От рабства до замужества за семь дней

Я проснулась еще, когда было темно. Так случалось часто. Но вот как-то непривычно было, да и сон снился неприятный: что папа меня продал какому-то придурку. Стоп! Это точно моя комната? Нет, да и простыни не такие, шелковые, видно, что дорогие. Неужели... Это не сон. Первое побуждение было убежать, туда, куда глаза глядят. Но это причинит проблемы моей семье... Как бы больно они мне не сделали, я не могу им сделать того же в ответ. Я выживу здесь. Я сильная. Пойду выпью молока... Это не дом, а лабиринт какой-то! И только спустя полчаса я нашла нужную комнату.Это была огромная белая комната с тремя большими холодильниками. И он ест столько, что надо три холодильника?! Каким жирным он должен быть? Ладно, пойдем искать нужное.Ага, вот и оно. Холодное, как лед, правда. Ничего сейчас нагреем. Вылив молоко в какую-то железную штуку, я ждала, пока оно вскипит. Я невольно удивляюсь. Как мой отец, тот, кто растил меня, любил, лелеял, мог меня продать? Зачем я здесь? Служанка? В чем полагается моя роль? Все здесь окутано такой тайной, и ее бережно охраняет хозяин. Дракон, а я в его логове. Просто игрушка. Вспоминаются мамины сказки: о принцессах, принцах, драконах. Вечный и романтичный треугольник, где один всегда умирает. Где всегда убивают дракона. Жалко, даже как-то его... Нет, Люси, не жалей. Он убийца, всегда придет принц, спасет тебя. А вот и молоко… Выпив стакан чудодейственного молока, я все не могла забыть то выражение его глаз. Всего на секунду, даже на долю секунды в них что-то промелькнуло. Не может же быть этого. Нет, мне просто показалось. Это не нежность, это властность. А я напрасно пытаюсь себя в этом убедить. - Иди спать! – холодный голос, заставляющий меня дрожать, послышался сзади. Обернувшись, я увидела Нацу. Он был не в своем привычном костюме. Простой халат и тапочки. Но выражение его лица было все, то же: холодное и отстраненное от мира сего. И с ним я буду жить? Я надеялась, на тепло и уют, а меня ждут холодные объятия властного дракона, который не может жить без приказа. - Не хочу! - я старалась умерить дрожь в голосе и с наигранным спокойным видом продолжила пить свое «снотворное». - О, принцесса, а я тебя спрашивал, что ты хочешь? – он подошел ближе. Холодная ухмылка была единственной в его наборе, - Ты идешь спать! – он повысил голос, но сам не потерял холодный вид. - Нет. Ой, мамочки, он же меня сейчас убьет! Зачем я это ляпнула. - Может быть, ты хочешь заняться кое-чем более интересным? – он подошел ко мне вплотную. Он смотрел на меня сверху вниз своим пронзительным взглядом. Я чувствовала его разгоряченную кожу даже через грубую ткань, отделяющую нас. Не дожидаясь ответа, он меня поцеловал. Грубо и неотесанно, просто, чтобы насытить желание. В поцелуе не было даже очень отдаленного намека на нежность или другие чувства, доступные людям. Я не отвечала. Отстранившись, он зло посмотрел на меня и ударил наотмашь. Хотелось заплакать. Не от обиды, не от досады и даже не от боли. О, Боже, куда же я попала? Есть ли это моя преисподняя? - Иди спать! – процедил он сквозь зубы. Я повиновалась. Возвращаясь в свою золотую клетку, я понимала, что совсем, теперь, не хочу спать. Я вспоминала поцелуй, а затем удар. И прокручивала эту сцену раз за разом, будто буквально снова и снова чувствуя жгучую боль в левой щеке. Здесь было душно. Совсем не так, как в моем родном городе. Я хотела открыть окно, и увидела решетки. Даже они были здесь красивыми и изящными, и уж больно напоминали мне, что все-таки я в клетке. Со свежим воздухом пришел сон. Он очистил мое сознание от того самобичевания себя изнутри. Спаситель мой… Но нет, опять ошиблась. В мои сны опять вторгся он, мой жестокий господин. Только на этот раз, я действительно ужаснулась. Мы находились в мрачной комнате. Нет, здесь было светло и, к сожалению, отлично все видно, но мрак создавали вещи, вернее одна-единственная здесь вещь – кровать, на которой я и находилась. Нацу подошел ко мне, и по своей странной привычке поцеловал, неизменно, как и в прошлый раз: грубо и холодно. Кроме боли он ничего мне не принес. Но вот мои опасения и подтвердились: он хотел большего, чем тогда, на кухне. И на мгновение, я забыла, что это сон. Он спускался все ниже, грубо покусывая шею, оставляя алеющие засосы. Я ужаснулась, мы были голыми. И я, и он. Первым моим порывом было прикрыться, но тело не слушалось меня. Раскинув руки, я лежала на покрывале, отдавшись холодным мукам. Он прикусывал сосок, сосал мою грудь, а второй рукой грубо мял вторую. Его движения доставляли мне боль и, даже странно, сладострастную истому. Нацу начал проводить языком линии, начиная от ложбинки грудей до пупка, и тут же покрывал поцелуями влажную дорожку. Хотела кричать: «Остановись!», но молчала, и молча, получала сове мучительное удовольствие. Странно это, не так ли? Но это правда. Он пробирался все ниже и ниже. Но тут, он сделал то, что заставило меня впервые подать голос, вскрикнуть от неожиданности. Он ввел один палец в меня. Это было, так…не могу описать словами. Он крутил ним, медленно двигаясь под свой собственный ритм. Он резко поднялся к уровню моего лица, целуя в губы, засовывая свой язык мне прямо