Осколки

Александра. Я открыла глаза. Темно, пахнет сыростью и землей. Под потолком щель — то ли было вентиляционное окошко, то ли пара кирпичей выпала. Других окон нет. Подвал? Что я вообще помню? Как уехала из дома, бросила машину на стоянке, выкинула телефон, дошла до промзоны, а дальше темнота. Судя по тому, как голова гудит, меня по ней ударили. Я пошевелилась. Руки скованные за спиной, кисти и плечи затекли, значит сижу я тут давно. В супермена играть я не стала — выкрутиться из наручников можно только будучи каким-то подготовленным Рембо, но никак не моей. Зато я встала. По стенке, неловко, но встала и подошла к стене с щелью. Нет, высоко, не выглянешь, но тянет прохладой, совсем не городской. Я где-то в пригороде? Обошла помещение, не нашла ничего заслуживающего внимания — трубы, горка битого кирпича внизу, тряпье какое-то. Опустившись на пол, по той же стене я принялась думать. На самом деле хотелось курить и пить, но ни то, ни другое мне пока не светит, поэтому думать. Если я живая и, относительно целая, значит убивать меня смысла нет. По крайней мере, я на это надеюсь. Либо Дима хочет поглумится перед моей смертью — на этой мысли меня пробрало холодом, либо хочет денег? Второй вариант мне нравится больше. Серёжка… надеюсь, я все сделала правильно. Скрипнула дверь и темноту разрезал луч фонарика. Шаги по бетонному полу. Я знаю кто пришел. — Привет, — передо мной на корточках сидел Дима и мерзко ухмылялся, — скучала? — Да пошел ты… — выдохнула я. — Ты не меняешься. А я вот скучал. Особенно на зоне люто по тебе скучал. Показать, как? — Псих. Зачем ты меня украл? — спросила я, пытаясь не показать ему, как мне страшно. — Да банально — денег хочу. Сначала думал тебя убить, но пожалел — деньги мне нужнее. Тем более, что твой нынешний хахаль жадничать не станет, я уверен, да и Наташки нет больше, мне надо как-то устраиваться, а на богатого жениха девки лучше ведутся. — И сколько? — страх прошёл, пока он не получит денег, меня не тронет. Слишком Дима корыстный. — Я бы сказал миллион, но боюсь, твой дедушка столько не соберет. А ты геронтофилка, оказывается, Сашенька. На дедушек тебя тянет. И как оно? Со старичком спать? Я не реагировала. Он меня специально доводит. — Милая, а он челюсть, на ночь, в стакан кладет? — Дим, заткнись, а? Утомляешь. Пощечина обожгла щеку. — Не наглей! Здесь я главный, поняла? Он резко поднял мое лицо за подбородок, заставляя смотреть на него. — Поняла, я спросил? — Пошел ты… — прошипела я, — Ублюдок! Второй раз он ударил всерьез — кулаком. Во рту появился металлический привкус крови, а на глаза навернулись слезы. Но плакать при этом мудаке нельзя, совсем нельзя! — Ну? — Дима навис надо мной и оскалился. — Поняла, — через силу процедила я. — Вот и молодец, всё же поддаешься воспитанию. — Как ты Надю заставил себе помочь? — пока он трепится надо успеть побольше узнать. Пригодится. — Я не заставлял, она сама, почти добровольно. Она со мной спала, Сашуль. Ты вообще ничего не замечала, что ль? Она сама меня соблазнила, между прочим. Она всю жизнь тебе завидует, а за Смирнова так вообще обиду затаила. — Он-то тут причем. — Он разве в тебя тайно не влюблен? А что ж тогда на Надюшу не повелся? Она-то девка-огонь! — Может потому, что ему она не нравилась. Чушь какая-то. — Чушь не чушь, а Надюша считает, что это ты его отговорила. — А ты на это надавил, да? — Нет, я пообещал, что расскажу тебе про наши постельные приключения и Надюша лишится кормушки. — Так, значит? — Конечно. Все максимально просто. Это ты все усложняешь всегда, душу ищешь, а люди примитивные и скучные. — И ты? — И я. Видишь, не убил тебя за идею, хотя мог — ты не представляешь сколько раз я тебя мог убить, Сашуль! — Один раз даже чуть не убил. — Ты про бомбу? Это Наташка, перемкнуло что-то в ее поехавшей головушке, потом пришлось от нее избавляться. А жаль. — Ты вообще хоть кого-то любил, Дим? — спросила я, — Или у тебя все только средство? — О, начались беседы за жизнь? Нет, Сашуль, тут я пас. Посиди пока, утром договорим. Снова заскрипела дверь, это Дима ушел. Утром, значит? А