Осколки

Александра. Врачу, которого мне посоветовал Белозеров, я позвонила как только это стало прилично по его часовому поясу. У меня это было уже за полдень и я с утра смотрела на часы. Не знаю, чего я ждала от этого звонка. Головой понимала, что ничего не изменится моментально и этот Степан Фёдорович вообще может мне отказать. Кто потащится из Швейцарии в Россию для консультации? Головой-то понимала, но всё равно надеялась. Но он не отказал. Наоборот, попросил прислать сканы истории болезни и пообещали перезвонить в течении часа. Этот час я буквально себе места не находила, вздрагивала на каждый звук телефона. И когда он наконец зазвонил, подняла трубку с половины гудка. — Александра?.. — Александра, — я села, стараясь дышать и говорить спокойной, — просто Александра. — Я посмотрел, то, что вы мне прислали. Сразу скажу, я не настолько оптимистичен, как Тимофей. Но шансы есть. Здесь я выдохнула. — Вы возьметесь? В трубке помолчали, Степан Федорович явно взвешивал за и против. — Возьмусь, — наконец решил он, — но перелет и гостиницу оплачиваете вы. — Конечно. Все что скажете. — Откровенно говоря, — вдруг признался он, — я бы не взялся, но вам очень повезло что я сейчас пишу масштабную работу на тему реабилитации. Поэтому мне нужно разрешение на использование материалов. Нужен близкий родственник. — Нет, я могу дать согласие, Сергей оставил нужные документы. — Как интересно, — тут я поняла, что врач гораздо старше, чем мне показалось вначале, — На моей практике такое большая редкость. Любопытно, при каких обстоятельствах здоровый человек оставляет такие бумаги? Меня царапнуло и врач спохватился. — Да, бываю бестактен, простите. Вечером я вам позвоню еще раз, назову точную дату, на которую нужно заказать билеты и гостиницу. Я опустила руку с телефоном и еще минут десять сидела, глядя в одну точку. Что-то сдвинулось. Наконец-то что-то изменилось и теперь можно не просто ждать чуда.

* * *

Теперь мне нужна Дашка. Меня порядком достали ее показательные выступления по поводу Лизы. Андрей пытался с сестрой поговорить, но успеха это не возымело. Подозреваю, что Андрей не чувствует, что прав в этой ситуации, поэтому в спорах с Дарьей весьма неубедителен. На кухне в квартире Смирновых нашлась Дашкина подружка — Марина. Сама Дашка отсутствовала. Наверное, тут надо уточнить, что я никогда не имела ничего против мелких Дашкиных подруг. Скорее, наоборот, они такие наивные, забавные, трогательные. — Дашка где? — спросила я. — По телефону разговаривает. — А тебя бросила? Гостеприимная она наша. — Нет, просто… — Марина помялась. Господи, ну почему меня все стесняются! — Она с мальчиком трепется? — догадалась я. — Да. — Еще веселее, — я налила воды в чайник и щелкнула кнопкой. Марина мне нравилась. Девочка из хорошей семьи, тихая, уравновешивающая Дашку. Собственно, Дашка когда-то отбила ее у девчонок, которые учились классом старше, так они и познакомились с Мариной. Обычный, к сожалению, случай, когда новенькую девочку из небогатой семьи сначала просто задирали, а потом стали травить. А у Дашки обостренное чувство справедливости. Потом, правда, мне пришлось отбивать Марину с Дашкой у директора, а Андрею устроить маленький ад администрации, чтобы ситуацию не спустили на тормозах. — Саш, а можно тебя спросить? — Марина старательно разглаживала салфетку. — О чем, Мариш? — Водить очень сложно? — Да не сказала бы. А что? — Мне восемнадцать скоро, папа предлагает машину купить, чтоб я сама добиралась до института. А я боюсь. Несколько лет назад Маринин отец пошел в гору и занял руководящую должность, поэтому я понимаю его желание обеспечить жену и