Lame de rasoir

— Меня это, откровенно говоря, просто по-человечески заебало, — темноволосый мальчик протёр ладонью глаза, издавая долгий и протяжный вздох, который можно было легко спутать со стоном. — Каждый раз одно и тоже: я подыхаю, я воскресаю и начинаю долгий путь к тому, чтобы опять откинуть ласты. Раз за блядским разом, без возможности на передышку. Даже самоубийство не помогает. Сидящая напротив паренька девушка, покрутила полупрозрачной рукой в воздухе. Её лицо, скрытое дымкой, на секунду приобрело форму грустной греческой маски. — Я знаю, что мне с этим ничего не сделать, — он запрокинул голову, вытаскивая из кармана лезвие бритвы, блеснувшее на солнечном свету. — Но так иногда хочется просто взять, полоснуть по горлу и, захлебываясь в собственной крови, просто умереть. Навсегда. Никуда больше не рыпаясь. Как думаешь, может быть ещё раз попробовать? Вдруг повезёт? Создав знак «вопроса» вместо носа, его безмолвная собеседница, спустя пару секунд раздумий, покачала пальцем в воздухе. — Не хочешь опять проходить через этап материализации? — вздохнул мальчик и, получив энергичные кивки в ответ — настолько сильные, что голова девушки отделилась от тела. Наблюдая за тем, как его давняя подруга, мельтеша, пытается поймать её в воздухе, брюнет засунул лезвие в рот, зажимая то между зубами. Рухнув на кровать плашмя, паренек закатил глаза и, выгнув шею, с силой сжал челюсти, чувствуя, как бритва трескается под сильным давлением. Начав жевать металл, не обращая внимания на порезы на деснах и выступившую меж зубов кровь, он разломал острие на мелкие кусочки. Оставался лишь финальный штрих: глубоко вдохнуть через нос и, смочив осколки слюной, проглотить их, сразу же передергиваясь от ощущение острой боли в горле. Это не убьет его. Никогда не убивало — слишком просто и легко. Однако, боль оставалась всё такой же яркой и вызывающей чувство, сродни приходу. Вспышки кратковременной агонии, бесполезные попытки вдоха и выдоха с постепенно накатывающим удушьем, острая необходимость расцарапать себе кожу на глотке, в попытках избавиться от впивающихся в плоть обломков. Если бы он был постарше, то определенно попробовал мастурбировать — оргазм в такие моменты начисто оглушал и выбивал все мысли из головы. Но блаженство не может длиться вечно. Как и любая приятная вещь в жизни, у неё есть свойство заканчиваться в самый неподходящий момент, особенно когда вот-вот, ты уже на грани, ещё секунда и высшая точка достигнута, до судорог в пальцах и ощущения почти что лопающихся от давления глаз… Накатывает усталость и дикое разочарование. Сплюнув сгустки темной густой крови на простыни, мальчик неспешно принял сидячее положение и облизнул губы, пытаясь словить остатки кайфа от металлического вкуса, но вместо этого поморщившись, почувствовав витки накатывающей тошноты. Это тело ещё не свыклось с его привычками. *** Он никогда не забивал себе голову попытками дать имя своей безмолвной подруге. Есть и есть, всегда рядом, куда не кинь взгляд. В отражениях грязных битых стекол, в маслянистых лужах из-под машин, в луже свежей мочи, в пустых и вызывающих глухое раздражение человеческих глазах. Какой смысл пытаться обозначить и отделить то, что, в какой-то мере, является неотъемлемой частью тебя? Хотя… иногда он просто звал её Тенью. Наиболее логичное решение, хоть и бесполезное. В целом, последнее прекрасно описывает его гребаное существование. — Поттер, ты меня вообще слышишь? — темноволосый мальчик, лежащий на полу, раскинув руки в стороны, медленно повернул голову в сторону источника шума. Они всегда старательно лезут, вечно что-то спрашивают — в любой жизни, в любой ипостаси. Люди — тупые животные, не способные запихнуть свои интересы и вопросы себе в задницу. — Чего ты на меня на так смотришь? — жирное подобие ребенка, с мерзкими одутловатыми щеками