который сейчас час? Из щели тянет прохладой, значит за полночь? Кое как устроившись у стены, я закрыла глаза. Вряд ли усну, конечно, но что мне еще делать? Паниковать? Я это уже делаю. Ходить из угла в угол со скованными руками неудобно и даже больно, потому что метал кое где натер кожу на запястьях. Завтра. Он завтра что-то планирует? Звонок? Обмен? Знать бы. Я все-таки задремала. И даже увидела сон. Чудной. Коридор. Панели, выкрашенные зелёной подъездной краской, облупившаяся побелка и двери. Много разных деревянных дверей, но все они старые, потрескавшиеся. Кое где краска облупилась и из-под нее проступил прошлый слой другого цвета. Я толкнула ближайшую к себе дверь и увидела кухню Сережиной квартиры. Все там было как вчера — и открытое окно с занавеской и чашка на углу стола и пепельница на подоконнике. Сергей сидел за столом, когда я толкнула дверь и оказалась на кухне, поднял на меня глаза и сказал: — Ты дождись, моя хорошая. Я ненадолго совсем. — Серёж, откуда тебя дождаться? — Дождись. Обещаешь? — Конечно, только… Картинка исчезла. Вместо нее появился металлический скрежет открывающейся двери. — Скучала? Я молчу. На кой черт мне с ним разговаривать. В подвале стало значительно светлее — в щель под потолком пробивалось солнце и, видимо, стояло оно уже достаточно высоко. Это сколько же я проспала? — А я поговорить пришел, — Диму мое молчание не смущало. — Больше не с кем? — Я думал, тебе скучно. — И о чем ты хотел… поговорить? — спросила я. — О светлом будущем. — Твоем? Ты самоуверен. — Раньше тебе это нравилось. Я фыркнула. — Раньше я считала, что люблю тебя. Глупая я была. — А сейчас поумнела? Тон был издевательский, но я правда поумнела, чтоб не вестись. — Да. Сложно оставаться наивной дурочкой, когда твой жених откупается тобой от своих долгов. Парень усмехнулся и вдруг резким, быстрым движением достал откуда-то охотничий нож. Тяжелый, с широким лезвием. — Хочешь, я расскажу тебе, что было бы дальше? Если бы не долги? Он присел передо мной и начал, не дожидаясь ответа: — Дальше я бы на тебе женился и жил спокойно. У твоей матери стабильное дело, ты — будущий юрист, понятно, что без работы ты бы не осталась — теплое местечко бы подыскали, да и совладелицей ты числишься. Твоих друзей, которые лезли не в свое дело слишком часто, я бы отвадил, и ты бы была только моя. Понемногу бы рассчитался с долгами и жил бы в свое удовольствие не особо напрягаясь. — Ну и на черта ты порушил такой красивый план? — Карточный долг святое дело — слышала такое выражение? Не отдал бы… Короче проще было отдать тебя, чем найти такую сумму. В конце концов обеспеченных дурочек много, а жить хочется. — Какая же ты тварь, — покачала я головой, — бог отвел от тебя, не иначе. — Ну что ты, Сашенька, раньше я тебе таким не казался, спать со мной тебе это не мешало. Правда в постели ты, — он скривил разочарованную физиономию, — не огонь. Но у меня уже тогда была Наташа — компенсировалось. — Да нет, Дим, — не я осталась в долгу, — это ты хреновый ленивый любовник, оказывается. Хотя, может тебя просто на двоих не хватало? А, нет, с Надькой даже на троих. Как его это задело! — Сука! — в этот раз он меня ударил в солнечное сплетение и пока я хватала ртом воздух, держал за волосы и выговаривал, — Я смотрю, ты опыта набралась? Пока я сидел, ты по хуям скакала? Сравнивала, шалава? И кто первый был? Андрюшенька или Ольшанский? Они оба на тебя как коты на сметану смотрели всегда. А может оба, а? — Чушь не неси, — с трудом выдавила я, — они не ты. — Ну да, они ангелы бесполые, — заржал Дима, но меня отпустил, — дрянь! Все пытаешься выпендриться, что не такая, как все — ах, Сашенька наивная чистая девочка! Ах, у Сашеньки талант! — Завидуешь? — Бездарной шлюшке? — скривился он. Я промолчала. Говорю же, поумнела. — Ладно, я не за этим пришел, — Дима достал телефон, — сейчас будем с тобой звонить, свидание назначать. — Кому? — Заткнись и слушай. Когда я трубку дам, скажешь, чтобы делал, что я говорю. Орать не вздумай, ясно? — Ясно, — я догадалась, что звонить он собрался Сергею.       

