Малыш

      Он ненавидел это.       Чонгук ненавидел это.       Он знал, что это была вечеринка. Он слышал, как его родители говорили об этом приглушёнными голосами, когда думали, что он спит. Что-то насчёт приглашения их друзей на празднование какого-то события ╴Чонгук не помнит. Но разве люди не могут быть хотя бы потише? Например, помолчать немного? Он лежал на спине и беспрестанно шевелил пухлыми ручками в воздухе, жалея, что не умеет ходить, чтобы уйти прямо сейчас. — Куки? – он услышал голос отца, зовущего его, и поднял глаза, чтобы увидеть пару глаз, смотрящих на него сверху вниз. — Дядя Хосок здесь, чтобы увидеть тебя.       Если бы Чонгук мог закатить глаза, он бы это сделал. Да, ему нравился дядя Хосок, ╴несколько недель назад он купил ему мягкую игрушку железного человека, так что он в списке фаворитов ╴но он был не в настроении для этого. Тем не менее, он должен был сделать свою часть и сделать своего папу Юнги счастливым, поэтому он пошевелился всем телом, показывая, что он в восторге. — Ой, он такой милый. Ты рад меня видеть, Куки? Как тебе вечеринка, малыш? – проворковал Хосок, обращаясь к малышу. — Наслаждаешься ей?       Да, конечно. Как будто лежать на своей кроватке, когда громкая музыка гремела в гостиной, было "наслаждением". Особенно когда приходят друзья его папы Юнги и папы Чимина и щиплют его за щёки, а потом бросают на него эти дурацкие взгляды, которые ему совсем не нравятся.       Конечно, опять же, он не может показать, что он не совсем счастлив, поэтому он просто продолжал извиваться своим маленьким телом и притворяться, что он рад быть здесь, когда на самом деле он хотел быть в объятиях своего папы Чимина, играя с железным человеком в гостиной.       Он наблюдал, как дядя Хосок снова ворковал с ним, прежде чем тот заговорил с отцом. Они были поглощены своим разговором, поэтому Чонгук решил прекратить этот счастливый акт и положил руки на живот.       Как сильно он хотел вырасти и стать взрослым. Чонгук продолжал жевать соску, которую держал во рту, подслушивая разговор отца и дяди. Большую часть времени он слышал имя своего отца Чимина и дяди Тэхёна и еще несколько слов, которых не понимал.       Что такое рост? Или горечь? Бодрость? Бизнес? Что бы это ни было, может ли он это съесть? — Итак, как я уже говорил, Намджун ╴двоюродный брат Тэхена, ты ведь его знаешь? – он услышал, как дядя спросил. Папа Юнги кивнул, а потом посмотрел на него сверху вниз и одарил своей милой улыбкой, которую так любил малыш. Чонгук жевал соску, протягивая крошечную ручонку ╴он просил, чтобы его унесли из кроватки, потому что ему стало скучно. Папа Юнги, казалось, ничего не понял, только похлопал Чонгука по животу.       Он хотел надуться, но не смог из-за соски во рту. Другой рукой он ухватился за указательный палец папы. Ух ты! У его папы такие большие руки! Чонгук задумался, будут ли его руки такими же большими, как у папы, когда он вырастет. — Намджуна нет в городе, и он оставил своего сына Сокджина на попечение Тэхёна, – продолжал Хосок свой рассказ, тоже нежно улыбаясь Чонгуку, — маленький Джинни сейчас с Тэхёном.       Чокджин? Джинни? Эти имена новые.       Чонгук снова принялся жевать соску, когда его охватило любопытство. Он чуть не заскулил, когда указательный палец папы вырвался из его крепкой хватки. Что ж, для него это очень крепко. — Сын Намджуна? Это здорово, – улыбнулся Юнги. — Куки, наверное, скучает.       Да, наконец-то. Хоть кто-то понимает. Я люблю тебя, папа. Ты самый лучший. — Так как насчёт того, чтобы привести сюда Джина? Он мог бы быть товарищем Куки по кроватке, – предположил Юнги. — Я уверен, что Куки не возражает разделить свою кроватку, правда, малыш?       Подождите, что?       