дочь тем, что до этого было сложно даже представить. — Попроси Андрея, он меня водить учил, пусть пару уроков тебе даст, потом в автошколу не так страшно будет. По лицу Марины было ясно, что она скорее всю жизнь будет ездить на метро, чем попросит о чем-то Андрея. Ну да, для нее-то он взрослый старший Дашкин брат. — Если потерпишь, то в выходные могу вас с Дашкой забрать, порулишь. Только машину мне не разбей. — Правда? — девочка смотрела на меня не верящими глазами. — Правда. Я сама так училась — страшно было ужасно. — Ты же хорошо водишь. — Но страшно было. Особенно в городе, когда поток машин, а тебе сворачивать. — Саш, — Марина быстро оглянулась на дверь, — ты про Лизу хочешь с ней поговорить, да? — Почему ты так думаешь? — Дашка перебарщивает, — Марина смутилась, — я понимаю, что Лиза ей не нравится, но это же выбор Андрея. — Хорошо бы Дашка это понимала. Тебе тоже пожаловалась, что брат посмел наконец о себе подумать? — Ну… не совсем. — Да не выгораживай, я Дашку не убью. Я вообще хорошая. — Сашка! — на кухне появилась Дарья, судя по довольной физиономии телефонный разговор завершился чем-то приятным, — А ты чего не позвонила? — Для начала, здравствуй, Даш. Я мимо ехала, думала Андрея застать, — раскрывать карты сходу лишнее. — Ага, конечно, — по тону мелкой было понятно, что не особо она верит. — Я пойду, наверное, — Марина поднялась. — Погоди. Даш, на субботу планы есть? — Неа. А что? — тут же спросила любопытная Дашка. — Заберу вас, Марину учить водить будем. — А меня? — Тебя — нет, у тебя брат есть. — Это не честно. — Нифига! У тебя Андрей есть, если у него хватило терпения меня научить, то тебя вообще как нечего делать. — Я пойду, все-таки, — Марине явно было неловко. Бедный стеснительный котенок, — До выходных? — Ага, я позвоню, — Дашка покосилась на меня, — Пойдем, я дверь закрою. — Пока, Саш. — Пока. Я дождалась, когда возня в прихожей кончится и Дашка вернется в кухню. — Я тоже хочу попробовать, — заявила она с порога, — Андрей мне не разрешает за руль. — Хочешь, я его попрошу? — Не хочу, — Дашка вдруг надулась. — Так. Что вы не поделили? Дарья молчала. Ну да, тут несложно догадаться. — Садись, — я кивнула на стул напротив, — расскажешь мне. — Смысл? Ты тоже будешь мне мозги вправлять, — девочка дернула плечами, но села. — Не буду, Даш. Зачем? Я просто поговорить с тобой хочу. Дашка настороженно молчала, пока я разливала чай в кружки, а я продолжила: — Ты же знаешь, что вы с Андрюшкой мне родные и мне плохо, потому что вы цапаетесь весь последний месяц. Чем тебе так Лиза не нравится? — Не нравится и все, — Дашка ещё больше насупилась. Ладно, спросим прямо и в лоб: — Ты боишься, что у Андрея на тебя любви и времени не хватит? Мелкая молчала. Да, попала я верно. — Даш, давай всерьез, — я взяла стул и села рядом, — ты уже взрослая, скоро захочешь самостоятельности, да ты уже её отвоёвываешь, у тебя свои отношения появятся, а Андрей? Он все твое детство был один, потому что любит тебя жутко и боялся, что ты начнёшь ревновать. И ты начала, конечно. Но Даш, ты о нем подумала? Андрюшка живой, он тоже хочет нормальной человеческой жизни, неужели не заслужил? — Лиза мне не нравится, — уже не очень уверенно сказала Дашка. — Зато ему нравится. Даш, Лиза хорошая девушка, она переживает, что ты ее так принимаешь. Может, ты попробуешь на все немножко иначе посмотреть? Я же не прошу сразу все и кардинально менять? Ты взрослый умный человек, я знаю, что кроме упрямства у тебя ещё и здравомыслие есть. — Были у него девки, — фыркнула Дашка, — я не слепая. — Только не говори, что ты как ревнивая жена его обнюхивала, — тяжело вздохнула