Осколки

Александра. Это не мой сон, я как будто вижу чужими глазами и проживаю чужие эмоции. Пустой берег с серым песком, свинцовое море, серое пасмурное небо. Словно кто-то выкрутил все цвета в ноль. Откуда-то я знаю, что если долго идти прямо, то все равно вернешься назад. В какую бы сторону не пошел.  Мне больно и страшно. Такая тоска, что хочется кричать. Отпускает только когда в этот серый холодный мир врывается запах черной смородины. А потом кто-то берет меня за руку. Я точно знаю, что вот так, гладя большим пальцем ладонь, за руку меня может держать только один человек. И этот человек мне бесконечно дорог. Я жду этих приходов, как самого большого счастья.  Тяжелый сон.  Я (теперь уже совершенно точно я) села на кровати. За окном начинает светать, снова ложится спать нет смысла, я буду дольше ворочается. Сегодня прилетает Степан Федорович, мне нужно его встретить, по возможности, отвезти сразу в клинику. Я устала ждать. Если нет никаких вариантов, то пусть скажет сразу, я буду искать дальше.  Сунув ноги в тапочки, я спустилась вниз. Без кота дома стало совсем тихо, может Зету в дом на ночь загонять? Так она этого не любит, теплая будка в вольере ей больше нравится.  Я постояла на кухне, раздумывая, потом открыла шкафчик и достала с верхней полки турку. Ей давно никто не пользовался, а мне вдруг сегодня стукнуло в голову. Понадобились несколько минут для себя. Подумать.  О чем-то кроме рутины, больниц, поиска выхода. О чем-то хорошем, ведь есть же надежда на то, что все кончится хорошо.  Например, о том, что скоро гулкая пустота в доме закончится. Вместо этого будут бесконечные уведомления телефона, звук гитары, препирательства с Олегом по телефону. - Как так получилось, что я вижу твоими глазами, Сереж? - мне никто не ответит, но я всё равно говорю, - Одна душа на двоих, да? Если тебе там действительно так одиноко, я разобьюсь, но я тебя оттуда вытащу, слышишь? Я пока не знаю как, но я это сделаю. Ты только не уходи совсем, пожалуйста. Мне тогда совсем незачем будет жить.  Пена в турке поднялась слишком быстро, я едва успела снять ее с огня.  - Я не буду больше, - пообещала я, в пустоту, - просто очень плохо без тебя. Слишком долго тебя нет.  Тут я не лукавила. Я действительно очень устала. Ни трепыхаться, ни бороться, нет. Устала без него. Устала от бесконечной не проходящей боли и пустоты. 

* * *

Голос ему совершенно не подходил. По телефону я решила, что Степан Федорович маленький пузатый дядечка, который зачесывает волосы так, чтобы не видно было лысины. Поэтому, когда ко мне подошел ладный мужчина, как говорила моя бабушка "с заграничным лоском" я не сразу поняла, что это и есть Степан Федорович.  Ему было где-то под пятьдесят, но никакой лысины и живота. Густые, пусть и с сединой, волосы, черное кашемировое пальто без единой пылинки и абсолютная непробиваемость. До самой клиники я не могла понять, чего мне ждать от этого человека и захочет ли он нам помочь.  В клинике Степан Фёдорович сразу ушел к лечащему, а потом и к главному врачам. Мне оставалось только мерить шагами кабинет, в котором меня оставили ждать. Час, которые они совещались, был невыносимо долгим. Когда Степан Федорович наконец появился я была взвинчена до предела.  - Просто скажите, что всё не безнадёжно, - попросила я.  - Не безнадёжно. Но шансы… шансы небольшие, - честно признался врач.  - Но есть?  - Есть. Рискнёте? - Да, - я не думала, - я за эти месяцы обошла всех, кто мог помочь. Вы второй, кто что-то мне пообещал.  - Доверяете второму встречному? Кстати, кто первый? - Белозёров. Да, доверяю.  Но это точно лучше, чем бездействие. Время уходит, Степан Федорович.  - Да, со временем действительно тяжело. Хорошо, список документов есть у вас?  - Лечащий врач обещал подготовить в течение часа.  - Отлично, тогда я завтра улечу, подготовлю всё и мы с вами созвонимся, согласуем дату. Пройдетесь со мной? Тут до гостиницы недалеко. Мы вышли на улицу. Для ноября погода была вполне сносная. Сыро, мерзко, но хотя бы без ветра, который продувает даже шерстяное пальто.  - Как все изменилось за десять лет, - Степан Федорович огляделся.  - Вы здешний?  - Да. Уехал по приглашению. В Швейцарии специалисты ценятся куда больше. Саша, расскажите мне, при каких обстоятельствах совершенно здоровый - не считая дальнозоркости и шейного остеохондроза, человек, мог оставить такие интересные документы? Он ведь не бандит - музыкант.  - Вам так важно знать? - по привычке ощетинилась я. - Нет, совершенно праздный интерес и вы имеете полное право не отвечать.  - Да нет… я попросила у вас помощи и вы не отказали, будет честно утолить ваше любопытство, — я сделала паузу, прикидывая, с чего начать и как бы обойтись без подробностей. Да, у Сергея с этим всегда было лучше.  - Однако… - протянул врач, когда я закончила, — Два месяца всего, а вы так за него бьётесь.  - А разве есть какие-то общепринятые сроки, раньше которых биться нельзя?  - Что вы такая колючая, Саша? Ну циник я, работа такая. Знаете, сколько я видел ушедших жен, бросивших девушек? Вы такое любопытное исключение, что я не стесняюсь лезть к вам со своей прямолинейностью.  - Вы не первый это говорите. Я не считаю, что-то, что я делаю, это подвиг.  - Это не подвиг, — согласился Степан Федорович.  - Хотя бы вы согласны.  - Я циник. И врач. Хотя это почти синонимы. Но я хочу, чтобы вы понимали все возможные исходы.  - Это вы про то, что Сергей может очнуться другим человеком? Меня пугали этим уже.  - Инвалидном, Саша. Очнутся он может инвалидом, давайте называть вещи своими именами. Вы готовы к такому исходу?  - Вы так говорите, будто у меня есть выбор. - Есть. Сколько вам? Чуть за двадцать? - Двадцать четыре.  - Двадцать четыре… и вы положите жизнь на служение инвалиду? Хорошо если он будет в своем уме.  - Чего вы от меня хотите? - я устала от этого разговора, и он становился мне неприятен. - Чтобы вы понимали на что соглашаетесь. И понимали все последствия. Подозреваю, что вы верите только в стопроцентно хороший конец, но практика показывает, что он случается далеко не всегда. - Вы всерьёз думаете, что я об этом не знаю? Что я не рассматривала варианты? Только я не могу по-другому.  - Любовь, стало быть? - мне послышалась ирония в голосе врача.  - Думайте что хотите.  - Не обижайтесь, Саша.  - Не обижаюсь. Я понимаю, что вы циник и врач, и это почти одно и то же.  - А вы языкастая. Буду думать, что говорить, - мужчина впервые улыбнулся.  Мы почти пришли, до гостиницы от клиники было минут пятнадцать неспешным шагом.  - Саша, такой момент. У вас виза есть?  - Нет.  - Тогда нужен сопровождающий с визой. На оформление времени нет, сами знаете, что такие вопросы за день не решаются.  - Надо, значит будет, - кивнула я, соображая, где быстро найти человека, которому буду доверять. Очень быстро найти. - Очень надеюсь. До завтра, Саша. Я вернулась назад. Я ведь не могу не зайти к нему. Пока я нервничала и ждала вердикт Степана Федоровича к Сереже зайти не могла. Почему-то казалось, что он поймет мои переживания, почувствует их, а я совсем этого не хочу. Одно дело, что мне без него плохо, а другое шансы на счастливый конец. Не хочу, чтоб Сергей понимал, насколько этих шансов мало.  