Осколки

Сергей. — Там от кинотеатра идти десять минут по людной улице, заберешь от Андрея, если тебе так спокойнее. — Спокойнее. Напиши, как из кинотеатра выйдете, я освобожусь как раз. — С одной стороны, ты сам нагнетаешь, — Саша улыбнулась и вдруг звонко чмокнула меня в нос, — а с другой — мне приятно. — Я лучше нагнетаю. До вечера, моя хорошая. Нагнетаю, да. Но лучше я буду нагнетать, чем жалеть.

* * *

Александра. — Ты сама-то в этот лагерь хочешь? — Спросила я, когда мы с Дашей вышли на улицу. Андрей достал какие-то очень крутые путевки в молодежный лагерь и запоздало стал переживать, что Дашка от его затеи не в восторге, вот я и вызнаю окольными путями. — Хочу. Там программа интересная и Маринка тоже поедет. Ну, Хрусталева, помнишь? — Помню, конечно, — Марина была Дашкиной школьной подружкой. — Давай Андрею позвоним, чтоб не волновался? — Позвони. Все вокруг только и делают, что волнуются, в последнее время. — Ты это из-за Леши, да? — спросила Дашка, набирая номер брата. — Ты откуда знаешь? — Уши длинные, — показала мне язык Дашка и сказала уже в трубку, — Да, домой идем. Угу. Хорошо. — Сказал, у подъезда подождет, — Дашка убрала мобильный. — Еще один паникер. А уши длинные, я тебе подстригу когда-нибудь. — Ой, да вы достали со своими тайнами! Мне не пять лет уже и даже не десять! — Даш, не в возрасте ведь дело, просто мы тебя любим и не хотим пугать лишний раз. Это называется забота, вредная ты девчонка. — Это называется — Дашка маленькая и ничего не поймет, — фыркнула девочка, — А я уже школу закончила, между прочим. — Никто тебя маленькой не считает. И не считал никогда, просто мы хотим тебя защитить, мы же тебя любим, Даш. — Ладно, я вас тоже. Но какой смысл скрывать, если я все равно все узнаю? — Мы забываем, какие у тебя длинные уши. — Вон Андрюшка, — Дашка помахала, — видит, что ли? — У вас близорукость семейная, — отшутилась я и вдруг напряглась — как-то странно мой друг сидел на лавочке, — Даш, постой тут, только из-под фонаря не уходи. — Саш? — Просто постой. Ощущение того, что это все не со мной. Это не послушавшаяся Дашка подошла, увидела кровь и закричала. Я отмерла. Нужно что-то делать, пока не стало поздно. Я нашла у Андрея пульс, который меня порадовал, и вызвала Скорую. На бледную плачущую Дашку я старалась не смотреть — сама разревусь иначе, от ужаса и беспомощности. Надо действовать, пока меня держит это отстраненное холодное состояние. Я расстегнула Андрею толстовку, нашла рану, попросила Дашку помочь уложить его на лавочку. Надо отдать Дашке должное — носом шмыгала, всхлипывала, но меня слушалась и не мешала, даже принесла мне аптечку из Андрюшкиной машины. Кроссовер Топольского вполз во двор одновременно со Скорой. Я к этому моменту уже была готова разреветься сама, потому что кровь все не хотела останавливаться и бинт уже был насквозь пропитан кровью. — Кололи что-то? — спросила фельдшер. — Нет, я знаю что нельзя. Куда его? — В восьмую, ближе всего. — Можно я с ним? — спросила Дашка. — С нами поедешь, — Сергей развернул ее за плечи в сторону своего кроссовера, — давайте обе в машину. — Как это получилось? — спросил Топольский, выруливая из двора следом за Скорой. — Не знаю. Андрей должен был нас дождаться у подъезда, но когда мы подошли он уже… — Ольшанскому звонила? — Не успела, — я перехватила его взгляд в зеркале заднего вида и меня чуть отпустило. Все будет хорошо. Нельзя думать о плохом. — Набери. Хотя Скорая все равно в полицию сообщит, но лучше напрямую. Лешкин отец поднял трубку почти сразу, выслушал меня, задал несколько коротких вопросов и отключился. Дашка, все пытавшаяся услышать, что отвечает мне старший Ольшанский, с надеждой посмотрела на меня. — Обещал приехать. Даш, все будет хорошо, ты не бойся, — я сжала узкую ладошку, — мы с тобой. — Саш, он