я. — Нет, Андрюшка сам палился. Но это все не по-настоящему было! — А Лиза по-настоящему и ты переживаешь? Дашка сопела. Господи, почти семнадцать лет человеку, немножко серьезности должно быть? — Дашик? Девочка шмыгнула носом. — Иди сюда, вредность мелкая, — я обняла ее за плечи, — чего ты устраиваешь? Разве плохо, если кроме Андрюшки у тебя еще кто-то будет? — У меня уже есть. Ты. — Дашик, я никуда не денусь. И Андрей тоже. Ты же наша мелочь, Даш. Чтобы не поменялось, я тебя все равно люблю и Андрей любит. Но у нас у всех, и у тебя, есть своя жизнь, понимаешь? Это другое и не взаимозаменяемое, Даш. — Угу, — Дашка вдруг согласилась, — вы такие взрослые оба, а что мне делать, если я боюсь? — Я понимаю, Дашик. Прекрасно понимаю. Только ты подумай, что ты для Андрюшки тоже самый близкий человечек. Не бывает так, чтобы в одну секунду что-то поменялась, маленькая. Мелкая расплакалась. Ребенок она совсем ещё, вредный ребенок. — Самостоятельная ты, Дарья, — я вытирала слезы с Дашкиной мордашки, — сама себя накрутила, сама расплакалась. — Не правда. — Правда-правда. Полегчало хоть? Дашка шмыгнула носом и промолчала. — Котенок, ну ты чего такая неуверенная, а? Мы же тебя никогда не бросали, — и тут у меня как-будто свет в голове включился — Дима. Черт бы его побрал, сколько я ещё буду все это расхлебывать? Я несколько раз глубоко вздохнула и выдохнула, потом ровным голосом сказала: — Даш, Андрей не наивная девочка, чтобы задурить ему голову и задвинуть всех близких на задний план. Мы все это уже проходили, мы выросли, поумнели. Если что-то пойдет не так то мы сможем тебя защитить и решить всё до того, как станет поздно. Я тебе обещаю. — Правда? — Я тебя хоть раз обманывала? Дашка задумалась и покачала головой. — Ну вот. Обещаешь подумать? — Обещаю, — мелкая кивнула. — Вот и ладушки. Ты умничка, я даже не сомневалась.

* * *

Домой я попала уже в сумерках. Совершенно не представляю, чем забить вечер. Сплю я отвратительно, несмотря на то, что Алевтина Григорьевна выписала мне чудесные таблетки от бессонницы, после которых я не плаваю в киселе и нормально соображаю. Хотя, может поэтому они и не работают? На людях проще, на людях я собираюсь и держусь, меня это отвлекает, а одна в пустом доме… Одна я расклеиваюсь. Зета кинулась к воротам, когда я вошла. От попытки поставить лапы мне на грудь, я увернулась, тогда овчарка лизнула мне ладонь и принялась скакать вокруг. — Скучно тебе, собака? Тебя тоже в выходные возьму, побегаешь с девчонками. Зета остановилась, наклонила голову, внимательно слушая. — Позвонил бы кто, — я вздохнула, — а то как-то погано. Ну что ты смотришь? Я рада, что что-то сдвинулось, но это еще не конец. Пошли в дом, накормлю тебя. Скучно тебе одной, да? Майбаха Лёшка сманил, хоть какая-то компания была. Вслух я разговаривать начала, когда вернулась в Луговое. Иногда с Зетой, иногда просто так. Да, это мой дом, я его безмерно люблю, но это не меняет того, что в нем невыносимо тихо и пусто. — Давай тебе друга заведем? — предложила я, ставя перед собакой миску. Вселенная решила надо мной сжалится — на столе завибрировал телефон. — Шурка, — проникновенно начал Леха, когда я ответила, — Шурка, можно я приеду? — Лешик, оно, конечно, можно, — я хмыкнула, — но я тебе могу налить только чай. — Иди ты… — грустно вздохнул Леха. Судя по голосу он был в дрова. — У тебя случилось что-то? — Типа того. Приеду? — Давай. Только такси вызови, я тебя очень прошу. — Шур, я бухой, но я не придурок, — обижено заявил Леха и выключился. Минут через десять зазвонил домофон. Но на экране не Леха. Я постояла в нерешительности — выходить и разговаривать, даже