coffee and pine trees

Се Лянь быстро шел по улице, лямка его рюкзака свисала с одного плеча, а бумажки с записями, которые он держал в руке, угрожающе завалились вниз. Ему было стыдно признать то, что он, уже не в первый раз за год, проспал. Вчера Се Лянь был слишком поглощен своей диссертацией о безвозмездных услугах, и, пока он не закончил ее около четырех часов утра, он успел выпить две кружки запрещенного Богом растворимого кофе, вкус которого был ужасен. Он подумал, что его тело не выдержало этого надругательства, потому что в следующий раз, когда он проснулся полвосьмого, его лицо лежало на клавиатуре. В документе перед ним предстала страница, полностью заполненная буквой «к». Точнее, страницы. Еще точнее, сто двадцать четыре страницы. Ши Цинсюань разбудил его, едва проснувшись сам, спрашивая, — Се Лянь, у тебя ведь лекция в десять? Се Лянь испуганно вскинулся и начал собирать вещи по квартире, которую они делили с Ши Цинсюанем, прежде чем выбежать в поношенной одежде и с кучей едва упакованных записей, проклиная свой ужасный график сна и ненавидя существование утренних лекций. Вообще, он опаздывал не так уж и сильно, он мог прийти в класс вовремя. Кампус был в пятнадцати минутах ходьбы от его дома, и он точно сможет успеть, если поторопится. Проблема была в том, что он был решительно настроен на утреннюю чашечку кофе перед занятиями — сегодня была среда, а среда — это день недели с наихудшим расписанием. Если он не получит свой кофе, то он не намерен доживать этот день до конца. Сейчас Се Лянь рысью бежал вниз по улице с нерасчесанными после сна волосами и в первом попавшемся свитере, который защищал его от раннего весеннего холода. Он также не был уверен, не осталась ли зубная паста на его подбородке. Да… это было не лучшее начало дня. С другой стороны, он учился на факультете юриспруденции, и только это уже можно считать не лучшим. Он сокрушался о том, что эти последние несколько лет он часто еле успевал на лекции, выполнял задания, выпивая ужасный растворимый кофе и допоздна засиживался — и что теперь, когда он был на последнем курсе, все было еще хуже. В считанные минуты он добрался до кафе, расположенного рядом с его лекционным залом и вздохнул с облегчением. У него все еще было пятнадцать минут. Колокольчик на входной двери мягко звякнул; приятный, горьковато-сладкий запах кофейни быстро успокоил его расшатавшиеся за это утро нервы. Се Лянь молча порадовался небольшой очереди — к счастью, толпы еще не было. Когда пришла его очередь делать заказ, измученная, полумертвая студентка-кассирша, работающая на полставки, бросив на него взгляд, чуть помедлила, безучастно посмотрела на него, затем, кажется, собрала себя в кучу и вежливо улыбнулась. — Я могу вам помочь? — Се Лянь посочувствовал ее синякам под глазами. — Двойной карамельный макиато, пожалуйста. Со льдом. С двойной карамелью. Спасибо. Она кивнула и записала его заказ, уходя на мгновение, чтобы сделать его, возвращаясь с великолепным холодным кофе в чашке с улыбающимся лицом. Се Лянь поблагодарил ее снова, потянувшись за рюкзаком, в котором, впрочем, не было кошелька. Он начал искать более тщательно, перекладывая вещи и наводя беспорядок, его сердце ухало все громче с каждым последующим моментом. В конце концов, он смирился, что вновь искать кошелек в сумке глупо, его там нет. Се Лянь внутренне вздохнул. Я серьезно… ненавижу утренние лекции. Он неловко замер и медленно поднял взгляд на кассиршу, немного смущенная улыбка тронула уголки его губ. Он хотел извиниться и сказать, что он забыл свой кошелек, когда чья-то рука потянулась из-за его спины к девушке, слегка коснувшись его правой руки. Незнакомец держал десятидолларовую купюру. — Я заплачу за него, — низкий голос зазвучал поразительно близко к его уху, приятно глубокий и мелодичный. Се Лянь в смущении уставился на руку, облаченную в красную одежду. Оказалось, не один он был удивлен: кассирша смотрела на человека позади него слегка расширенными глазами. Се Лянь обернулся, чтобы посмотреть, кто этот великодушный незнакомец, и тут