Колючий алый

За окном было в пору насупиться чёрным тучам, а им разразиться громовыми вспышками и стенами дождя, только древних людей, которые проводили связь между гневом Бога и атмосферными явлениями среди присутствующих не наблюдалось, да и погода сегодня возмущала своей «ясностью». Итак, единственными нагнетающими факторами происходящего стали звуки суматохи за дверью кабинета Айзавы, которые не заглушались даже пронзительным воем сигнализации. Чем не доказательство гнева Господа? Ах да, тут же кругом нет средневековых христиан, есть только умалишенный убийца с пушкой и семеро заложников, среди которых два врача. — Пожалуйста, сэр, — как можно твёрже и спокойнее произнес Шота, стараясь не шевелить ни единым мускулом, — успокойтесь и отпустите девушку, мы и так сделаем всё, что вы попросите. Не было необходимости спрашивать, что конкретно мог потребовать этот псих. Накануне полицейские решили подвергнуть информацию о злодее огласке, но только среди узкого круга лиц. И тем не менее этот круг вышел довольно широким, поскольку пришлось проинструктировать главных администраторов всех больниц в городе и ввести их в курс дела во избежание новых жертв. Таким образом, Айзава был полностью осведомлён о мотиве убийцы врачей и знал, что тот пришёл за верным диагнозом. — Молчать! — тем временем прошипел последний, только сильнее вдавливая конец оружия в висок несовершеннолетней жертвы. Девушка-опоссум зажмурилась и тихо заскулила, за что тут же получила ещё больше угрожающего давления и послушно прикусила дрожащие губы. — Ты, — свирепо окликнули Бакуго, который по-прежнему стоял ближе всех и окидывал «Голума» бесстрашно-любопытным взглядом, — подбери это, — с этими словами агрессор швырнул несколько упакованных шприцев с двумя ампулами Нулаквирка прямо на пол, — и вколи каждому в этой комнате! Бакуго окинул беглым взглядом паркет под ногами и миролюбиво ответил, проглатывая так и просящееся на язык «идиот, считать не умеешь?»: — Тут на всех не хватит. — Ему не надо, — дулом пистолета злодей указал на Айзаву, — и ей тоже, — кивнул он на девушку, которую почти душил рукой. Бакуго скривился, но терпеливо поджал губы и двинулся вперёд, однако тут же был остановлен новым хриплым ором: — И выброси трость! Последний приказ был уже на пределе возможностей дыхалки больного психопата, судя по тому, как он закашлялся и шумно, долго и болезненно задышал. В таком состоянии ему уже нечего было терять и ничто не могло его остановить, как подумал Бакуго, пристально наблюдавший за каждым жестом убийцы, за его мимикой и мельчайшими движениями. Убийца врачей пришёл в их больницу, чтобы получить то, что хотел, и он был готов рискнуть всем ради этого. — Ладно, смотри, я опускаю её, — фальшиво ласково произнес Бакуго, оставляя в уме нежелательное обращение к больному, как к «куску дерьма». После этого он стал медленно наклоняться и один за другим разжимать пальцы на рукоятке трости. В итоге та упала с плоским стуком о паркет, а Бакуго, лишённому опоры, пришлось придерживать больную ногу рукой и сгибать её в колене, чтобы присесть и собрать с пола шприцы. — Живее! — прикрикивал на него злодей, теряя терпение. — Поторопись, чёртов калека! В теле Бакуго почти мгновенно вспыхнула ярость, и вся она самым красноречивым образом выразилась во взгляде, когда он резко вскинул голову и уже открыл было рот, чтобы выпалить череду едкого экспромта, как врезался в стену мокрого отчаяния, которую представляли собой глаза заложницы. «Блядь», — выругался про себя блондин, на зло подбирая третий по счёту шприц крайне медленно. Руки были уже скользкими и липкими от пота, который так не терпелось пустить в расход, чтобы взорвать лицо одного конкретного ублюдка. Тот находился так близко, остальные заложники теснились у стен на расстоянии не менее пяти шагов, и если бы только не эта жалкая девка… С другой стороны, Бакуго мог спровоцировать убийцу навести оружие в свою сторону, за это время заложница, если она не дура, бросилась