же выживет? — Дашка смотрит на меня, как будто я точно знаю ответ. — Выживет, Андрюшка сильный. Все будет хорошо, Даш. Ждать около операционной нас почему-то не хотели пускать, но тут я оценила все обаяние Топольского — ему хватило буквально пять минут побеседовать со строгой женщиной в хирургической робе, чтоб она нас пропустила и даже подсказала, что в конце коридора есть умывальник. Последнее я сначала не поняла, пока не посмотрела на свои руки, а потом и на джинсы. Ясно почему Дашка так старательно отводит глаза — я вся в крови Андрея. — Посидишь? — спросила я девочку, когда мы поднялись на нужный этаж, — я умоюсь. — Можно я с тобой? — Я с тобой побуду, — Топольский приобнял Дашку за плечи, — посиди, вдруг нам скажут что-то? — он посмотрел поверх Дашкиной головы и едва заметно кивнул. Закрыв за собой дверь санузел, я глубоко вдохнула и постаралась как можно медленнее выдохнуть. Мне нельзя плакать, у меня Дашка, которой дико страшно, если я сейчас разревусь или раскисну, будет только хуже. Я обязательно выревусь потом, когда мелкая не будет видеть, а пока нельзя. Как бы мне не было жутко за Андрея, нельзя. Я посмотрела на себя в мутное зеркало, где амальгама пошла трещинами. Да, интерьер, конечно… как-то только будет можно, надо перевести Андрея куда-нибудь в частную клинику. Я верю, что здесь отличные врачи, но мне будет спокойнее, если поправляться он будет в комфорте. Тем более, что обеспечить этот комфорт я в состоянии. Главное, чтоб спасли. Кое как я привела себя в порядок — смыла кровь с рук, собрала волосы в хвост, подумала, сняла рубашку и выбросила в мусорное ведро, майка под ней, почему-то пострадала гораздо меньше. Надо попросить Сергея принести плед из машины, прикрыть испачканную одежду, чтоб Дашка лишний раз не видела. На звонок телефона я ответила автоматически. — Что случилось? — спросила Надя, услышав мое просевшее «Да». — Андрей, — я сглотнула колючий ком. — Что? — у Надюшки тоже голос изменился, — Жив? — Да, операция идёт. Его у подъезда ножом ударили, я буквально пару минут не успела. — Господи… — прошептала Надя, — Саш, ты бы и не сделала ничего. Дашка? — Со мной. — Видела? — ахнула подруга, — Бедный ребёнок. — Надюш, ты прости, я пойду узнаю, вдруг операция кончилась. — Позвони, ладно? Я Лешке напишу, он час назад онлайн был. — Кто ему телефон дал? — Кто его знает. Саш, позвони потом обязательно. И, если что, я с Дашкой побуду. — Она пока со мной. Но спасибо, Надь. Выйдя в коридор, увидела, как по лестнице поднимается дядя Игорь. — Здравствуй, — обнял меня старший Ольшанский, — ты как? — Нормально. Дашка перепугалась. — Это понятно, — понимающе кивнул он, — Что-то-то видели? — Нет, я подошла Андрей уже… один был. Навстречу никто не шел, двор проходной, камеры должны быть у аптеки. — Сейчас следователь приедет — сама понимаешь, это не шутки уже, расскажешь ему под протокол. — Даша несовершеннолетняя, ее только со мной. — Конечно. Проводишь? — Пойдемте. Дядя Игорь… — Нет, пока ничего. Эксперт работает, но это не быстро. Только уже понятно, что откопали не Диму. — Да. Я боюсь в это до конца поверить, но сначала Лешка, потом Андрей… Хорошо что Надя уехала. — Да, только вы с Сергеем на виду, — дядя Игорь поморщился, — надо с этим решить что-то. Пойдем, Сашуль. Дальше была беседа со следователем. Профессионал он может и хороший, но черствый сухарь. Не могу никого осуждать, это профдеформация, но для Дашки я бы предпочла другого собеседника. Еще два часа мы просидели под дверью операционной. Дашка вздрагивала и с надеждой смотрела на каждого человека в белом халате. Мне было больно это видеть и я всячески пыталась не думать, что мы станем делать, если сейчас дверь операционной откроется и нам скажут самое страшное. А еще я была безмерно благодарна Сергею, за то