же застыл на месте при виде его лица. Человек, стоявший за ним, был поразительно хорош собой, из тех, кто одновременно просто — без усилий — привлекателен и прекрасен. У него были угольно-черного цвета волосы; небрежные локоны спадали на лоб, а кожа была бледной настолько, что казалось, будто она мерцает в солнечном свете, который просачивался через окна. На нем было черное худи и ярко-красное длинное пальто до колен. Это был смелый стиль, который выглядел хорошо — несправедливо хорошо, сказал бы Се Лянь (хотя, он знал о моде совершенно ничего, и его мнение может быть немного размытым. Но то, что правда имело значение — действительно привлекательная внешность парня). Однако больше всего внимания привлекла повязка на его правом глазу, заставив затаить дыхание. Угольно-черная повязка резко контрастировала с бледной кожей, делая черты лица привлекательно острыми. Она очень подходила к ленивой улыбке, играющей на губах парня, думает Се Лянь. Незнакомец улыбнулся кассирше, заметил взгляд Се Ляня и посмотрел на него в ответ. Его улыбка будто стала немного шире. В его левом глазу блеснул намек на веселье, странно похожее на озорство. Се Лянь дернулся, вырываясь из оцепенения, и в тот же миг подавая признаки жизни. — Нет, нет! Я не могу позволить. Я… — он развернулся к девушке, но понял, что уже опоздал. Пока он восхищался лицом незнакомца, за него уже расплатились. Се Лянь не знал, что делать. Парень позади него мягко хмыкнул, — Все хорошо. Ты можешь просто принять это за случайный добрый поступок. У Се Ляня еще имелись кое-какие возражения, но, когда он подумал о том, что кофе уже был куплен, у него не осталось иного выбора — он все еще был без кошелька. Тем более за ним стояла очередь, поэтому он решил все-таки уступить. — Тогда, я приму твое предложение. Это… это было очень мило с твоей стороны, спасибо, — говорит Се Лянь, и они вместе удаляются от кассы. Помимо восхищения красотой молодого человека, он также был чрезвычайно тронут случайным проявлением великодушия со стороны этого незнакомца. Он лишь улыбнулся. — Ничего страшного, гэгэ, — услышав свое новое прозвище, Се Лянь оторопел, во-первых, потому, что не думал, что незнакомец окажется младше него, — или что он вообще знает о разнице в возрасте — и, во-вторых, из-за небрежной фамильярности парня. Но, прежде чем он успел задать еще один вопрос, молодой человек уже продолжил, — Ты выглядел немного взволнованным, и я подумал, что ты забыл бумажник. Се Лянь фыркнул, вернулась частичка раздражения к самому себе. — Я не могу поверить, что забыл его. Это все из-за… — Се Лянь замолчал, затем шлепнул себя по лбу. Он забыл, почему он мчался сюда как полный идиот этим утром. — Моя утренняя лекция! — он схватился за телефон, и его сердце замерло. У него было меньше трех минут. — Я такой идиот! Прости, но мне нужно идти. Однако просто уходить не хотелось. Он лихорадочно соображал пару секунд, что делать, а потом — будто над его головой зажглась лампочка — поставил свой кофе и записи на стол, достал ручку и бумажку. Он быстро начеркал свой номер и без задней мысли впихнул его в руки парня. — Послушай, мне не нравится эта ситуация с кофе, и то, что я так поспешно ухожу. Вот мой номер. Пожалуйста, напиши, когда ты будешь свободен, и я отдам тебе деньги за кофе! Мне очень стыдно за это. Он собрал свои вещи с извиняющейся улыбкой на лице, выбегая из кафе. Но вдруг он вспомнил кое-что и крутанулся вокруг себя. — Я забыл! Как тебя зовут? — Се Лянь подумал, что вопрос здесь звучит немного неуместно, но время поджимало. Человек в красном пальто помолчал какое-то время, будто созерцая что-то, и сказал, — Ты можешь звать меня Сань Ланом. Се Лянь еще раз смутно удивился легкому характеру молодого человека, который граничил с беспечностью, но он не стал обращать на это внимания. Се Лянь кивнул.— Хорошо, увидимся, Сань Лан. И да, спасибо за кофе! — он отвернулся и выскочил из кафе, молясь, чтобы он успел прийти вовремя. Парень за ним ошеломленно стоял, осторожно перебирая бумажку в руке и наблюдая за удаляющейся фигурой.