Всей душой ненавижу эту палату, противный писк мониторов, холод, стерильность. Ненавижу. - Привет, - голос в полупустом помещении звучит странно, - знаешь, я так боялась, что врач откажет, что скажет, что шансов нет и он не возьмется, что сейчас еще не верю что что-то сдвинулось. Но теперь все будет хорошо, я тебе обещаю.  Я помолчала, и, вспомнив свой сегодняшний сон, взяла Сергея за руку. Вдруг это не сон? Вдруг он действительно все чувствует?  - Так устала без тебя, - я провела пальцами по его открытой ладони, - вроде все то же самое, я не одна, ребята меня не бросают, скорее, наоборот, а так тяжело… такая тоска, Сереж.  Ты прости, я своим нытьем тебе уже надоела, а ты даже попросить меня замолчать не можешь, - я грустно усмехнулась, - прости. Приснись мне, ладно? Только не как сегодня, иначе я с ума сойду от собственного бессилия.  - Саш? - в палату заглянула Лиза, - на пару слов? - Да я уже ухожу, - я с сожалением посмотрела на часы.  - Я помешала, да? - спросила Лиза, когда я вышла в коридор и закрыла за собой дверь палаты, - извини, просто у меня перерыв короткий… - Нет, все хорошо. Мне не стоит долго у Сережи сидеть - расклеиваюсь. Врача видела? - Не особо он мне понравился, призналась Лиза, - хлыщ холеный.  - Мне тоже. Слишком не в свое дело лезет. Но он обещает результат, ради этого я потерплю. Только теперь есть проблема. - Какая?  - Для сопровождающего нужна виза, у меня ее нет и делать будут не один день, а время уходит. Лиза опустила глаза, зачем-то поправила и так безукоризненно выглаженный воротничок халата и сказала: - Если ты согласишься, я могу быть сопровождающей. У меня есть шенген.  - Откуда? - оторопела я. - Должна была ехать на курсы, но не сложилось.  - Лиза… конечно я не против! Мне спокойнее будет, если рядом с Сережей будет кто-то свой.  - Я тоже подумала, что так лучше. И я могу тебе звонить и все рассказывать. - Спасибо. Лиз, не только Андрюшке повезло с тобой. Нам всем повезло. - Брось, а? - девушка смутилась. - Нет. Ты не понимаешь, что сейчас сделала. Я не знаю, как тебя благодарить.  - Не надо никак. Просто ты ко мне хорошо отнеслась, с Дашей поговорила и для Андрея близкий человек, поэтому я хочу тебе помочь и могу это сделать. Вот и все.  - Ты - золото. Лиз, расходы все с меня, если что-то нужно в дорогу, скажи, я переведу. Или наличкой лучше? - Еще чего!  - Того. Если все как этот Степан Федорович говорит, то ты туда не на неделю едешь, а мне визу могут дать не сразу, если вообще дадут. - Дадут, - уверенно кивнула Лиза, - мне же дали, а я вообще опасна была на тот момент - вдруг бы в Швейцарии жениха нашла или нелегалом осталась? - Да вот знать бы… Есть у меня пара причин, по которым могут отказать. В любом случае не отказывайся и подумай, мне не в тягость, я на твой шоппинг не последние копейки отдаю. - Ладно, - сдалась Лиза, - Саш, я побегу, перерыв правда короткий. Ты завтра заедешь?  - Конечно. Ты опять дежуришь? - Ага. Я же незаменимая. Все, до завтра. Девушка быстрым шагам пошла к лифтам, а я вышла на крыльцо клиники. Сейчас все так хорошо складывается, что я боюсь сглазить. Осталось совсем немного - собрать документы и дождаться, когда революционная программа Степана Федоровича даст свои плоды. Ведь не может же всё это быть зря, правда?

