умнее и жестче. В последнем он убедился, когда увидел реакцию своего младшенького.       Вообще-то, Саске был весьма избалованным ребёнком, и слушался только тогда, когда ему это было удобно. Похоже, что у Юми и Какаши удалось подобрать удачную программу дрессировки юного Учихи. Ибо даже Итачи не удавалось спровадить братца одним движением брови.       А потом был клятый медосмотр, вот что его тогда дёрнуло пойти за ней следом? Кстати, до сих пор не знает, но подозревает — Тенгу. Да, это абсолютно точно была не та Юми Рен, которую воспитывала Микото Учиха. Та никогда бы ТАК не подставилась. Зря Шеф всем растрепал, что у него оперативник сломался, зря… Ну, хоть Денка дома побывала, хотя называть госпиталь домом — это преувеличение, но всё же…       Последний раз ревущую Юми Итачи видел, кажется на похоронах Шисуи, и теперь просто не представлял ЧТО ему делать? Смешно сказать, элитный убийца, печально известный на весь мир — не знает, как успокоить плачущую девушку. Тут правда надо уточнить, что эта девушка тоже высококлассный убийца, и умереть попав ей под горячую руку — это будет очень обидно.       Никто не обратил внимания, но когда Какаши передал ему свиток с родословной клана, Итачи не долго колебался — одна уверенная черта от его имени и напротив появилось её. Учиха Юми. Да, так было правильно с самого начала, но он благодарен Богам, что не дали сделать этого его родителям. Отстоять её жизнь в этом случае было бы почти не возможно.       Уходя из деревни он просто не представлял, в какую яму он бросил подругу. Да и не узнал бы честно говоря, если бы Шисуи не повадился летать в Коноху, как на работу. Просматривая воспоминания ворона, Итачи чувствовал себя виноватым. Эта девушка сделала для его клана больше, чем он мог себе представить, когда давал ей полномочия. Уже не говоря о тех восторгах, что про неё выдавал самопровозглашенный бухгалтер. Какудзу даже как-то всерьёз заявил Лидеру, что им бы И.О. Главы Учих на полгодика — она бы им денег раза в три больше заработала, чем они с Хиданом.       Итачи тогда не принял это всерьёз, но после сделки с Морозной Сталью… Вот уж действительно, говорить Узумаки что они могут взять столько — сколько унесут, было недальновидно. Какудзу ещё долго подхихикивал, делая предположения, как Учиха ещё и руду из шахт не выгребла? Акацуки тогда сошлись на том, что маникюр пожалела. А Лидер грустно вздыхал, прекрасно понимая, что вторую Учиху ему даже в аренду не дадут, не то что на совсем. При всей нелюбви Пейна к Конохе, он уважал её отдельных представителей.       Учиха до последнего запрещал себе даже думать, о том, что Юми нравится ему не только, как человек. Гнал мысли и сны, изматывая себя до полудохлого состояния. Кисаме только головой качал, глядя на напарника. Мечник прекрасно знал всю историю, и был уверен, что стоит Итачи только намекнуть девушке, что он хочет вернуться — и та реабилитирует его максимум за неделю. А уж когда тот вернулся, после внезапного исчезновения с такой довольной мордой, будто его на складе данго закрыли…       Сам Итачи не сомневался, что на тот шаг его пнул любимый Покровитель, ничем другим он не мог объяснить, свои поступки. Да и её тоже. Понимающая Семёрка тогда два дня ночевала кто где… А уж довольную морду младшенького Итачи, благодаря Шарингану, не забудет никогда. На физиономии Саске было написано такое удовлетворение, будто это он сам лично всё это провернул.       Хотя будем честными, без него ничего бы и не вышло. Если бы Юми не взбесило его поведение, она бы не подписалась на волонтёрскую работу с Семёркой, со всеми вытекающими…       Два года они прятались по углам, Шисуи мотался к Коноху по расписанию, и за что Итачи был бесконечно благодарен Шефу, так это за то, что тот отпускал Юми без вопросов. Накидывая попутно парочку миссий, но это такая мелочь для двух Учих. Уж этим нет равных в добыче информации любого плана — достаточно одного взгляда. Такими оказиями Юми уменьшала количество длительных миссий всего гарнизона, и те в свою очередь без проблем оставались дежурить вместо неё.       А как с них Кисаме ржал? Вот уж у кого на глазах выстроилась эта пара. Он и на бытовые скандалы попадал. Пару раз даже спасал Итачи от будущей жены, к слову, и Юми от него тоже. Эта парочка без тормозов, сначала упахиваются вусмерть, а потом ругаются, что кто-то себя не бережёт. Именно из-за Кисаме они последний год и встречались только на горячих источниках. Мечнику в один прекрасный день надоело слушать их ругань, и тот окунул парочку в горячую воду, с наказом: — Пока не полегчает — не вылезать!       Те благоразумно с ним спорить не стали, и не вылезали три дня. Кто же от такого щедрого предложения откажется? Правда, иногда случались и осечки типа той крыши резиденции, но всё же они старались встречаться регулярно. Оба понимали, что впереди готовится какая-то дрянь, и не все уцелеют, а Клан должен жить. В самом крайнем случае, можно использовать глаза самой Юми…       И вот теперь, когда они всё же добились результата, всё должно полететь в пропасть?