Глаза Чонгука расширились, и он тут же перестал жевать соску. Делить с ним кроватку? Нет. Ни за что. Это его святилище! Его единственное драгоценное место. Она принадлежит ему! Он ни за что не поделится этим с другим ребёнком. — Неужели? Чонгук, похоже, не хочет этого делать, – прокомментировал Хосок, нервно поглядывая на ребёнка, лежащего в кроватке. Он не знал, показалось ли ему это, но Чонгук выглядел так, словно собирался кого-то убить. — О чём ты говоришь? Он ещё ребёнок, и вряд ли понимает нас до конца. — Думаю, он будет рад познакомиться с Джином Намджуна, – пожал плечами Юнги.       Папа! Нет, папа, не делай этого! Я верил в тебя! — Хорошо, я схожу за Тэхёном, – сказал Хосок и пошаркал ногами, — он, наверное, в гостиной.       Пожалуйста, не возвращайся!       Через несколько минут его дядя Тэхён подглядывает за ним и воркует: Ой, Куки такой милый. Но Джинни всё ещё спит.       Это хорошо. Он должен просто спать в твоих объятиях. Мне не нужен това... — Ничего страшного, просто положи его в кроватку. – предложил Юнги.       Что? Папа, нет! Не делай этого со мной!       Глаза Чонгука расширились, когда рядом с ним осторожно положили свёрток. Вот и всё. Кто-то вторгся в его личную жизнь. В его святилище. В его кроватку!       Как ты мог так поступить со мной, папа? Я доверял тебе!       Ему хотелось зашипеть на три головы, заглядывающие в его кроватку. Почему люди не могут понять, что он действительно хотел, чтобы его оставили в покое? Он не хочет никого видеть в своей кроватке и ненавидит это. Его папа Юнги только что предал его! А где папа Чимин? Он был единственной надеждой.       Чонгук пристально посмотрел на Хосока и Тэхёна. Первый вздрогнул, а Тэхён даже не заметил этого, он просто восхищался тем, как милы были эти двое младенцев. Хосок наклонился вперёд, более чем готовый поднять Сокджина и спасти жизнь маленького мальчика.       Однако тело рядом с Чонгуком внезапно пошевелилось, и владелец кроватки повернул голову в сторону и замер. Четыре вздоха прервались, когда медленно просыпающийся младенец заёрзал и пара карих глаз открылась. Его глаза лани были большими и очаровательными, когда они метались слева направо, с любопытством изучая новое окружение и разные лица. И вдруг он улыбнулся такой улыбкой, от которой весной распускаются цветы, стыдно становится летнему солнцу, сердца падают быстрее осенних листьев, а зимой тает снег.       Чонгук застыл на месте, как и трое взрослых.       Затем ребёнок, Джин, повернулся лицом к хозяину кроватки. Его карие глаза встретились с тёмными. Он протянул свои пухлые руки, чтобы коснуться мягкого лица Чонгука, очаровательно хихикнул и сказал: — Хьюуу~.       И вот тогда Ким Сокджин стал принадлежать Чонгуку.       Позже той же ночью, к концу вечеринки, Хосок был вне себя, в то время как Тэхён просто смеялся рядом с ним. Очевидно, малыш Чон Чонгук больше не хотел отпускать малыша Ким Сокджина домой. Младенец продолжал шипеть на любого, кто пытался отобрать Сокджина или даже приближался к ним. Маленькие мягкие руки Чонгука бережно обхватили младенца. И что ещё хуже, Джин тоже обнял Чонгука и заснул в этой позе, прислонившись головой к его голове.       На этом Хосок сдался. Тэхён рассмеялся и сказал, что даст им немного времени. Они решили продлить своё пребывание, чтобы выпить чашечку кофе и немного поболтать. Закончив, они заглянули в кроватку и обнаружили, что двое очаровательных детей уже спят. Чимин и Тэхён выудили из карманов телефоны и принялись фотографировать.       Когда Чонгук наконец уснул, они смогли осторожно снять Сокджина с его рук и отвезти его домой. На следующее же утро, когда малыш Куки обнаружил, что Джина больше нет в его объятиях, он закатил истерику, которая перевернула вверх дном весь дом Мин.