бы на пол, и всё бы получилось, однако это было слишком рискованно. И потом, не будет же он в самом деле интересоваться: «Эй ты, в опоссумовой шкуре, у тебя быстрая реакция?». При этом опасения, что могут выстрелить прямо в него, как-то пробегали мимо. Он же не был дураком, чтобы так рисковать, правда же? — Риторический вопрос! Бакуго уже давно являлся конченым, пустым манекеном, полностью обесценивающим жизнь в самом широком смысле этого слова. Девушка-опоссум, по сути, спасала его, создавая преграду перед неизмеримым, иррациональным фатализмом, который полностью игнорировался рассудком Бакуго. Но каким-то чудом рациональная сторона оставалась не менее функционирующей, и благодаря ей доктор рассудил, что лучше подождать, пока не выдастся более удобный момент для мести. Этого больного хотелось втоптать в грязь, причём втоптать изящно и красиво. Ради этого колкий монстр был готов бросить в ход все свои силы и умения, и в душе злобно потирал ручонки. В реальном же времени он лениво хромал к рабочему столу Айзавы, находу проговаривая тоном, свойственным хирургам на операции: — Мне нужны перчатки, вата и спирт. За этим последовала тишина, нарушаемая лишь затаённым дыханием заложников и мысленными проклятиями Шоты. Возможно, убийца тоже громко о чём-то думал, но пока что Бакуго не мог услышать, а не дождавшись ответа, он с притворным недоумением оглянулся по сторонам, как бы спрашивая: «Что? Никто не собирается ассистировать?», и только затем обернулся к Голуму с презрительной улыбкой и пояснил, как для тупого: — Без этого есть риск инфицирования, а я клятву дал — не вредить. — Не навреди? — не менее презрительно процитировал убийца, — Обойдётесь. Считай, я даю тебе право открыто причинять вред. — Вот как, — протянул Бакуго, мгновенно раскусив мотив для мести злодея, и продолжил, как ни в чём не бывало: — видимо, какой-то врач серьезно тебе насолил, раз ты считаешь, что все мы тайно преступаем закон. Интересно… — Бакуго! Замолчи… — не дал договорить ему Шота, чьё лицо уже побледнело настолько, что чёрные глаза смотрелись на нём бездонными точками. — В моём столе есть аптечка со всем необходимым. — хрипло пробормотал он, обращаясь к убийце, — Если вы позволите… — Нет! — взвизгнул тот, — Мне плевать, что станет с вами всеми, ясно?! Делайте, что говорю, если не хотите сдохнуть прямо сейчас! Кабинет застыл, как камень. Кто-то поёжился от страха, кто-то чуть не упал в обморок. Айзава потерял дар речи, но скорей от возмущения и гнева, чем от отчаяния. Он-то точно не хотел для этих детей такой судьбы и боялся за них больше, чем за самого себя. И только Бакуго, всё тот же невозмутимый Бакуго нашёлся с мудрым ответом. — Эта аптечка может понадобиться тебе не меньше, — спокойно констатировал он, выдержав паузу безумства Голума, — Просто позволь нам делать своё дело как положено. Он пристально вглядывался в худое лицо убийцы, стремясь найти в нём признаки умственной деятельности. Казалось, всё тщетно. Но тут злодей болезненно скорчился и прохрипел: — Только ты. Всем остальным не двигаться. — Ладно. — простодушно ответил Кацуки, хоть его и раздражал тот факт, что придётся делать всё самому. В следующие несколько минут он медленно обошёл стол и достал аптечку из последнего ящика. Открыв её Бакуго убедился, что в ней действительно находилось всё необходимое. Айзава оказался крайне запасливым и предусмотрительным. Первым делом Бакуго снял пробку с небольшой пластиковой коробки этилового спирта и обработал им руки, затем ловко надел перчатки и подготовил несколько шариков ваты, пропитав их всё тем же раствором. Следом дезинфекции подверглись ампулы Нулоквирка и пять шприцев, которые были стерильны в упаковке, но всё равно следовало перестраховаться. Только после этого Кацуки чудом разделил препарат в ампулах, чтобы в каждом шприце получилось поровну, а тем временем за всеми его действиями пристально наблюдали, но он игнорировал это. Разобравшись с нехитрыми приготовлениями, Бакуго взял ещё два ватных