***

      Какаши чувствовал себя нянькой с тех пор, как вступил в свою первую команду. За Обито и Рин приходилось смотреть в оба, да и за сенсеем приглядывать тоже не мешало. Такое эпизодически случается с гениальными людьми — они забывают, что люди смертны, и что самое поганое — иногда внезапно смертны. Хатаке получил этот урок и запомнил на всю жизнь. Все его последующие напарники и подопечные всегда знали — Копия скорее сам умрёт, но своих вытащит и вытащит из таких дебрей, куда нормальные и не полезут. (где вы тут нормальных видели? — прим. беты)       Единственная осечка у него вышла с Наруто. Как обладателя, пусть и врожденного Шарингана, его было почти невозможно сломить в ментальном плане, и заставить забыть про Джинчурики. Поэтому первые годы жизни блондинчика Хатаке провел где угодно, только не в Конохе.       Вернулся, когда уже все и думать забыли в кого это у Джинчурики фамилия Великого Клана, и почему он внезапно похож на Четвёртого Хокаге. Хотя нет, не все. В этом Какаши убедился, когда Шеф буквально всучил ему троицу новобранцев. Да ещё и приказал: — Мне нужны такие как ты — только лучше!       Как он измывался над этой тройкой — Наруто с Саске и в страшных кошмарах не снилось. А ещё он за ними следил. Куда без этого? Командир обязан знать про своих подчинённых даже то, чего они сами не знают. И вот тут-то он и узнал маленький секрет своих котят. Эти Демоны по расписанию шлялись в старый дом возле водонапорной башни. Как умели готовили обед на несколько дней, убирали мусор, стирали и развешивали одежду, оставляли неказистые игрушки. Всё правильно, машинально отметил Копирующий, не надо привлекать внимание новыми вещами.       А потом он припер их к стенке, где они его повторно удивили. Они его спалили! Эти, эти… Детишки, спалили матёрого АНБУ, при учете того, что ни один из них даже близко не сенсор! А им было всего по 11 лет. Хотя, Какаши припомнил себя в этом возрасте, и только довольно хмыкнул. Две трети команды сверкала злыми Шаринганами, пока Юми скромно опустив глазки в пол рассказывала: — Семпай, мы ведь с Итачи прекрасно помним, тот год, что Наруто прожил в нашем доме. Как бы мы в глаза Микото-сама смотрели, если бы его бросили?       Тогда они впервые видели, как улыбается их командир. Да под маской, но она достаточно эластичная, чтобы повторить черты лица. Можно сказать, что в тот вечер он принял их в свой Прайд (не-не, сначала стая была — прим. беты). В АНБУ не зря говорят — что кем бы ты не стал, важно — кем ты был. А команда Какаши до сих пор считается эталоном Командной Работы. Если на задание посылали их, можно было не сомневаться — они метнутся в Ад, и вернутся назад к обеду (и только попробуйте его задержать! — прим. беты).       Всё пошло прахом после гибели Шисуи. КАК, вот КАК Призрак умудрился умереть посреди родного квартала? Это не укладывалось даже в голове у Хатаке, что уж говорить о Рен и Учихе? Что за чёрная кошка пробежала между мини было ясно и понятно, но когда Какаши высказал своё «Фи» Фугако, тот резко ответил, что это внутриклановые дела. И если Копирующему нечем заняться — пусть вытирает сопли Рен.       А он и вытирал, только не сопли, а слёзы. Вытирал, и тихо говорил, что лучше никому не знать, что эти синие омуты умеют менять цвет. Девчонка согласно кивала, и пахала на подземном полигоне, где Хатаке как мог, так и учил её осваиваться с Шаринганом.       А потом Учих не стало. Просто в одну лунную ночь весь корпус АНБУ подняли по тревоге. Но живых там уже не было, и даже больше — многие уже окоченели, и лишились знаменитых глаз. А ведь ещё вчера Какаши на чём свет орал на Рен, что загремела в госпиталь…       И снова он вытирал слёзы, но в этот раз уже кровавые, и только качал головой. Теперь, когда Клана больше нет, у Рен нет никакой защиты. И что ему оставалось? Ничего, кроме как приглядывать и не дать скатиться Чудовищу в депрессию. Ибо слетевшая с катушек Учиха — это будет пострашнее Девятихвостого. Ну, или примерно одинаково, ну может чуть менее разрушительно… Но, гореть Коноха будет долго, очень долго… (и основательно — прим. беты)       И вроде только всё наладилось, Рен даже шутить начала, и вот надо же ей было встретить на узкой тропинке старшего Учиху? Какаши едва не впал в ступор, когда подозрительно печальный Генма поведал ему про амнезию у Юми. Это как раз было в тот памятный день, когда череп джоунина повстречался с тазиком. Затылок ещё трещал, и мысли в черепушке укладывались очень медленно. Зато когда уложились… Копирующий ушел в штопор на три дня, откуда его бесцеремонно вытащил Гай, выбил из него пыль, почему-то называя ЭТО дружеским спаррингом (потому что Нарутотерапия еще недоступна — прим. беты).       