и глазами навыкат — весь в мамочку, сучёныш — оскалило зубы, подпирая своим мясным туловом дверной косяк. Тень, зависшая над гостем, задумчиво копошилась в его волосах, делая вид, будто что-то выбирает оттуда и сует себе в рот. — Ты глухой что ли? Или в твоей школе тебя так сильно били, что слова сказать не можешь? Брюнет ничего не отвечал, смотря «рыбьим» взглядом на своего кузена. — Слышь, ты… Он его конкретно раздражал. Хотя, по-честному, в этом мире, кажется, вообще не было вещей, которые вызывали у него радость. Ну, не считая боли, попыток прикончить себя с концами и простого бездумного состояния катарсиса, от которого его как раз-таки отвлёк малолетний выблядок. — Сидеть. На корточки. — после прожеванных лезвий говорить удавалось с трудом. Хриплые звуки, с легким свистом, на грани шепота. Но кузен их услышал прекрасно. И, несмотря на своё удивление, почувствовал, как колени подгибаются, и он грузно усаживается в приказанное положение. — Что ты твор… — Молчать, — Гарри Поттер не менял выражение лица. Он всё также взирал на родственника, без каких-либо эмоций в глазах. Настолько часто это повторялось. Насколько сильно это его заебало. — Снимай штаны, — брюнет поднял голову к потолку, уже не смотря как жирный выкормыш свиньи, дрожащими сосисочными пальцами спускает с себя широкие брюки. Тень, взвившись под лампу, навернула круг по комнате и остановилась в центре, делая жест, будто достает камеру и внимательно смотрит в объектив, словно снимая Дадли. — Начинай срать, — его подруга выпучила глаза и приложила пальцы к месту, где у неё, по логике, должен быть нос. Гарри невольно приподнял уголки губ, слыша натужный хрип и всплески падающего на паркет дерьма. Жиденько. Повезло парнишке. — А теперь, — Поттер не обращал внимание на тошнотный запах. Тело свыкалось с новой личностью, так что он вообще ничего не ощущал в области обоняния. — Повернись. Наклонись. И сожри всё, не оставив и капли. Со стороны Дадли раздался глухой вой. На «лице» Тени возникла греческая маска, с распахнутым в ужасе ртом, почти сразу же сменившаяся на широкую улыбку. Под звуки блюющего и пожирающего собственное дерьмо кузена, брюнет достал из кармана очередную бритву и засунул её себе в рот. Опустившаяся к нему подруга попыталась выхватить лезвие из его зубов, однако её пальцы прошли сквозь кожу. Распахнув рот в немом крике, Тень уперлась руками по обе стороны его головы и приоткрыла завесу тумана, скрывающую лицо. Смотря в темные провалы бездны, Поттер оскалился и сжал зубы, дожидаясь хруста. Возле дверей раздался очередной звук опорожняемого желудка. Это стало сигналом, после которого Гарри, не отрывая взгляда от Тени, проглотил бритву. Возможно, под такой аккомпанемент он словит лучший приход?.. *** — Знаете, это настолько тупо и уныло, что мне иногда просто хочется плакать? — Гарри нанизал кусок бифштекса на вилку. Тщательно пережевывая жестковатое мясо, мальчик обмакнул губы салфеткой и откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди. Взгляд его затуманенных зеленых глаз перепрыгнул с тёти на дядю, сидящих напротив. Вернон, побледневший, с выступившей испариной на лбу, тяжело дышал, делая всё возможное, чтобы лишний раз не дернуться. Этому послушанию отлично способствовало лезвие ножа, прижатое к его сонной артерии. Тень сидела на коленях Петунии, пытаясь скормить ей туманное пирожное, из которого изредка показывались извивающиеся тельца сколопендр. Сама женщина не замечала этого, просто захлопнув глаза и покачиваясь из стороны в сторону, тихо всхлипывая, зная, что если сделает что-то не так, то её муж умрёт на месте.  — Вы же, по сути, никто. Обычная дрянная массовка, играющая роль декораций, на фоне которых разыгрывается целое представление, — продолжил свою мысль Поттер. — Да, из-за вас возникает цепочка определенных событий. Боже-боже, вы даже оказываете влияние на героя, задаете ему условные значения личности. Прекрасно! Но, — он запрокинул голову, не щурясь смотря на горящую лампочку, — в глобальном плане настолько пустые и бесполезные. Что вы есть, что вас нет; финальный аккорд останется тем же. И это крайне бесит. Этот чёртов синопсис сюжета никогда не меняется, какие бы усилия не прилагались. В его голосе промелькнула горечь. Тень, заслышав это, соскочила с насиженного места и подлетела к Гарри, залетая ему за спину. Недолго раздумывая, девушка наклонилась, обхватывая руками его шею и что-то беззвучно шепча на ухо. — Честное слово, будь моя воля, я бы просто ушёл отсюда, — приподняв ладонь, Поттер кончиком пальца провёл по запястью подруги, обводя тонкие линии шрамов. Несмотря на то, что невозможно было ощутить что-либо в их положении, Тень непроизвольно задрожала, слегка теряя форму. — Но не могу. Ужасно, правда? — опустив голову, брюнет посмотрел на родственников полными слез глазами, внимательно ожидая от них ответа, но получил лишь тихий всхлип и шумное дыхание. — Вижу вы согласны. Абсолютно ужасно — мои глаза всё так же слезятся на ярком свете. Поднявшись из-за стола, с прицепившейся к шее Тенью, Гарри подошёл к тетушке, выщелкивая из кармана лезвие бритвы. — Неправильно всё это. Каждый человек — герой своей собственной истории. В каждой истории должен быть хороший конец. Так почему всё решается за нас, не знаете? — он обхватил Петунию за подбородок, заставляя женщину встретится с ним взглядом. — Гарри, остановись, прошу… — едва шевеля губами, попросила блондинка. Поттер, мягко улыбнувшись, кивнул. — Конечно. Вам больше не придется мучиться. Простите за ожидание, — и тут же взмахнул рукой, вспарывая родственнице глотку. В этот же момент Вернон, окончательно потеряв рассудок, попытался рвануть к племяннику. Грохот обезглавленного тела отвлёк брюнета от методичного смачивания бритвы в крови хрипящей тёти. Взглянув на обрубок шеи дяди, Гарри слегка качнул головой. — В нашей конченной жизни, высшая форма сострадания — идеальное заточенное лезвие. Он даже не почувствовал боли, тётушка, — присев на край стола, чуть-чуть не доставая ногами до пола, Поттер положил на язык окровавленную бритву, с каким-то больным возбуждением смотря за умирающей Петунией. Тень обвила мальчика руками и положила голову на плечо, также внимательно разглядывая бьющееся в конвульсиях тело. — Смотри, она тебя увидела, — прошептал брюнет, поглаживая подругу по голове. Зрачки Дурсль были широко раскрыты и направлены прямиком на спутницу племянника. Безмолвно хихикнув, девушка зарылась носом в волосы Гарри, не отрывая взгляда от умирающего человека. Одновременно с её последним вздохом, раздался хруст раскалываемого зубами лезвия…. *** — И они смеют называть меня Темным Лордом? — Что поделать, Том. Не мы решаем, кем станем в итоге. — Очередная чушь про судьбу? — Нет, Томми. К сожалению, в этом случае судьба выступает лишь в качестве дешевой шлюхи. — Ты безумен, Поттер. — Я абсолютно нормален. Просто в другом русле. Широко улыбнувшись, Гарри достал последнее лезвие бритвы из пачки и, вытянув язык, поместил его аккуратно по центру. Тень, стоящая за его спиной, наклонила голову и выудила из воздуха песочные часы. — Думаю, нет смысла тянуть, верно, Том? Или ты хочешь ещё побеседовать? Дамблдор выбрал второе… — Авада Кедавра! Пропустив зеленый луч мимо себя, Поттер проглотил лезвие целиком, широко улыбаясь. Да, в этот раз он определенно достигнет пика удовольствия. А потом сдохнет. Вновь воскреснет. Вновь сдохнет. … но сейчас его больше волновало, насколько сильно его накроет. Тень, опустив голову, перевернула часы, позволяя тонкой струйке песка сыпаться на пустую часть сосуда. Она не смотрела на сражение, прекрасно зная его исход. Ведь он не менялся уже на протяжении многих тысяч лет.