***

Когда Се Лянь вспомнил об утреннем инциденте, прошел целый день. После того, как он выбежал из кафе, он суматошно понесся на свои занятия, отправив Цинсюаню просьбу принести кошелек, затем весь оставшийся день он трудился над очередными лекциями и спешил выполнять задания. Сейчас же он завтракал с Цинсюанем, который и напомнил ему об этом. — Се Лянь, забыл спросить, а как ты купил кофе, если ты не взял кошелек? — Се Лянь ахнул, он совершенно забыл про того парня, что угостил его кофе. — Ах! Мне купил его незнакомец, который стоял за мной. Очень милый поступок, не думаешь? Цинсюань недоверчиво покосился на него и, вздохнув, еще более драматично растянулся на диване. — Ожидаемо от Наследного принца кампуса. Так очаровательно, что мальчики буквально спотыкаются друг о друга, чтобы угостить тебя кофе. Зачем я вообще принес тебе бумажник? Се Лянь смеется. — О чем ты говоришь? Это просто был добрый поступок. И если кто-то и очаровывает с первого взгляда, так это ты, Цинсюань. Цинсюань фыркнул, будто не поверил, его голова свесилась с дивана, и он смог посмотреть на Се Ляня, сидевшего за обеденным столом. — Ну? Кто он? Он красивый? — Мм… он попросил называть его Сань Ланом. И он довольно привлекательный, — вообще, очень привлекательный, но иначе Ши Цинсюаню просто сорвет крышу, поэтому Се Лянь решил промолчать. Цинсюань чуть не свалился с дивана. — Он сказал тебе что? Какой человек представляет себя своим прозвищем? Я расскажу это Му Цину и Фэн Синю! У него точно был мотив, когда он покупал тебе кофе. Я знаю это, мое божественное чутье так говорит. Се Лянь не был согласен. Он думал об этом парне, манере его поведения и полагал, что его неуважение к социальным нормам было просто частью его личности (нет, у Хуа Чэна правда были скрытые мотивы). Но он больше ничего не говорил. Когда Цинсюань говорил о своем божественном чутье было довольно проблематично и даже бесполезно спорить с ним, он просто скажет: «Нет! Я знаю, что прав! Я могу объяснить, просто подожди». Се Лянь знает, что интуиция Цинсюаня была довольно точной в прошлом, но сам Се Лянь не интересовался ничем другим, кроме танцевальной практики и учебы, — так что из этих интуиций ничего не вышло. Но Се Лянь чувствовал себя неспокойно. Ему будет очень некомфортно, если Сань Лан не напишет ему о возврате долга. Он снова почувствовал легкое раздражение к самому себе, потому что представлял, как это может оказаться затруднительным для парня — писать ему о таком. Если бы он был на месте Сань Лана, он не был бы столь бесстыдным, чтобы попросить вернуть долг обратно. Он как раз критиковал это отсутствие вдумчивости, как телефон внезапно брякнул. Неизвестно [9:34] привет, гэгэ, это сань лан ты свободен сегодня днем? Се Лянь выдохнул с облегчением, когда прочитал сообщения. Значит, он был таким бесстыдным… Се Лянь [9:35] да! мои занятия заканчиваются в 12:30 давай встретимся в кафе в 12:45? Сань Лан [9:35] окей, звучит неплохо увидимся Се Лянь счел разумным не говорить об этом Цинсюаню, чтобы тот не взбесился и не настоял на том, чтобы пойти с ним по «соображениям безопасности», как он однажды выразился. Се Лянь доел завтрак и покинул дремлющего на диване Цинсюаня, ставя ему будильник перед тем, как уйти. Се Лянь честно не догадывался, как Цинсюань оправдывался за опоздание на работе или полностью забывал о своих лекциях и семинарах по специальности «дизайн». Его занятия закончились, и Се Лянь вышел из лекционного зала и поспешил в кафе. Сань Лан уже ждал его около входа, отвернувшись и беседуя с двумя людьми. У одного из них были черные длинные волосы, собранные в конский хвост, а лицо с довольно холодными чертами выражало полнейшее безразличие. У другого человека тоже были черные волосы, однако значительно короче, а его лицо обладало мягкими, нежными чертами. Эти трое представляли собой великолепное зрелище, и Се Лянь не мог не смотреть на них с благоговейным трепетом. Сань Лан выглядел просто восхитительно, даже его друзья были… симпатичными людьми