** *

Сергей. Я задремал под утро, пройдя путь от безысходного отчаяния до надежды и обратно. Провалился в тяжелую тревожную дрему, просыпаясь на каждый шорох и каждое уведомление телефона. Почему-то сейчас их было особенно много — бесполезных и бестолковых. Разбудил меня Игорь. — Никаких новостей? Игорь покачал головой: — Как в воду провалилась. — Который час вообще? — я действительно плохо соображал. — Одиннадцать. Ты спал что ли? — Можно сказать, что нет. Кофе будешь? — Буду. Я тоже не спал, да только толку ноль. Как спецагента ловим, ей богу. — Он такой умный или так хорошо подготовился? — я поставил на огонь большую турку. — Ставлю на то, что подготовился. Времени у него на это было достаточно. Но нигде не накосячил и это очень-очень для нас плохо. Если Лешка прав, то играть придется по правилам Маркова. Я снова бросил взгляд на телефон и в этот момент он засветился, показывая плашку «Неизвестный номер». — Громкую поставь, — попросил Ольшанский. — Доброго дня, Сергей Георгиевич, — тон в трубке был издевательский, — как вам спалось в одиночестве? — Где Саша? — Ну зачем так сразу? А поддержать светскую беседу? Нет? — Где? — повторил я, — И что тебе надо? — Денег, — просто ответил сучонок, — скучно, правда? — Допустим. Где доказательства что Саша у тебя и жива? — я посмотрел на Игоря, тот кивнул. — Скучный вы, Сергей Георгиевич, — в трубке зашуршало, и я услышал тихий голос, от которого все внутри сжалось, — Привет. — С тобой все нормально? — я жадно вслушивался в каждый шорох. — Да. Делай как он говорит, хорошо? — Хорошая моя, ты не бойся только. — Надо же, какие нежности, — трубку Дима забрал, и я не понял, услышала Саша мои слова или они достались мелкому ублюдку, — деньги. Позвоню позже, скажу куда привезти. И глупостей не делайте. — Леха был прав, — сказал Игорь, когда звонок оборвался. — У меня столько нет, но я найду. — Тсс, притормози. Сколько есть? — Треть. Сученыш много хочет. — Нормально. Поехали, по дороге объясню, потом отдам тебя суровым дядькам, они тоже инструктаж проведут. Не паникуй, одного тебя никто туда не отправит.       