* * *

Я собрала бумажки до конца недели, теперь оставалось только ждать. При хорошем раскладе Сергей и Лиза улетят уже в четверг, а я останусь ждать визу. Хоть Лиза и обещала звонить мне каждый день и все рассказывать, но я все равно не представляла, как останусь тут одна. Как Сергей придет в себя в другой стране, а меня не будет рядом? Хотя лишь бы очнулся. Наверное, только сейчас я начала до конца понимать, что хэппи энда у нас действительно может не быть. Эти мысли я старалась гнать от тебя, потому что от них становилось страшно до тошноты.  Чтобы как-то отвлечься, я, как и обещала, забрала Марину и Дашку. Надеюсь, машину мне эти две обезьянки не разобьют.  Обезьянки были в восторге, особенно Дарья, над которой я сжалилась и пустила за руль тоже. Честно сказать, только потому, что на огромной заасфальтированной площадке перед бывшим заводом, врезаться было просто не во что, иначе свою машину я бы мелкой не доверила ни за что.  Вечером я развезла их домой. У Смирновых задержалась - последнее время мы с Андреем пересекаемся не так часто, как хотелось бы.  - До машины меня проводишь? - спросила я, когда уже стемнело. - Дашкиных ушей не хочешь? - спросил Андрей, когда мы спустились.  - Не хочу. Она замечательная, но очень любопытная.  - Случилось что? - Переживаю, - честно призналась я, - бумаги собрала, на визу тоже все сдала, а вдруг мне ее не дадут? - Сашка, не нагнетай. Нет причин не давать тебе визу, ты даже в суде потерпевшей была, не подозреваемой.  - Вроде нет, но мне тревожно. А если вообще все без толку? Если вся эта чудесная новая программа не сработает? - Ты так долго и упрямо верила, - покачал Андрей головой, - что-то случилось? - Ничего, просто предчувствия какие-то нехорошие. - Это тревожность, Сань. Ты устала, вымоталась, ты переживаешь и отсюда все предчувствия.  - Хорошо если так. Ты поедешь Лизу провожать? - Конечно. Если честно, я бы и тебя забрал, чтобы ты тревожная за руль не садилась, но не успею никак, у меня встреча по работе не перенесешь. - Я доеду, не надо. А с Лизой тебе повезло, она такое чудо.  - Если честно, то я очень рад, что вы подружились. Мне хватает между Лизой и Дарьей метаться.  - У них без изменений? - Ну как… - Андрей задумался, - мне кажется Дашка как-то… спокойнее стала. Сама Лизу не задирает, приглядывается что ли? - Может быть, - ага, значит мелкая меня услышала.  - Дай бог. Саш, ты в аэропорт сама не езди, все-таки. Лёшку попрошу, пусть заберёт тебя. И не спорь, ты переживать будешь, не надо одной. Честно сказать, тебе бы вообще не надо в таком настроении назад в Луговое. Может, останешься? - Нет, Андрюш. Все нормально, просто мандраж. Я соберусь к четвергу, не переживай, ладно? Кстати, о Лешке. Я ему звонила вчера, он отбрехался чем-то и разговор свернул, ты не в курсе, он ни во что не вляпался?  - Вроде нет. Я с ним на днях разговаривал, он загруженный, но вменяемый.  - Ты чего на часы смотришь? - спросила я, - опаздываешь?  - Свидание у меня. Годовщина - полгода со дня знакомства.  - Партизаны. Беги, я поеду, бумажек дома набралось - разгрести надо. - Ты опять в фирму залезла, что ли?  - Чуть-чуть. Надо как-то отвлекаться и деньги отрабатывать, которые уходят просто космически.  - Справляешься? - Отвлекает хорошо. Ладно, Лизе привет передавай, она у нас золото. - У нас? - Андрей не выдержал и расплылся в улыбке. - Да, я ее уже уроднила. Беги, а то опоздаешь. Не сказать, что я особо хотела домой. Никак не могла избавиться от чувства тревоги. Будто кто-то темный и нехороший ходит за мной по пятам. Бред, да?  Я загнала машину, немножко постояла у гаража, глубоко и размеренно вдыхая холодный ноябрьский воздух. Только спокойствия мне это не принесло.  Подошла Зета, ткнулась носом в ладонь и повиляла хвостом.  - Скоро все закончится, - сказала я, пытаясь успокоить себя, - пойдем, ты голодная.  Ощущение чужого пристального взгляда не отпускало. Я едва сдержалась, чтобы не побежать к дому. Все это глупости. Просто моя тревожность и воображение.  - Нам ведь все кажется, да? - спросила я собаку. Уверенности в голосе не было. Надо было остаться в городе!  - Пошли, - позвала я Зету, давя в себе желание оглянуться и посмотреть в сторону леса, - Зета, домой!  Свет я включила везде, а дверь спальни заперла изнутри. Спать я буду отвратительно, я знаю. Если вообще буду.  Пролежав почти час, прислушиваясь к каждому шороху и вздрагивая, я сдалась и набрала Лешу.  - Спишь? - Я даже еще не дома, - рассмеялся Ольшанский, - одиннадцать, время детское.  - Приехать можешь?  - Что случилось? - Леша моментально стал серьёзнее.  - Ничего. Просто мне дико страшно, - голос почему-то дрогнул. Вот только расплакаться Лешке в трубку не хватало.  - Минут двадцать, - пообещал Леха, - дождешься? - Да.  Когда Лешка появился на моем пороге, я буквально бросилась ему на шею.  - Шурка, ты чего? - спросил он, неловко обнимая меня в ответ.  - Страшно, - пожаловалась я.  - Шур, давай назад ко мне, а? Что ты вцепилась в этот дом?  - Он мне дорог. Столько в нем хорошего было, ты же помнишь? - Помню. Не поедешь? - я его наконец отпустила. - Поздно, Леш. Мне одной страшно, понимаешь? Я не дома боюсь, ни того что Дима по кустам прячется. Просто дико страшно. До панической атаки не дотянуло, но и заснуть я не могу. Прости, не надо было тебя дергать, я просто сначала сделала, потом подумала.  - Фигню не неси. Кому тебе еще по ночам звонить? Андрюха теперь жених, а чужого жениха из постели плохо вытаскивать, непорядочно.  - А тебя порядочно?  - Шур, нет такой постели, которая мне была бы дороже…, - он вдруг очень серьезно посмотрел на меня, - тебе совсем плохо, да?  - Да. Поэтому я не понимаю, что делаю.  - Давай как в детстве? Диван у тебя раскладывается?  Мелкий Лешка часто оставался у нас и боялся спать один, поэтому в моей детской был раскладной диван. На самом деле один он спать не боялся, это был тщательно спланированный и сыгранный не один раз спектакль, чтобы ночами болтать и втихаря играть во что-то на компе. А потом, все реже стал оставаться, да и вообще спать в одной комнате оказалось как-то неловко и неприлично.  - Да. - Вот и ладненько, - Леха подтолкнул меня к лестнице, - пошли, кошмарик.  - Кошмарик - это ты.  - Я - оболтус. Шур, ты завязывай с подвигами, а? Я уже говорил, но ты не вывозишь. - Не вывожу, - согласилась я, - Знаешь, Леш, мне казалось я все смогу, я сильная, я выдержу. А чем дальше, тем мне хуже, тем меньше я что-то могу. Сейчас так вообще ничего не могу, только ждать.  - Шур, ты сильная. Просто ты задолбалась.  - Видимо. Еще паранойя эта, что кто-то на меня все время смотрит, - я поежилась.  - Ладно, не хочешь ко мне, может мне у тебя пожить?  - А можешь? - Че б нет? Спать есть где, кормить только будешь. А жру я много. - Это я знаю. Полкоровы сразу покупать? - ЦЕлую, - засмеялся Лешка, - чего мелочиться? Как это разложить? - кивнул он на диван.  - Вверх и на себя.  - Шур, давай так, - Лешка сосредоточено раскладывал диван, - сегодня я у тебя ночую, завтра в аэропорт отвезу и дальше по обстоятельствам. Захочешь - поживу у тебя, мне не влом.  - Это было бы хорошо, - согласилаь я, опускаясь на кровать. Как только приехал Лешка, страх отпустил и я поняла, насколько устала. - Что именно, Шур? - Всё. Леш? - позвала я. - Шурк, ты же знаешь, что я все это не умею, - Лешка со вздохом сел рядом и протянул к себе за плечи, - плакать будешь? - Нет. Посиди просто. У меня острая необходимость в сильном плече.  - Задолбалась ты, у тебя в отдыхе необходимость.  - Леш, какой отдых… я же не физически устала.  - Я б тебе напиться предложил, но с тобой неинтересно.  - Я ведрами пить не умею, Леш. Да и на мои таблетки нельзя.  - Снова что ль? - Да. Иначе совсем тяжело. Я не хочу обратно в психушку, мне нельзя. Ты потерпи меня сегодня, ладно? Я сама себя раздражаю - ною и ною, но что-то мне совсем тошно.  - Надо - ной. У дядь Леши годовщина скоро, вот тебя и размазывает.  - И это тоже. Ты со мной на кладбище поедешь? Я всегда сама, но в этот раз, наверное, лучше не надо.  - Съезжу. Батя тоже поедет. Тетю Нину возьмём.  - Нет, мама точно одна захочет. Она с папой разговаривает, я случайно услышала как-то.  - А ты не разговариваешь?  - Разговариваю. Как ты думаешь, если бы папа был жив, все было бы по-другому, наверное?  - Димаса бы не было. Дядь Леша людей насквозь видел, - Лешка пощупал меня за плечо, которое обнимал и спросил, - ты чего тощая такая? Шур, ты ужинала? - Нет.  - А обедала?  - Кажется. - Ясно. Пошли.  Плавно и незаметно тему Леша менять так и не научился. Зато мясо, зараза, жарит божественно, даже замороженное.  - Чай налить? - спросил Ольшанский, когда я расправилась с огромным стейком.  - Да. У тебя сигареты есть? Я забыла купить.  - Я запасливый, - Лешка выложил из кармана на стол пачку, - держи, в бардачке ещё есть, я схожу потом. Только крепкие для тебя.  - Пофиг. Вообще это ты меня курить научил, не жалуйся.  - Ну блин, ты вспомнила. Сколько нам было? - Мне двенадцать, тебе тринадцать. Мы еще листья тогда жевали, чтоб запах отбить.  - Фу, - Лешка скривился, - от бати я все равно получил. Правда, хватило ненадолго.  - Тебе всегда ненадолго хватало.  - Почему? Тетю Нину я слушался, - Лешка вытряхнул из пачки сигарету и тоже закурил, - с женщинами себе дороже спорить.  - Обормот.  - Еще какой. Шур, пошли спать? У тебя завтра сложный день.  - Вылет только в восемь. Я буду маяться весь день, скорее.  - Тем более. Пошли. Мне завтра надо будет днем уехать, а вечером я тебя заберу.  - Спасибо. Я не знаю, что бы я без тебя делала, Леш.  - Правильно, хвали меня.  Я заснула быстро. Оказалось, что когда ты не одна и в комнате еще кто-то дышит, совсем не страшно. Только царапнуло вдруг воспоминание, как Сергей первый раз ночевал в Луговом. Глупый этот балаган с засыпанием в одной постели… я бы все сейчас отдала, чтобы утром проснуться, а Сережка рядом.  Дай бог, что все еще будет. Что хваленая программа поможет. 

* * *

Следующим вечером я сидела за столом в кабинете, перебирала документы складывая в папку те, что теоретически могут пригодится Лизе. Скорее всего они и не пригодятся, но мне так спокойнее.   Переложив очередную бумажку в папку я прислушалась. Лестница скрипит?  Я открыла ящик стола, осторожно, стараясь не шуметь. Достала пистолет, сняла с предохранителя. Почему-то я не подумала про тревожную кнопку. Если бы я ее нажала, ничего бы не было, но я не вспомнила вовремя.  В коридоре было тихо и темно. Чтобы включить свет надо подойти к самой лестнице, надо потом что-то сделать с этим дурацким выключателем и перенести его поближе к кабинету.  Я немножко постояла на пороге кабинета, прислушиваясь. Кажется, тихо. Показалось? Мягкий ковролин заглушил несколько шагов до лестницы. Выключатель щелкнул, но свет не вспыхнул. Четыре лампочки перегореть одновременно не могут и происходящее мне нравится все меньше. Верхняя ступенька скрипнула под моей ногой и тут я краем глаза заметила силуэт. Человек все это время стоял у кабинета, за дверью и ждал пока я выйду. Жалко что я это слишком поздно поняла и не успела ничего сделать.  Оружие он у меня выбил, приложив головой о перила так, что сознание я на какое-то время потеряла. В себя пришла уже сидя на стуле, посреди кухни. Руки связаны за высокой спинкой. - Не бойся, убивать не буду, - пообещал Дима, - просто посидишь чуток и я тебя отпущу.  Я посмотрела на часы, которые висели как раз напротив. Двадцать минут восьмого… Вылет! Ему зачем-то надо, чтобы я не успела к вылету. - Что ты хочешь? - спросила я. - Ничего особенного. Если бы твой дед не был живучим, то меня бы тут и не было. Знаешь, я пытался его несколько раз убить, но все как-то неправильно складывалась, не получалось. А потом я узнал про вот этот перелет. Идеально же! Сердце не вынесло нагрузки. Представляешь, самолёт сядет, а там труп. И никто ничего не докажет! - Какая же ты мразь… - теперь мне стало по-настоящему страшно.  - Ты все равно ничего не изменишь. Ты не успеешь, смирись. Хотя нет, не надо смиряться, ты должна мучится. Ты не заслужила свой счастливый конец.  - У тебя пунктик на этом, что ли?  - Ты не заслужила хэппи энд, Сашуль, — повторил он, улыбнувшись. Честно сказать, лучше бы он этого не делал, потому что улыбка эта была до дрожи жуткой.  Я старалась незаметно шевелить запястьями. То ли Дима схалтурил, связывая меня, то ли веревка оказалась ненадежной, но узел немного ослаб, если еще немного растяну, то смогу высвободиться. Что делать дальше я пока не придумала - справится с вооруженным мужчиной я не смогу. Голыми руками - точно. Даже если предположить, что я сумею достать нож с подставки, то вряд смогу им воспользоваться, да и Дима пристрелит меня раньше, чем я успею этот нож в него всадить. Единственный вариант, это как-то дотянуться до подоконника - под ним тревожная кнопка. Искренне надеюсь, что она работает и охрана в этот появится быстро.  - Слушай, зачем тебе месть, когда можно взять деньги? - попыталась я воззвать к Диминой жадности.  - Ты знаешь, я об этом думал. Деньги бы мне не помешали, но месть… месть нужнее.  - С деньгами можно уехать. Далеко. Тебя не найдут.  - Я всю жизнь буду прятаться, а ты спокойно жить? - Почему - спокойно? Разве ты уже мало сделал? Сергей может и не очнётся, - сказать это было сложно, но мне нужно не просто сказать, но и убедить в этом Диму, - или очнется инвалидом.  - Или нормальным человеком. И потом, - он покрутил пистолет в руках, будто тот был игрушечным, - ты же со своими знакомствами, блатом и деньгами все равно своего деда в себя приведешь, а так… так ты будешь жить с осознанием, что он погиб из-за тебя.  - Неправда! - Правда. Не полез бы тебя выкупать - был бы жив. Да вообще если бы с тобой не связался, был бы жив. Писал бы музычку свою тихонько сейчас.  - Тебе так нужно, чтобы я была одна? - веревка понемногу поддавалась.  - Мне нужно, чтобы ты поняла, что натворила.  - Я? А что ты натворил?!  - Отдал долг, - Дима пожал плечами, - ну трахнули тебя пару раз, что из этого трагедию делать было?  - Как я в тебе этого не видела раньше? Ты же не человек, ты действительно клоп! - Не я такой, жизнь такая. Зачем ты мне наркоту подбросила? На меня ничего не было, отпустили бы. - Вот поэтому и подбросила. Ты действительно думаешь, что тебе это всё с рук сойдет в этот раз? У меня камеры, ты на них уже засветился. - Хорошо, что сказала - прежде, чем уйти, почищу все.  - Шура, какого у тебя все нараспашку? - донеслось из прихожей.  - Лёша, стой! - заорала я, понимая что у Димы пистолет, а Лёшку он ненавидит ровно столько же, как и меня. Но когда Ольшанский меня слушал? - Ольшанский, — Дима расплылся в улыбке, — удача-то какая! - И тебе не кашлять, - появился на пороге кухни Лешка.  У Лехи руки в карманах, он не делает лишних движений, просто стоит и смотрит на Диму. Что-то не так. В позе Лешкиной, в поведении. Что у него в кармане?  - Руки подними, — Дима тоже что-то понял. Надо что-то же делать. А что я сделаю со связанными руками? Хотя…  Я дернулась, стул громыхнул, Дима обернулся ко мне, отвлёкся. Лешка резким движением достал из кармана пистолет - мой, он явно его подобрал, когда шел к кухне, Дима не догадался поднять, когда выбил у меня из рук, и навел на Диму. Леха - придурок… я думала хватит ума выбить у Димы пистолет - Лешка крупнее и умеет драться, у него были все шансы просто положить Диму мордой в пол и вызвать охрану. Да, в аэропорт мы уже не успеем, но ведь можно позвонить! Объяснить, предупредить и вылет отменят! А теперь они стоят направив друг на друга оружие. И кто кого совсем не ясно. У Димы хватит желания отомстить, чтобы пристрелить Лёшку на моих глазах. - Лёша… - вздохнула я.  - Шур, помолчи.  Почему все опять как в плохом сериале?  - Дурака не валяй, - вкрадчиво посоветовал Дима, - тебя я давно грохнуть мечтаю.  - Взаимно.  - Самолёт взлетит, Лешка! Сережа не переживет, понимаешь?!  - Не переживет, - согласился Дима, - и не ори, все равно вы ничего уже не сделаете. В спасателя поиграть не получится, - это уже Лёшке.  - Это мы посмотрим.  Я наконец высвободилась из веревок, содрав кожу на запястьях, поднялась, еще не понимая до конца, что нужно сделать, и… выстрел. Друг немного постоял, растерянно глядя на Диму и медленно осел на пол. Я бросилась к нему, упала на колени, стараясь найти пульс. И в этот момент пискнули часы. Ровно восемь. Самолёт взлетел, я не успела. Снова не успела!  - Отошла от него! Точно, я же не одна. За моей спиной стоит человек, который второй раз разрушил мою жизнь. Так зачем мне за нее цепляться? Какой в ней теперь смысл?  Я не была хладнокровной, я была на грани истерики и это было видно, но… мне хватило чего-то, для того, чтобы поднять пистолет, выпавший из Лешкиной руки, встать и направить ствол на Диму. Ненависти, что ли? Или отчаяния?  - Не выстрелишь. Зачем тебе теперь? Сереженька-то того.  - Действительно, - согласилась я, голос срывался, - терять-то уже нечего.  Нажать на курок оказалось неожиданно легко. Наверное, потому, что я в этот момент от всей души желала бывшему жениху сдохнуть.  Я всадила ему в грудь всю обойму. Он упал после первого выстрела, казалось, даже удивиться или испугаться не успел. Дальше я расстреливала уже мертвого человека, испытывая какое-то болезненное удовлетворение, от того, как вздрагивает его тело при попадании пули.  Когда вместо выстрела я услышала сухой щелчок, то просто опустила руку, уронив пистолет на пол и подошла к Лешке. Пол качался, я была словно пьяная, поэтому пришлось снова встать на колени, чтобы найти у Ольшанского пульс. Лешка дышал, крови не очень много.  Я села на пол, дотянулась до треклятой кнопки под подоконником и стала смотреть в стену. В реальности меня сейчас держало только то, что Лешке нужна помощь, поэтому я не могу умереть прямо сейчас, как только ему помогут все потеряет свой смысл окончательно. Я просто лягу и перестану дышать.  Если там действительно что-то есть, то мы с Сергеем обязательно встретимся. А если там только темнота, то пусть хотя бы покой. Потому что жить с этой болью я не смогу. У меня больше нет сил бороться.  Вместе с охраной почему-то появился Андрей. - Давай, приходи в себя. Сашка!  Зачем? Что он от меня хочет?  - Сашка! - Андрей тряс меня как тряпичную куклу, - Да, твою мать, ты меня слышишь вообще?! Что ему надо? Почему нельзя просто оставить меня в покое? Сейчас Лешку заберут и все закончится. Хотя, уже закончилось… Андрей выругался и отвесил мне пощечину. Помогло, я отрезвела и попыталась дёрнуться и возмутиться.  - В себя пришла? Давай, иди умывайся, я тебя отвезу.  - Куда? - В больницу. Туда не надо в чужой крови, Саш.  - Зачем? Андрей тяжело вздохнул, на всякий случай встряхнул меня еще раз и медленно и четко сказал: - Умойся. Переоденься. И поехали в больницу, вылет отменили - Сергей в себя пришел.

* * *

Сергей. Тело непослушное, тяжелое. Пошевелится очень сложно, а яркий свет режет глаза. Непривычно, но я этому сейчас невероятно рад.  С усилием я повернул голову - Сашка стоит ко мне спиной и смотрит в темное окно. Как будто там можно что-то рассмотреть. Надо позвать, но слова не получаются. Она обернулась сама, в одну секунду оказавшись у постели.  - Привет, - Саша часто моргает, стараясь не расплакаться.  - Саш… - голос чужой, скрипучий и каждый звук даётся с трудом. -  Тссс. Успеешь. Врачи говорят нельзя утомляться. Я с тобой и никуда не уйду, - слезинка все-таки скатилась, моргание не спасло. Огромным усилием я поднял руку, потянулся ее коснуться. Координация никакая.  Она накрыла мою руку своей и прижалась щекой к ладони. Какое счастье чувствовать ее, видеть, что она рядом. Не фантомный запах и иллюзия прикосновений, а вот она живая!  - Я тебя очень ждала, Сереж.