с нестандартным выбором одежды. Он лелеял мысль, что, может быть, когда-нибудь он тоже станет этим самонадеянным человеком, а потом тихо рассмеялся про себя. Он жил в комфорте растянутых свитеров, сильно изношенных от использования снова и снова, на протяжении многих лет. Он не мог представить себя таким шикарным. Первым его заметил парень с мягкими чертами лица. Он слегка вздрогнул при виде Се Ляня, повернулся к Сань Лану и что-то спешно пробормотал, заставляя последнего замереть на несколько секунд, прежде чем повернуться к Се Ляню. Он слегка улыбался. Не успел Се Лянь подойти к ним, как они оба похлопали Сань Лана по плечу в своеобразной, заговорщической манере и тихо продолжили переговариваться. Се Лянь не мог ясно расслышать их, но он уловил несколько слов прощания, а затем они посмотрели на него и кивнули, здороваясь, прежде чем уйти. Сань Лан повернулся и пошел к нему, встретив на полпути. — Я прервал ваш разговор? Им не нужно было уходить, мы могли бы все вместе пойти в кафе, — Се Лянь улыбнулся. Сань Лан рассмеялся и тряхнул головой. — Хэ Сюань и Инь Юй? Нет, нет. Они бы не захотели, тем более у них должны скоро начаться лекции. Се Лянь понимающе кивнул, придерживая дверь для Сань Лана. У стойки Сань Лан заказал американо, а Се Лянь взял очередной карамельный макиато, задумываясь на пару секунд и добавляя к заказу еще два круассана. Сань Лан хотел возразить, но Се Лянь махнул рукой, забирая их напитки и двигаясь к пустому столику снаружи кафе. — Гэгэ, так нечестно. Я купил тебе кофе, а ты мне ланч, — говорит Сань Лан. Се Лянь покачал головой. — Ничего, я очень благодарен тебе за вчера, откровенно говоря, я до сих пор немного удивлен. Я не думал, что кто-нибудь предложит мне помощь, — Се Лянь мягко рассмеялся и продолжил. — Сейчас время обеда, мы должны перекусить. Просто считай это случайным добрым поступком. Слыша свои же слова, Сань Лан рассмеялся и замолчал, открывая круассан. Се Лянь откусил от своего, прежде чем спросить, — Мне очень любопытно, Сань Лан. Почему ты зовешь меня «гэгэ»? — Се Лянь почувствовал, как его сердце громко ухнуло на этих словах. О, нет. А если он был тем, кого он уже знал раньше? Сейчас, когда он подумал об этом, он понял, что Сань Лан за все это время даже не спросил его имени, но выглядел так, будто уже знает его. Се Лянь был в курсе того, насколько плохо он запоминает лица и имена, и хотя он серьезно сомневался, что забудет такую внешность, как у Сань Лана, он не мог быть абсолютно уверен, что не забыл о встрече с ним раньше. Если он серьезно забыл, Се Лянь готов сгореть в огне вины и унижения. К счастью, Сань Лан только оторвал взгляд от еды и сказал, — Потому что ты старше меня. Ах… — он поколебался, — Я был очень фамильярным? Прости, может я лучше буду звать тебя полным именем? Се Лянь нетерпеливо замахал руками и объяснил. — Нет, нет! Это не проблема. Я думал, откуда ты узнал, что я старше или как ты вообще узнал об этом. Сань Лан посмотрел на него задумчиво, но расплылся в улыбке. — Гэгэ, кто еще не слышал о тебе? — Се Лянь глупо моргнул. — Наследный Принц кампуса. Гениальный студент, проницательный во всем, является зеницей ока каждого профессора права. Все говорят о том, насколько эти слова неправдоподобны, ведь профессора вызывают огромную головную боль у всех, особенно этот старик, Мэй Няньцин. Ходит множество слухов о твоем танцевальном таланте — они говорят, что твои выступления очень захватывают — и, конечно же, — он наклонился вперед и оперся подбородком о ладонь. Наклонив голову, он дразняще пошептал, — Твоя красота, гэгэ. Это не так уж странно, что я знаю о тебе, не так ли? Се Лянь смотрит на него отрешенно, слегка смущенно и до крайности недоверчиво. В него вселился Ши Цинсюань или что? — Ты… Я… Что… — Се Лянь перестал заикаться и, вздохнув, ответил, закрыв лицо руками, — Мне нечего сказать, — абсолютно нечего, ведь он не понимал слухов. Он думал, что он обычный студент юридического, изо всех сил пытающийся пройти через ад, называемый «колледж». Ладно, хорошо. Может быть, он немного гордился своими достижениями. Сань Лан кратко разразился смехом, в его глазу на мгновение блеснуло восхищение, а его голос стал глубоким и успокаивающим, несмотря на игривые нотки, — Все хорошо, гэгэ. Я спросил это только для себя. Се Лянь ничего не говорил, хотя в его голове крутилось множество вопросов. Но он решил не возвращаться к этой теме и спросил, — А что насчет тебя, Сань Лан? На каком ты факультете? — Хах? А, литература, — ответил он небрежно. Се Лянь просиял и выпрямился. — Серьезно? Я не ожидал! Это удивительно, Сань Лан. Я считаю литературные специальности довольно классными, как будто в них есть что-то особенное, понимаешь? Что вы делаете на занятиях? Там весело? А тебе трудно учиться? — воскликнул Се Лянь, незаметно для себя подавшись вперед. Се Лянь подумывал податься на факультет литературы, прежде чем поступить на юридический, поэтому он испытывал некоторое восхищение теми, кто специализировался на литературе. Се Лянь был слишком взволнован, чтобы заметить, как Сань Лан покраснел и слегка сглотнул под пристальным взглядом Се Ляня. — Это ничто по сравнению с тем, что делаешь ты, гэгэ, — бормочет Сань Лан, пристально смотря на Се Ляня. Се Лянь прекратил свою бессвязную болтовню и немного смущенно наклонил голову, — Прости, что ты сказал? Я так много говорил, что совсем не расслышал тебя. Сань Лан собрал себя в кучу, привычная улыбка вернулась на свое законное место на его губах. — Ничего, гэгэ. Все что мы делаем это анализируем тексты, а затем критикуем их. Это легко. У Се Ляня было легкое впечатление, что наглое бесстыдство Сань Лана оскорбило бы множество людей, но сам он не считал это неприятным или отталкивающим. На самом деле, он думал, что характер Сань Лана очень интригует. Они просто продолжили разговаривать; сам Се Лянь с искренним и с живым восторгом реагировал на слова Сань Лана, в то время как Сань Лан, казалось, был рад ответить на любой из вопросов, которые задавал ему Се Лянь, периодически спрашивая о нем самом. Эти двое привлекли к себе много внимания, но Се Лянь был слишком поглощен разговором. Он также не замечал приглушенного шепота возбужденных — и сбитых с толку — прохожих вокруг них. Сань Лану же было просто наплевать. Прежде чем Се Лянь вернулся в реальность, они уже проговорили несколько часов, и его лекции должны вот-вот начаться. С некоторой неохотой, которую он не мог до конца понять, Се Лянь взял свои вещи и попрощался с Сань Ланом. Он уже собрался уходить, как Сань Лан остановил его и тихо предложил, — Гэгэ… Если ты хочешь, в следующую нашу встречу я могу принести свои работы. Я покажу тебе, что мы изучаем. Се Лянь не мог не расплыться в улыбке, странно удовлетворенный тем, что Сань Лан хотел встретиться с ним еще. — Конечно! Увидимся в следующий раз. Сегодня было очень весело, Сань Лан, я рад, что смог поговорить с тобой. — Мне очень приятно, — мягко ответил Сань Лан, показательно кланяясь, чем вызвал смех Се Ляня, прежде чем он повернулся и пошел на занятия; его шаги казались странно легкими. Остаток дня прошел без происшествий. Он ходил по кабинетам, занимался в танцевальном клубе и пошел домой, чтобы поужинать с Цинсюанем. И только когда он открыл дверь в свою общую квартиру, весь ад вырвался наружу. Внутри ждал не только Цинсюань, Му Цин и Фэн Синь тоже сидели в ожидании, их лица потемнели в задумчивости. Се Лянь еще не успел прикрыть дверь, как Цинсюань накинулся на него и вцепился в руку, втащил внутрь и хлопнул дверью. — Что… ЧТО ТЫ ДЕЛАЛ С ХУА ЧЭНОМ? — он взволнованно вскрикнул ему в ухо. Се Лянь отстранился и потер уши, крайне сконфуженный. — О чем ты говоришь? Кто такой Хуа Чэн? — он перевел взгляд на сидящих на диване. — Вы собирались сегодня приехать? Я не знал. — Вы собирались сегодня приехать? — Цинсюань передразнил его. — Как будто это важно сейчас, Се Лянь. Я ПОЗВОНИЛ ИМ ВО ВРЕМЯ ЧРЕЗВЫЧАЙНО ВАЖНОЙ КОНФЕРЕНЦИИ! — Цинсюань издал звук, будто он сейчас задохнется от разочарования, и Се Лянь уловил