шарика, и, прихрамывая направился к заложнику, который находился ближе всего. Им оказался тот самый переросток с удивительно преданными и эмпатичными для человека глазами. — Вытяни руку, Питбуль, — тихо потребовал доктор. Ему следовало усадить заложника и попросить расслабиться, но в данной ситуации соблюсти все правила было невозможно. Бакуго обработал место для укола и только занёс сверкнувшую иглу над веной, как другой геройчик, который стоял рядом, открыл рот: — Что… что это такое? Чем нас пичкают? — нервно выпалил он. — Блокатор, что же ещё? — сквозь зубы процедил Бакуго, раздражённо сверкнув глазами. Для убийцы не было никакого смысла убивать заложников. Их можно было просто вырубить, но похоже шприцы и лекарство он стянул из смотровой, а там всегда были ампулы с блокатором, потому что это относительно безобидный препарат и часто пригождается на приёме пациентов с причудами, которые мешают диагностике. А вот доступ к более сильным и противопоказанным здоровым людям препаратам был только в аптеке на первом этаже, куда преступник не смог или не успел попасть. Разумеется, в блокаторе был смысл, ведь большинство заложников — люди с причудами, к тому же обладающие кое-какими навыками борьбы со злом. Именно поэтому их нужно было лишить причуд как можно скорее. Для Бакуго это было очевидно, а вот для нервного парня рядом с ним — не очень. — Я вам так просто не дамся! — воскликнул тот, стоило доктору подойти. Убийца уже собирался прикрикнуть на паникующего заложника, как Бакуго его опередил, хоть и стоял лицом к последнему и не видел, что происходит за спиной. — Посмотри на него, идиот, — уничижительно процедил он, кивая в сторону «Питбуля», — с ним всё в порядке после укола, так что остынь и давай сюда руку. — С ним не всё в порядке, Бакуго, — сообщил Айзава, который пристально наблюдал за каждым действием блондина, — у него жар… «Большой» парень действительно выделялся среди всех заложников краснотой и потливостью, что нельзя было списать на стресс. — Это потому что у него менингит, — отозвался Бакуго, — и такими темпами он скоро перенесёт заразу всем, кроме… — он обернулся и закончил фразу скорей для убийцы: — меня и вот этого красавчика-главврача. — Ещё одно слово, и вместо заражённого будет труп! — предупредил злодей. — Пф, да ладно, ты никого не убьешь, — пренебрежительно бросил Бакуго, вновь поворачиваясь к подростку, который теперь сторонился заразного парня вместо доктора со шприцем. — Совсем скоро полиция и герои окружат это место и тебе придётся с ними сотрудничать, чтобы получить то, что ты хочешь, — продолжал беззаботно рассуждать Бакуго, вводя блокатор в вену уже третьего заложника — девушки с темными волосами и в фиолетовом костюме, напоминающим кожу амфибии. — Возможно придётся и заложниками пожертвовать, — пожал плечами хирург и добавил, переходя к четвёртому геройчику со светлыми волосами и самым сложным выражением лица из всех присутствующих: — А врачей ты тем более убивать не будешь, потому что только мы можем определить, что с тобой. — В чём-то ты прав, убивать вас глупо, но это не значит, что я не могу ранить! Так что почему бы мне не выстрелить тебе в здоровую ногу для профилактики ослушания? — съехидничал злодей, а тем временем Айзава еле слышно произнёс: — Прекрати провоцировать его. — Но блондин расслышал, так как был совсем рядом с ним и сжимал в руке последний шприц, который предназначался ему самому. «Вот же подонок, ты об этом пожалеешь», — думал Кацуки, пропуская мимо ушей просьбу Айзавы. Этот тип с пушкой уже не на шутку раздражал хотя бы тем, что на его заявление в голове не находилось едкого и оригинального ответа, поэтому пришлось переключиться на Шоту. — Помоги-ка мне, дорогой, — произнес он, протягивая мужчине инструмент для инъекции. Тот сперва немного попятился, бросая взгляд на злодея, но не услышав запрета, ответил на просьбу Бакуго и отточенным движением продезинфицировал бледную кожу ваткой и ввел иглу. Он сделал это почти не глядя, ведь