После этого Какаши вооружился запасом сладкого, и отправился заново знакомиться со своим персональным Чудовищем. И надо признать — эта версия Кошки оказалась очень даже ничего. Только Какаши знал полную историю Яны, и смог понять, что с ней делать. Ему вообще-то нравилось с ней возиться, это даже его несколько примирило с навязанной Семёркой. Не говоря уже о том, что её помощь в их дрессировке просто неоценима.       Да и как показала практика, им вполне комфортно не только работать вместе, но и жить фактически вместе. Двери они в квартиры не закрывали, и Какаши привык ходить на завтраки/обеды/ужины к Юми. А потом случился экзамен на Чунина… Какаши не мог даже предположить, что будет сам готов достать из-под земли Итачи, чтобы вытащить девушку из передряги.       Но Учиха видимо и сам что-то такое почувствовал, и нашелся сам. О чём говорила эта парочка, что закрыл в одной палате Хьюга, Какаши только догадывался, но вздохнул с облегчением, когда Итачи вписал имя Юми в семейный реестр. Теперь у ходячего Кошмарика будет хоть какое-то влияние. Правда он не осознавал всех масштабов этого влияния. Кто же знал, что у неё окажется такой талант — бесить ближнего своего! (гены пальцем не сотрешь — прим. беты) И добиваться поставленных целей.       Какаши бы не слукавил, если бы сказал, что Юми вытянула клан Учиха с дна жизни, и теперь развлекается тем, что отравляет жизнь остальным кланам. Ну, ладно не всем, только Хьюгам и Сарутоби, причём последним так с полного одобрения Асумы.       Ну, а с возвращением в Коноху Итачи, и окончанием строительства в клановом квартале, Какаши выдержал всего неделю, после чего перебрался к остальным. Без Юми, Наруто и Саске в общаге стало слишком тихо и как-то пусто. Но, окончательно всё встало на место на его 30 День Рождения. Именно тогда он взглянул на мир глазами Юми, и почувствовал её чакру, которая теперь была так схожа с его собственной.       Вот так они перешли от отношений подчинённый-командир до младшей сестры и старшего брата. И признаться, эта роль Копирующему очень даже подошла. И вот всё это закончилось…

***

      У Семёрки с Юми были свои связи. Они навсегда запомнили своё первое знакомство с ней, и это её ехидное: — Котятки…       Тогда они ещё не знали, почему именно — котята? Нет, они не спорили, что до крутых ниндзя типа их сенсея, но обзываться-то зачем? Уже много позже они узнают, что в АНБУ Какаши служил под позывным — Кот, и не только они его Котята, и сама Юми, да и не только она, воспитанников у джоунина оказалось прилично.       Если бы их спросили, то Семёрка бы никогда не призналась, что Юми они до сих пор боятся больше чем Копирующего. Тот просто спустит с небес на землю, а Учиха ещё дополнительно потопчется.       Первым к ней привязался — Наруто. Да он и встретился с ней тоже первым, если не брать в расчёт Саске. Явление в квартире Джинчурики матерящейся АНБУ — это скажем так не рядовой случай. Всё-таки в Конохе как-то не принято натыкаться на бойцов спецназа, выходя из ванной… Хотя, это было до того, как Наруто вступил в АНБУ и переехал в общагу — там и не такое случалось… Мдя…       Ух, а как им всем троим от неё доставалось! На той злосчастной миссии в стране Волн, они думали, что не доживут до возвращения — наивные. Это были даже не цветочки — так зернышки едва проклюнулись. Впрочем, Узумаки не жаловался — всю сознательную жизнь от него отворачивались. А здесь его гоняли, на него рычали, иногда и пинка профилактического выписывали. Это уже не говоря про то, как Юми дрессировала Саске.       Один вид подкопчённого Учихи, который возомнил себя спецом в стихии Огня, мог поднять боевой настрой всей команде. Юми профессионально раздавала пирожки, чередуя их с кнутом. А уж когда нарывалась она сама… Обычно к этому моменту Семёрка могла только синхронно постанывать от болей в мышцах, да вяло переругиваться, но куда там. Когда на полигоне встречались Хатаке и Учиха — было не до этого. В такие моменты даже Саске забывал удерживать вечно недовольную мину.       