в нем некоторое беспокойство. — Ты… У тебя точно ветер в голове гуляет. Я не могу поверить в это. Ты вообще представляешь, насколько я был шокирован, когда услышал об этом? Я спокойно переписывался с Му Цином и Фэн Синем, рассказывал им о твоем загадочном незнакомце, как вдруг получаю фотографию моего драгоценного белоснежного лотоса, сидящего на свидании с Хуа мать его Чэном. Ты знаешь, насколько странно вы выглядели вдвоем? Как будто герои разных вселенных встретились. Я ПОЧТИ УМЕР ОТ ШОКА! Вот и все, что можно ожидать от встречи с Цинсюанем, думает Се Лянь. Было много вещей, которые тревожили Се Ляня во всей этой болтовне Цинсюаня, но первой его мыслью была: Ах, значит, настоящее имя Сань Лана — Хуа Чэн. Се Лянь подумал, что это красивое имя прекрасно подходит парню в красном пальто. — Хорошо… Но почему ты так волнуешься? Это не было свиданием, я просто вернул ему долг за кофе. А, и ты не мог бы попросить своих информаторов не фотографировать меня, когда я на улице… — Дело не в моих информаторах, я давно предупреждал их, чтобы они перестали тебя фотографировать. Я бы побил их за это! Но это другое! Это про… — Цинсюань дернулся вперед, будто подбирал нужные слова, но отвернулся и закрыл лицо руками. — Му Цин, объясни ему! Я не могу так больше. Му Цин, как и Фэн Синь, наблюдал за всем со стороны, но после оклика он поднялся со стула, двигаясь на кухню, чтобы набрать воды в стакан. — Я предполагаю, ты не знаешь кто такой Хуа Чэн? — Се Лянь утвердительно кивнул. Му Цин подошел к Се Ляню и отдал стакан с раздраженным, но значительно менее взволнованным лицом, чем у Цинсюаня. — Он второкурсник, специализирующийся на литературе. Известный своей привлекательной внешностью и исключительными оценками — он получил национальную премию за одно из своих стихотворений, если я не ошибаюсь. Но он, он больше всего печально известен своими… любовными похождениями. Примерно треть потока испытала на себе его способности в постели, — Му Цин пережевывал слова с явным презрением, его лицо неодобрительно сморщилось. Се Лянь слегка улыбнулся, слыша про успехи Хуа Чэна. Он думал, что парень должен быть очень умным, когда слушал его речи раньше, хотя это превысило все ожидания. Самый спокойный из них — Фэн Синь — тоже подключился к разговору. — Я слышал, что в его постели побывали даже некоторые профессора. И, если спрашиваешь, конечно, это очень плохие новости. Цинсюань, кажется, немного отошел от первоначального шока и парировал слова Фэн Синя, небрежно махнув рукой, — Пф, плохие новости? Звучит так, будто Се Лянь куда-то собирается пойти со мной, — он повернулся к Се Ляню. — Дорогой, если у тебя репутация гения и ханжи, то у Хуа Чэна репутация гения и… шлюхи! Се Лянь недоверчиво посмотрел на него, вздохнул, потирая точку меж бровей. — Во-первых, я не ханжа, — он проигнорировал вскинутые брови собеседника. — Во-вторых, называть Сань Лана «шлюхой» — грубо. И, честно… — он задумался над первым впечатлением, которое произвел на него Хуа Чэн. — Он не такой уж и плохой, — про себя Се Лянь добавил: Он очень красивый. Мне понравилось с ним разговаривать. Даже не слыша внутреннего монолога Се Ляня, Цинсюань уставился на него во второй раз за этот день, взвизгнул и бросился в руки Фэн Синю. — «Сань Лан», говорит он… О-он растет! Мой малыш растет! — Фэн Синь крякнул от досады и попытался спихнуть с себя Цинсюаня. — Хорошо, послушайте, я не знаю, почему вы придаете этому такое большое значение. Он просто друг. И если вы говорите, что его репутация как-то связана со «злыми умыслами», то я скажу, что ее существование — это совпадение. Вы когда-нибудь вообще волновались о чьей-либо репутации? — он обвиняюще посмотрел на них троих: местного грубияна, придурка и короля сплетен. Все они смотрели на него искоса и притворялись, что не понимают, о чем речь. Се Лянь фыркнул. — Так лучше. Кто-то хочет поужинать? Я бы приготовил что-нибудь сейчас. Му Цин и Фэн Синь мгновенно исчезли из поля зрения, а Цинсюань предложил заказать еду на вынос.