в этот момент его тёмные глаза были направлены в чересчур безмятежное лицо напротив. Одним взглядом Айзава как бы говорил: «Пожалуйста, не делай глупостей», — но эта немая просьба осталась без ответа, как и все предыдущие. Когда с введением блокатора было покончено, убийца стал меньше паниковать и почти немощно оттолкнул от себя девушку-опоссума. До этого он прилагал буквально все оставшиеся силы, чтобы сдерживать её, пусть та и была крайне послушной. И даже сейчас от его слабых действий она тем не менее почти упала на паркет, почувствовав, как прежняя цепкая хватка исчезла с её мокрой от пота шеи. — Теперь… — прохрипел убийца, не глядя на девушку, которая беспомощно отползала от него, — вы двое, — указал он дулом пистолета на заложников-парней, которые стояли у окна, — опустите шторы и забаррикадируйте дверь! — И какой в этом смысл, идиот? — лениво отозвался Бакуго, отбрасывая шаткую сдержанность. — Как прикажешь доставлять необходимые лекарства, если сюда станет невозможно войти? — продолжал он, пока заложники замерли, не успев даже прикоснуться к мебели, которой собирались преградить вход. — Не указывай мне, что делать! — прохрипел злодей, угрожая врачу оружием. Бакуго лишь неодобрительно скривил губы и отвернулся, сразу же натыкаясь на Шоту, который сверлил его беспомощным взглядом в ответ. «Чем ты думаешь? Ты же нас всех подвергаешь опасности!» «Я ошибся. Это всё из-за меня. Если бы я сразу понял… Теперь бессмысленно что-то предпринимать», — думал Бакуго, растягивая губы в тонкой и, несмотря ни на что, самодовольной улыбке. Следом он томно подмигнул одним веком, заставляя тёмные глаза напротив беспокойно и неверяще расшириться. «Да будь ты проклят, Бакуго! Тебя совсем ничего не волнует?» И тем не менее это привычное, уверенно самоубийственное поведение вселяло странную надежду и спокойствие.

***

Тодороки резко вскочил с кресла, только заслышав трель сигнализации. В тускло освещённом кабинете Шинсо этот звук казался ненастоящим и лишённым всякого смысла. И все же кожа на теле мужчины из влажной и холодной от перенесённых секундами ранее волнений уже становилась сухой, а пол под ногами обретал всё более ощутимую твёрдость. Несколько секунд назад Шото готовился открыться Шинсо и доверить ему свою самую «страшную» тайну. Однако теперь все это кануло в лету и место бури волнения в его душе начало плотно и уверенно занимать давно не испытываемое возбуждение. Конечно, это было неуместно, и Шото точно не стал бы радоваться своей вновь обретённой силе и твёрдости, когда в больнице произошло что-то нехорошее. И всё же мужчина отчасти был благодарен данному стечению обстоятельств за то, что теперь он мог даже не вспоминать, что произошло между ним и Бакуго. — Вас не предупреждали о плановой учебной эвакуации? — резко поинтересовался Шото, высматривая в озадаченном лице психотерапевта ответ. — Не припомню, — покачал тот головой и тоже привстал из-за стола. — Может, просто ошибка? К сожалению, догадки мужчин не оправдались, ведь спустя несколько минут, проведённых в настороженной глуши, они услышали сообщение охраны, которое транслировалась на всех этажах из скрытых динамиков. Мужской голос вещал, что это не учебная тревога и давал указания, как поступать дальше. Выходить в холл строго запрещалось, для простых граждан были подготовлены аварийные выходы, и теперь их группами сопровождали служащие охраны. К счастью, таких людей было немного, ведь большая их часть отсеялась ещё после того, как больница объявила карантин из-за вспышки менингита. Что касается медиков, то им нельзя было покидать больницу, ведь у них здесь остались обязанности, но это не относилось к Шинсо, который мог легко отменить своих пациентов на сегодня и спокойно уйти. Однако ни Шото, ни Хитоши не спешили воспользоваться этой возможностью. Первого сдерживали инстинкты героя, а второго одолевали тревожные мысли. — Чего вы ждёте? — спросил Шото, оглядев психоаналитика с головы до ног. Тот стал бледнее обычного и