что он просто был. Не пытался никого отвлечь нелепыми разговорами, не вздыхал сочувственно, а просто был рядом и мне от этого становилось немножко легче. Одна бы я не смогла. Мы все подскочили, когда дверь наконец открылась и вышел невысокий лысый дядечка средних лет. — Тяжелый, но стабильный, — сказал он, не дав нам ничего спросить, потом посмотрел на заплаканную Дашку, — брат? Дашка кивнула. — Парень молодой и сильный, сердце здоровое. — Когда к нему будет можно? — спросила я. — Как из реанимации в палату переведем, не раньше. Позвоните завтра, вам скажут о состоянии. Но, думаю, не раньше четверга. — Спасибо, — искренне поблагодарила я. Мелкая вдруг разревелась. — Даш, все хорошо, уже не надо бояться, Дашик. Ну ты чего? — Ребенок устал, — сказал Сергей, — Саш, идите в машину, я догоню. — Правда поправится? — спросила Дашка, когда я устроилась рядом с ней, на заднем сидении и прикрыла нас обоих пледом. — Правда. Самое страшное кончилось, Дашик. Сейчас выспишься, утром позвоним и узнаем, как Андрей. Может и пустят к нему. Хлопнула водительская дверь, Сергей сел, завел мотор. — Много дал? — спросила я. — Откуда такой интерес, госпожа Лишина? Пожалели районному хирургу денег? — Отдам тебе потом, ты не должен был. — Саш, иди в баню, — с чувством посоветовал Топольский, — мы уже живем вместе, а ты все делишь твое-мое. В темноте салона я увидела, как заблестели любопытные Дашкины глаза. И эту отпустило, слава богу. — Дома поговорим, — пообещала я, тоже мысленно выдохнув. — Ужинать будем? — спросил Сергей уже в лифте. — Я хочу чай и курить. Даш? — А можно я спать? — Можно, — Сергей открыл дверь квартиры и щелкнул выключателем, — В кабинете диван, так удобнее будет. — Пойдем, Дашик, — я легко подтолкнула засыпающую девочку. — Все ведь правда будет хорошо? — Конечно. Врач сказал — стабильное состояние. — Тяжелое, — вздохнула Даша. — Крови много потерял, поэтому тяжелое. Надо думать о хорошем, Даш. С тобой посидеть, пока не заснешь? — Не надо, — мелкая слабо улыбнулась, — спасибо, Саш. Я бы не сообразила что нужно делать. — Сообразила бы. Все, ложись. Могу успокоительное что-то поискать, если нужно, у меня в сумке есть, вроде. — Не, я сама, — Дашка красноречиво зевнула. — Вот и спи. И думай о хорошем. Я закрыла за собой дверь и пошла на кухню. Топольский курил, по-мальчишески сидя на подоконнике. — Мало тебе было меня, так еще и Дашка, — вздохнула я. — Она смешная, — вдруг улыбнулся Сергей, — Пока ты умывалась, Даша мне рассказывала, какой Андрей хороший и как он ей маленькой жуков ловил и вообще. Они ссорятся хоть иногда? — У них разница большая — одиннадцать лет. Он Дашке как третий родитель. Не знаю, почему у них ревности нет, может потому что Андрюшка вообще такой — защитник, рыцарь, мать Тереза. Ты же должен понимать. — Я потому и спросил. Третий родитель, да, ты права. И мелкая к Андрею очень привязана. — У нее больше нет никого. Точнее есть там тетки какие-то, даже бабушка, но их уже давно никто не видел. — Бабушка? — удивился Сергей, — А почему Андрей опеку оформлял? — Потому что бабушка у них… Была очень против брака своей дочери с дядей Ромой — отцом Андрея. Он сирота, из детского дома, поэтому сам понимаешь, почему с его стороны нет родни. — И почему была против? — Детдомовец, ни кола ни двора, да еще и не русский, — я заметила удивленный взгляд Сергея и пояснила, — он татарин, наполовину. Гены интересная штука, Дашка с Андреем оба русые, светлоглазые, только в чертах лица что-то есть. — Мда… и даже внуков не признала? — Даже. Она их и не видела никогда. Такая вот интересная женщина. — По вашей компании можно кино снимать — любого бери и готовый сюжет. — Когда все кончится, продам идею на какой-нибудь мыльный канал, — усмехнулась я, — чайник поставь, а я в душ, смою кровищу, ладно?