* * *

Тишина такая нереальная. Обычный день, солнышко светит, а я иду по гравию к разрушенному цеху бывшего завода с сумкой наполовину фальшивых денег. Игорь и «суровые дядьки» вселили в меня какую-то уверенность, что все закончится хорошо. Дай бог, чтобы это было правдой. Я услышал хруст кирпича и обернулся. Вот и клоп. Его бы можно было назвать симпатичным, если бы не неприятная хищная усмешка — люди не должны так улыбаться, даже приставив пистолет к чужому виску. Сашей он прикрывался именно так. Они сделали шаг, свет упал по-другому, и я увидел синяк у нее на скуле и разбитую губу. У меня от ярости потемнело в глазах. С каким удовольствием я бы сейчас возил его мордой по стене! — Вы не нервничайте, Сергей Георгиевич, — посоветовал мне сучонок, верно растолковав мои мысли, — вам, наверное, вредно. Сашка смотрела на меня такими глазами, что я проглотил брошенную колкую фразу и присел, открывая сумку. Как только я заберу Сашу этот клоп получит по полной, поэтому надо придушить свою гордость и сделать все, чтобы он мне отдал мою женщину живой и целой.

* * *

       Александра. — Там все? — Дима толкнул меня вперед и заглянул в сумку. — Пересчитай, — невозмутимо предложил Сергей. Если бы я его не знала, то тоже бы купилась на это напускное спокойствие. Но я вижу, как он переводит взгляд с меня не Диму. Страшно. Первый раз вижу, чтоб Сергею было так страшно. — Надеюсь на вашу честность. Шагай! — Дима толкнул меня в спину, я по инерции сделала несколько шагов и не упала на колени только потому, что Сергей меня подхватил. Подхватил и тут же заступил так, чтоб я оказалась у него за спиной. — Ты же не думала, что я вас так отпущу? — он поднялся с сумкой и навел на Сергея пистолет, — Чтобы вы жили долго и счастливо? — Дима… — начала я. — Заткнись. Я все просчитал. Не будет никакого долго и счастливо, Сашуль. У меня ведь не было, потому что ты мне наркоту эту подкинула, так почему у тебя должно быть?! Я не успела на какую-то долю секунды — мозг слишком поздно понял, что сейчас будет что-то страшное и слишком долго отдавал приказы телу. Выстрел. Мир замедлился, я увидела, как медленно оседает на землю Сергей, как расползается по его футболке алое пятно. Справа. Помню, как закричала. Никогда в жизни я так не кричала. Помню, как меня оттаскивали от Сергея какие-то люди в камуфляже, дядю Игоря, прячущегося глаза, помню. Потом Скорая и темнота.       

* * *

Совершенно белый потолок. Мысли путались, так бывает всегда после успокоительных. Кисель, в котором вдруг всплыла строчка Наутилуса. Интересно, а у меня право на надежду есть? Мысль отдалась такой болью, что захотелось завыть. — Шур? Я медленно повернула голову на голос. Лешка. — Шурка, — друг неуклюже поднялся, помогая себе костылем, — ты как, а? — Сережа?.. — губы пересохли, потрескались и с трудом двигались. Леха отвел глаза. Нет… пожалуйста… — Он?.. — договорить было страшно. Если я скажу вслух, то это станет реальностью. — Он в коме, Шур.