в глотку. А потом, так же внезапно прерывает поцелуй. Страсть, ее так не хватало, но в то же время ее был избыток. Что же я чувствовала? А, черт его знает! Я уже знала, что он сейчас сделает. Все так и было. Раздвинув мои ноги коленом, он резко… Я проснулась. Так и не было самого главного. Превратность сна? Наверное. Проснутся возбужденной. Такого еще со мною никогда не случалось. - Мисси, хозяин будет завтракать через двадцать минут, он настаивает, чтобы вы были с ними! – старая, но, наверное, верная служанка, разбудила меня. Я вспомнила, как меня будила мама, нежно так, целуя в лоб, не смотря на то, сколько мне было лет, восемь, или семнадцать. Здесь же: суматоха. Меня не грубо, нет, спешно разбудили. Я, прихватив белье, пошла в душ. О, Боги, даже ванная здесь была роскошной и такой же недоступной для побега, как и весь дом. Здесь даже была камера. Плевать. Я хочу помыться, мен срочно нужен холодный душ! Я довольно таки быстро приняла все водные процедуры. Умылась, и даже успела немного подкраситься, хотя не знаю зачем. А теперь, пожалуй, надо надеть на себя что-то помимо нижнего белья. Нет, не думаю, что этот остолоп будет против этого, но все же… Мой выбор пал на короткие серые шорты и простую черную майку. Я не хотела ни особого шика, но и не в пижаме же идти. А в столовой уже все было готово. Стол накрыт и даже служанка, молодая брюнетка, с ногами от ушей, улыбаясь, подавала Нацу блины, чай, курицу. Уф, ну и аппетит. Я молча села за стол напротив Нацу, в самом далеком месте, где бы меня не достал его жгучий взор серо-зеленых глаз. - И тебе доброе утро! – спокойно сказал он, не отрываясь от своих занятий: поедания блина и чтения утренней газеты. - Неужели тебя интересуют новости? Ищите новых жертв? – он поднял свой взгляд на меня, такой пустой и холодный, что можно задуматься, человек ли это, или голографическая проекция. Он, видимо, решил пропустить мое замечания мимо ушей, и с бесстрастным видом начал свою речь( он что ее всю ночь репетировал?): - Сегодня в семь вечера состоится очень важный деловой ужин, для моего легального бизнеса. Мне надо уговорить глав двух компаний на подпись сделки на полтора миллиарда долларов. Ты идешь со мной. Просто, там все будут с женами или с дамами сердца, так сказать. Не хочу быть белой вороной. У тебя есть соответствующий наряд? – он вопросительно изогнул бровь. Сексуальненько. - Это зависит от того, какой дресс код! – парировала я. -Полу формальный, - он был явно удивлен, что я в этом разбираюсь. - Оу, ты будешь в смокинге? – я хихикнула. Не представляю его в нем. - Отвечай на заданный вопрос! – вся игривость ситуации мигом улетучилась, а я вспомнила свою роль. - Нет у меня вечернего платья! – я надула от досады губы. - Я оставлю карточку на тумбочке. Вот и все диалоги за утренней трапезой. Посмотрев на часы, я ужаснулась: уже десять утра. Я мигом допила кофе и побежала наверх. Надо же еще платье выбрать! Напоследок я спросила: - А в каком я городе? – он ответил довольно-таки неожиданно, с саркастичной ухмылкой, еще одной: - Ты в Нью-Йорке, детка. Я собралась за полчаса, и столько же потратила на объяснение, что мне не надо охранник. Но эта «дубина» была непреклонна, и со мной поехал Филипп. «Филипп» - двухметровый шкаф на ножках, одетый в строгий костюм с вечный покерфейсом на лице. В машине я включила радио. Там как раз был включен «рок». Нет, действительно играла рок-группа, еще какая-то даже знакомая, но, к сожалению, испортившаяся. При виде первого магазина, моя челюсть столкнулась в полом. Белый мрамор, нежно бежевые стены и много одежды. Но здесь не было толкучки, как в магазинах моего родного города. Я подошла к первому стеллажу. Начала просматривать вешалки с платьями. Все были красивы: одни легкие, сделанные из тончайшего шелка, другие наоборот тяжелая парча и бархат. Лишь одно мне пришлось по вкусу: ярко-зеленое платье до пола, с серебристыми узорами. Он было легкое, с атласной лентой, которая охватывает талию, а затем завязывается за шеей, добавляя ему кокетливости. Я его отложила. Потом, я увидела еще одно, платье цвета морской волны. Оно было строгое: закрытая руки, шея, но ткань там была тонкой, словно паутинка. И это было второе платье, которое я отложила. Наконец-то я нашла его: алое платье, по цвету его можно было назвать вызывающим. Оно чем-то напоминало предыдущее платье: наверное, строгим верхом. Низ был тоже таким, но он очерчивал мои ноги, словно мокрая простыня, в разумном смысле, конечно, но от икры шли пышные расширения до самого пола. Если в платье, цвета морской волны были открыты лодыжки, то в этом он было макси во всех смыслах. Это платье сделало мой образ. Я прошлась еще по нескольким магазинам и нашла все недостающее: строгий бежевый клатч и бежевые туфли «а-ля лобутен» на умопомрачительной шпильке. Дальше мы направились в СПА-салон. Я записалась на кучу процедур: разные массажи, пилинг лица, маникюр, педикюр, макияж и прическу. Лишь бы успеть. Через четыре часа я была полностью готова: одета, накрашена и с прической. Ровно в полседьмого, как и говорил Нацу, он за мной заехал. - А ты имеешь вкус в вещах, принцесса! – та же холодная усмешка, - Удачное приобретение! Это был типа комплимент…