смотреть на этого человека мне совершенно не хочется, но если они с пьяным Лешкой столкнуться у моих ворот, то, боюсь, даже старший Ольшанский никого не отмажет потом. Чертыхнувшись я накинула куртку, сунула мобильник в карман и пошла к воротам. — Что тебе нужно? — спросила я, даже не думая здороваться. — Привет, Саш, — Надежда смотрела на меня глазами побитой собаки. Я тоже смотрю на нее в упор. Как только наглости хватило заявится, а? Ведь если бы эта дрянь не помогала Диме, то все могло быть иначе… — Саш… — Тебя кто отпустил? — Под подписку. Папа плохой совсем, врачи говорят, готовится, потому что шансов нет почти. — Мне тоже говорят, что шансов мало, Надя, — я старалась говорить как можно спокойнее, хотя в груди жгло и горело. Ненавижу! — Саш… — Что ты хочешь? Денег? Я не дам, Надь. Мне твоими стараниями есть кого спасать и куда тратить. У дома остановилось такси из которого выбрался Лешка. — Уходи, — сказала я Наде, — охране скажу, чтоб тебя не пускали больше. — Саш, мы же столько лет дружили, я ошиблась один раз и всё? — она Леху не видела. — Именно, Надя. Столько лет дружили, а ты оказалась такая мразь. — Опа! — Это Лешка дошел и разглядел, с кем я разговариваю, — ты тут, блядь, откуда? Сбежала, что ли? — Ее под подписку выпустили, — я поплотнее запахнула куртку, — но это ненадолго. Вот на Лешку Надя смотрит уже по-другому, никаких щенячьих глаз. — Батя мышей совсем не ловит уже. Че те надо, а? — Я не к тебе пришла, — огрызнулась бывшая подруга. — Вот и вали, — пожал плечами Леха, — тебя сюда не звали. Пошли, Шур, пусть под воротами ночует, если хочет. — А ты я смотрю уже у нее ночуешь? Дождался? — выкрысилась Надя. Как я раньше в ней этого не замечала? Леха дернулся в Надину сторону, но я успела влезть между ними и вцепилась в отвороты его куртки. — Шура, пусти! — В дом иди. Не марайся о нее. — Ещё раз увижу, даже менты не найдут, — пообещал Леха таким тоном, что меня пробрало, — пшла отсюда! — Леш, пойдем, — я потянула его от Надежды, — не надо. — Саш… — я не понимаю, на что Надя рассчитывала своим жалобным мяуканьем. Вообще не понимаю, зачем она пришла. Но теперь перемкнуло уже меня. Лешку я отпустила и пошла на бывшую подругу четко и негромко выговаривая; — Что Саш? Ты подлая, трусливая, двуличная дрянь. Ты спала с моим женихом у меня за спиной, ты не стеснялась потом брать у меня деньги и улыбаться мне в глаза. Ты подставила меня, разрушила жизнь, которая у меня только наладилась, из-за тебя сейчас Сергей в коме. Я тебя ещё не придушила только потому что меня посадят и тогда ему уже никто не поможет. Так что молись, Надь, чтобы Сергей очнулся, потому что иначе меня уже ничего не остановит — я найду и тебя и Диму и пристрелю обоих, поняла? А дядя Игорь меня отмажет, не переживай, так что дадут по минимуму, даже не как за людей, потому что вы оба не люди, вы твари. Надя попятились, Лешка за моей спиной молчал и никаких попыток остановить не делал. Я стояла к Наде достаточно близко и смотрела на нее в упор. Не знаю, чего я хотела. Чтобы она что-то поняла и извинилась? На кой черт мне ее извинения? Они что-то исправят? Скорее просто выплеснуть свою ненависть к человеку, который во всем виноват. — Ещё раз появишься, я собаку спущу, — равнодушно предупредила я, развернулась и пошла к воротам, на ходу бросив Леше, — пойдем. Надя промолчала. Переваривала сказанное, что ли? — Говорил я, что тебе рано сюда возвращаться, — Леха шел за мной по дорожке к дому, сосредоточенно и максимально прямо, — Димон на свободе не пойманный, эта вот приперлась. — К чёрту, Лёш. Там карма и суд разберется, — вспышка ненависти прошла. — Веришь