Саске… Да, ему наверное пришлось хуже всех. Он-то знал Юми «до» встречи на кривой дорожке с Итачи, и ему было трудно признать её «после». Но тут сыграл фактор того, что сама девушка не собиралась ему навязываться. И вот тут Учиха и вспомнил кто №1, и с фига ли это ЕГО родственница уделяет внимание этому Придурку и Прилипале, а не ему? С этого момента судьба Саске круто развернулась.       Сакуре же был нужен именно такой пример для развития. Юми однозначно не могла тягаться с копирующим, но это не мешало ей вертеть командиром так, как требовалось ей. И это она ещё в офисе АНБУ на утренней летучке не бывала…       А уж после того, как вытаскивать её из неприятностей примчался Нукенин Конохи, которого разыскивали все Великие Страны… Да за такой мастер-класс по дрессировке наследников Великих Кланов фан-клуб Саске не задумываясь правую руку отдаст. А вот чью именно — это уже как договоритесь…

***

      От всех тяжёлых раздумий шиноби отвлёк вкрадчивый голос Шинигами: — Уважаемая, одолжите на минутку?       Мэй, к которой он и обратился, впала в ступор буквально на пару секунд, затем до неё дошло, что же у неё попросили, и она не задумываясь о мотивах, протянула Шинигами фирменную сковородку Узумаки. При виде сей утвари неспокойные даже после смерти Сенджу вздрогнули, и проводили красноречивыми взглядами. — Спасибо, — клыкасто ухмыльнулся Покровитель.       Его следующий же шаг порвал остатки мозгов у всех, кому не посчастливилось выжить в этой битве. Изящным движением руки Шинигами обманчиво-ласково приложил главным оружием любой домохозяйки буйную голову Учихи Мадары, развеивая того на лоскутки. Пока Семёрка во главе с Сенджу искала потерянные челюсти, Шинигами уже примеривался к Итачи, но его опередил Тенгу. Тот с первого дня тусовался в облаках над полями сражений, и обожравшись халявной чакры, от всей души тюкнул Итачи клювом в макушку. Это впечатлило даже Шинигами. — Что? — Тут ж взъерошил перья Демом Войны. — Это Мадара уже дохлый — ему всё равно, а этому ещё детей делать и воспитывать!       Шинигами не нашёл, что ему возразить… Вместо этого он повернулся к Наруто, и грозно произнёс: — Я не понял, тебе вот она вообще не дорога? — При этом указывая на труп Учихи. — А что я могу сделать? — Потеряно развёл руками Узумаки. — Послали же Боги потомков! — Буркнул Бог. — Риннеган доставай! Харуно! — Да! — Тут же подскочила без пяти минут Учиха. — Глаза этому придурку пересадить сможешь? — Уточнил на всякий случай Шинигами. — Конечно! — Уверенно заявила та. — Наруто, давай сюда!       Отобрав у Узумаки стеклянную банку с физраствором (может все же с консервантом? — прим. беты), в котором и правда плавали Риннеганы Пейна, она одним профессиональным движением вырубила Джинчурики (за столько-то лет прим. беты). План Шинигами не понял никто, кроме самой Сакуры и Наруто, но спрашивать подробности их как-то не тянуло. За то время, что ирьёнин проводила операцию, успел заново собраться и Мадара, но уже в более спокойном состоянии. Первым делом он машинально потер затылок — был бы живой сотрясением не отделался (что мертво — то уже не убить — прим. беты). — А дальше-то что? — Спросил Наруто, открывая обновлённые глаза.       Вы видели приступ отчаяния у Шинигами? Нет? Думаете, что у него никогда не было желания побиться головой об ближайшую гору или приложиться лбом к сковородке? С такими потомками — скука Шини не грозит никогда! — Воскреси её, болван! — Рыкнул Шинигами. — Ты же видел эту технику у Пейна! — Ааа… — Выдал Узумаки. — Ну, да видел! Только я не запомнил… — Добе… Ты — КРЕТИН! — Взвыл Саске. — Шаннаро! — Поддержала его Сакура. — Ты помнишь состав Рамена Ичираку, но не запомнил Технику Воскрешения?       Шинигами устало стянул с лица маску, и от всей души шмякнул её об землю. Да так, что та разлетелась на мелкие кусочки, и только после этого возвёл очи к небу с извечным вопросом: — За что? (громовой Голос с небес — было бы что серьезное — давно бы сменил!) — Тебе в алфавитном или хронологическом порядке? — Уточнил ржущий Тенгу.