* * *

Меня выписали почти сразу. Правильно, у меня кроме синяков и ссадин ничего нет, смысл занимать палату? Забирал меня Лёха. Я не думала и не просила. Просто больше было некому и Леха появился. Ворчливый, наглый, в гипсе и с костылем, хромал рядом и «решал вопросики». Я ещё не совсем поняла, не совсем была готова бороться, а Леха мог. — Шур, батя договорился — тебе вещи Топольского отдадут. У тебя же ключей от его квартиры нет? — Нет, — покачала я головой, — они выпали где-то — Ну вот. А там кот, да и вообще… — Лёха отвел глаза. — Я поняла. Еще машину надо забрать, она ведь у тех цехов так и осталась. Пойдем, я хочу с Сережиным врачом поговорить. — Топольский? — спросил замученный мужчина в белом халате, — Да, огнестрельное и кома. А вы ему?.. — Невеста, — ответил за меня за меня Лёха. — Ну что вам сказать… Шансы есть, конечно, организм здоровый. Но тут есть два аспекта. Первое: для хорошей динамики лежать он должен не у нас, а где-то в более профильном месте. Есть у нас в городе хорошая клиника, естественно, не бесплатная. — Деньги не проблема, — кивнула я, — а что еще? — Время. Вы понимаете, чем дольше он в коме, тем меньше шансов. Я даю две недели — если за это время Топольский не очнется, то, — врач развел руками, — дальше шансов мало. Да и если придет в себя, то вряд ли останется прежним. — Ясно, — я кивнула, — адрес клиники подскажете? — Шур, давай я съезжу? В клинику эту? — сказал Леха, когда мы вышли на улицу. — Почему ты? — Потому что даже если откажут, я договорюсь. А тебе бы отдохнуть. — Нет, Леш, спасибо, я сама. Если хочешь помочь, поехали сейчас домой, я не знаю… не знаю, как я туда одна вернусь. — Такси вызову. За руль не надо, Шур. Рациональность меня догнала — всю дорогу я думала и крутила, как мне лучше все устроить и сколько у меня есть на это денег. Денег получалось нормально — я не тратила те проценты, что падали на мой счет с прибыли фирмы, крупных покупок не делала давно, так что с этих проблем не будет. Даже если через две недели Сергей не придет в себя. Про это думать было больно и не хотелось. Косьержка внизу поздоровалась со мной, будто я своя. Или я уже своя? Путь до седьмого этажа был почему-то очень длинным, будто лифт специально оттягивал момент, когда мне нужно будет зайти в пустую квартиру. Лешка что-то понял, отобрал у меня ключи и открыл дверь сам. К порогу выкатился кот и недовольно мяукнул. — Оголодал, что ли? — Наверное, обычно Майбаху все равно на людей, — я никак не могла заставить себя перешагнуть порог. — Не можешь, не заходи. Скажи, что забрать просто. — Нет, Леш, надо. Вроде, ничего не изменилось и все другое. Блокнот на столе, где торопливо записан какой-то адрес, пепельница полная окурков — Сергей всегда, когда нервничает растирает окурок в труху, так, что остается только фильтр. — Вещи собери, — вывел меня из ступора Лешкин голос, — сегодня у меня переночуешь, дальше придумаем. — Меня мама звала. — А то ты поедешь? — Нет, — я вдруг улыбнулась, — не хочу своей постной рожей портить людям настроение. — Вот и собирайся, у меня рожа тоже не особо. Леха вырос. Я не замечала раньше — Лешка же шут. А тут… взрослый, надежный, неловко пытающийся меня поддержать. Что бы я сейчас делала одна? Выла бы, а так держусь, даже улыбаюсь иногда. Я открыла шкаф и достала сумку, с которой пару недель назад сюда перебралась. Почему-то кажется, что это было очень давно, будто я сто лет назад раскладывала в этом шкафу вещи, переживая, что Сергей торопится и что я ни с кем никогда не жила. Зазвонил мобильный и я удивилась, увидев на дисплее телефон Олега. — Саша, извини, что беспокою, но мне сейчас звонила Сережкина мать, они завтра будут в городе, ближе к вечеру. Я что хотел… ключи от Серегиной квартиры ведь у тебя? — Да, мне его вещи отдали… Олег, ты встречать поедешь? — Поеду, конечно. — А можно с тобой? — спросила я. — Ты думаешь, это хорошая идея? — в голосе вокалиста слышалось сомнение. — Я думаю, что отсиживаться плохая идея. Я к этому всему причастна, в конце концов. — Да ты-то причем… Ладно. К пяти на вокзале. Поезд в пятнадцать минут пятого прибывает.