в карму? — Дядю Гену жалко, конечно, но… — Но он сам такую дочь воспитал, — припечатал Лёха, — заходя в кухню. — Да. Ты чего так нажрался вообще? — Элю видел… Я молчала. Слишком красноречивая пауза, должно быть продолжение. С Элей у Лешки были самые серьёзные и долгие отношения. Они встречались почти два года, съехались, что-то планировали. А потом на голом месте разбежались и Леха на все вопросы отвечал просто, что не сошлись характерами. — Не одну, — уточнил Лешка. — Ну ты же не думал, что она станет тебе верность все это время хранить. — С ребенком, — Леха посмотрел на меня. — Опа… думаешь, твой, что ли? — Не, — помотал головой Леха, — ему года два, а мы расбежались почти три прошло. У меня с математикой лучше, чем у пьяного друга. — Леша-а, — я приоткрыла окно и вытряхнула сигарету из пачки, — наверное, я тебя удивлю сейчас, но детей еще девять месяцев вынашивают. Леха завис, похлопал глазами и простонал: — Бля-я-я… — Ага. Мы помолчали. Я курила, Лешка осознавал. — Рассказывай, — я села напротив Лешки, — мне можно. — Я ее до сих пор люблю, Шур. Шестым чувством, что ли, я поняла, что ему очень плохо. Настолько плохо, что он не постеснялся этим поделиться со мной. — Бедовый ты. Ты с ней говорил? — Нет. Я ей изменил. По пьяне, тупо, как с… козел. Она не простила. — Я бы тоже не простила, Лех. — Вот и она не простит. Я даже подходить не стал. — Поэтому нажрался, да? — Шур, не лечи меня ток, а? И так хреново. Вот уж не думала, что у Лешки такая драма. Он ведь никогда ничего не говорил, а догадаться по его непробиваемой морде нельзя. — Я козел, да? Мы просто посрались — часто ругались из-за фигни, я психанул, ушел к пацанам, там где пьянка там и бабы… — Козёл, — не стала я спорить, — но если правда твой? Ты как? Готов к роли бати? — Шутишь? — Почему? Я на себе прочувствовала, что позаботиться и взять ответственность за кого-то ты можешь. Ты совсем не такой раздолбай, как хочешь казаться. — Да какая ответственность, Шурка, — Лешка потер лицо, — какой из меня отец? — Лёх, я не хочу сейчас твои страдания прерывать, но не факт что ребенок вообще твой. Ты бы Эле позвонил? — Ага, привет, я тут тебя с бебиком видел, это не мой, случайно? Нет, ну и ладненько, хорошего дня. Так, что ли? — Можно и так. Мне кажется, она не удивится. — Шурку, не подкусывай, я тебе тут душу выворачиваю. Между прочим, я в тебя тоже влюблен был. — Леха, — начала я. — Да помолчи ты, Шур. А начальной школе еще. Ты моя первая любовь, короче, — Леха засмеялся. — У меня от сердца отлегло сейчас. — Шурка, ну я же не дебил. Если б что, я б сказал. — Кто тебя знает, что в твоей бедовой голове творится. — Дура ты, что ли? Я ж тебя ревную-то больше как сестру, а то вдруг уволочет кто, а меня лечить тогда кто будет? Я ж бедовый, — Лешка состроил рожу, — я ж пойду по кривой дорожке и отмазывать никто не будет. . — Дядю Игоря передразниваешь? — Кого еще? — Позвони Эле. Ты же можешь ее номер найти, если захочешь. — Я все могу. А надо? — Ты ее любишь, значит надо. — Я козёл, — грустно вздохнул Леха. — Да нет, Лешик. Ты просто неприкаянный. На самом деле ты очень хороший. — Шур… — Цыц! Леха поднял руки ладонями вперед, сдаваясь. — Ты большое счастье, Леш. Позвони ей, иначе жалеть будешь, что тупил. Лешка внимательно посмотрел на меня, совершенно трезвыми глазами. Потянулся, вытащил из лежащей на столе сигарету, закурил и сказал: — Шур, я… спасибо. Хрен знает, как ты это делаешь, но почему-то мозги на место встают, когда я с тобой разговариваю. — Я тебя знаю просто хорошо. Спать пойдешь? — Давай посидим, а? — Чай налить? — Хрен с тобой, Шур, наливай, — Леха обреченно вздохнул.