* * *

Сергей. Андрей мне нравился. Несмотря на то, что я дико к нему ревновал в самом начале. Спокойный, гораздо взрослее всей этой разношерстной компании, рассудительный. Когда меня перестало царапать глупой ревностью я разглядел интересную вещь — между ним с Сашей отсутствовала напрочь какая-то химия, да и в отличии от Алексея с шутками на грани и приколами, которыми он меня откровенно бесил, Андрей не пытался никого задеть. После Сашиной защиты у нас с ним и вовсе состоялся интересный разговор. Не только госпожа Лишина с характером, как оказалось. Так грамотно меня ревнивым дураком не выставляли никогда, я парня даже зауважал и проникся какой-то дружеской симпатией. Вот вся ситуация очень плохо складывается, такое чувство, что Саше пытаются выбить почву из-под ног и оставить одну, без поддержки. И дело даже не в том, что некому ее будет защитить — старший Ольшанский организует охрану, это ежу понятно, а вот морально поддержать… Да и Саша сама измучается чувством вины, что близкие из-за нее пострадали, а это тоже сильный удар. Ай, как все плохо… Я обернулся на шаги. — Я больше не в крови и чувствую себя человеком, — Саша приоткрыла окно и устроилась на подоконнике. Это я у нее нахватался или она у меня? — Сейчас твою мокрую голову как продует… — Не ворчи. Это сейчас последнее, что меня беспокоит. — Вот и поделись со мной. Чай какой налить? — Зеленый. Чем делиться? Сначала Леша, и если там все можно было на случайность свалить, то Андрей явно не сам на нож упал. Кто следующий? Надя? Или ты? — Или ты? — Меня Дима не тронет. По крайней мере — сразу. Не спрашивай, откуда я знаю. — Убрать от тебя всех, кто может что-то сделать, а потом добить? Дешевый какой-то сценарий. — Он никогда оригинальностью не отличался, только почему переобулся? Зачем нужна была Наталья и весь этот цирк? — Я сам не понимаю. В любом случае, тебя я одну никуда не отпущу больше. Даже «Ну тут недалеко и быстро». — А я больше чем уверена, что бояться нужно не мне, — Саша затушила сигарету, и забрала у меня чашку с чаем. — Да плевать мне, в чем ты уверена! — не удержалась я, — Можешь считать меня кем угодно, но вот так сидеть под дверью операционной и ждать, выживешь ты или нет… Я не смогу. Я там же свихнусь от страха за тебя. — Не ори, Дашку разбудешь, — Саша спустилась с подоконника, подошла ко мне и обняла, — я тоже за тебя боюсь. Он этого и добивается, чтоб мы боялись, понимаешь? — Понимаю. Поэтому я сейчас уже согласен на охрану, оружие и черте что еще, если это поможет. — Хуже всего, что все это из-за меня, — девушка вздохнула, — а я ничего не могу сделать, даже близких защитить. Дядя Игорь обещал с мамой поговорить, она ведь ничего не знает, и тоже рискует, хотя у Димы почему-то счеты именно к моим друзьям. — Потому что они активно его топили в суде, возможно? — Возможно. Сереж, что мне делать? Я совсем ничего не понимаю сейчас. — Не подставляться. Остальным Игорь обещал охрану. — Ольшанский уже просто Игорь? — Саша Слабо улыбнулась. — Полезные знакомства всегда не помешают. Пойдем спать, моя хорошая? Мы до утра все равно ничего не сделаем. — Мы? — Мы. Ты же не думаешь что я просто стану на все смотреть? — За что мне такое счастье, как ты? — У меня аналогичный вопрос. Пей свой чай и пойдем спать, время — два часа ночи.