выглядел очень растерянным. — В сообщении говорилось, что в холл нельзя… — тихо произнёс он и сглотнул, — значит, там что-то случилось. На самом деле Шинсо не так уж беспокоило, что конкретно произошло в холле, гораздо больше его волновал тот факт, что кабинет мужа находился рядом с опасным местом. Нужно было позвонить, узнать, что происходит, но Хитоши не решался, ведь если случилось что-то экстренное, то как главврач Шота скорее всего сейчас очень занят и у него просто нет времени отвечать на звонки. — Скорей всего, — предположил Тодороки и следом поинтересовался чисто для справки: — У вас часто такое бывает? — За всё время, что я здесь работаю, только несколько раз. В основном это были ложные тревоги, подстроенные… а, не важно, — замялся Хитоши, вспомнив, как однажды Бакуго специально использовал причуду рядом с пожарным извещателем ради того, чтобы сработали «фонтаны» на потолках больницы. Многие медики, пациенты и простые посетители тогда промокли до нитки, а виновник сей катастрофы отделался возмутительно лёгким наказанием. «Надеюсь, это всего лишь проделки Бакуго», — подумал Хитоши, в то время как Шото прислушался к шуму ходьбы за дверью кабинета. Казалось, что по наружному коридору в спешном темпе проходят десятки пар ног. — Шинсо-сан, я выгляну за дверь, чтобы узнать, что произошло, — решился Шото. Вполне возможно, что это были звуки эвакуации, то есть опасаться было нечего, но всё же он попросил психотерапевта держаться подальше, а тот не выказал сопротивления, полагаясь на бывшего героя. Таким образом, Тодороки сперва выглянул за дверь и, как только подтвердил своё предположение, спокойно вышел из кабинета, прикрывая дверь не до конца. Коридор действительно был полон людей. В основном по нему продвигалась организованная группа подростков в медицинских масках и странных костюмах, а впереди спешно шагал медбрат Киришима. Помимо Шото обнаружились другие любопытные, которые показали свои головы из-за дверей прочих кабинетов, но не увидев ничего опасного, тоже вышли в коридор. — Эйджиро, что происходит? — спросила одна женщина-доктор, как только признала медбрата. Всех работников больницы предупредили об эпидемии, как только нагрянула первая группа потенциальных контактов, но сейчас женщина была не уверена, что дело заключалось в этом. — Вы слышали объявление? К холлу лучше не приближаться! В других местах вроде бы безопасно, но лучше не рисковать и пересидеть какое-то время в отделениях с больными! — сумбурно отвечал медбрат, не замедляя темпа. — Так, а что все-таки случилось? — кричали ему вдогонку другие голоса, и только после этого медбрат резко замедлился и вскоре остановился как раз рядом с Шото. Последний сразу отметил на лице молодого человека признаки тревоги. Медбрат был бледен и слегка подрагивал. К тому же он был так глубоко обеспокоен, что даже не заметил перед собой знакомого бывшего героя. — Беда… — пробормотал Киришима, остекленевшим взглядом таращась куда-то в пустоту. — Беда случилась! — воскликнул он и крепко зажмурился. Коридор разом смолк, паники не было, но теперь все с ужасом ожидали, что дальше скажет медбрат. — Какой-то террорист ворвался в холл и грозился перестрелять этих детей, — рвано сообщал Киришима с оглядкой на толпу подростков, — охранники ничего не могли сделать, потому что он взял в заложники девушку и прикрывался её телом, а потом увёл ещё несколько прибывших за собой! Слушатели дружно сглотнули, выпучив глаза на медбрата и группу подростков, которые мялись на месте за его спиной. Они были сами не свои и хоть являлись учениками известных геройских академий, но всё же это были неопытные дети, которые нуждались в защите несмотря на свои способности. — На самом деле, — продолжал Киришима, стирая пот со лба рукавом, — в холле сейчас никого не должно быть, кроме охранников. Они вызвали героев и полицию, так что скоро… — вздохнул он, но не осмелился договорить, что «всё станет хорошо, как раньше», потому что… — Киришима-сан, если в холле сейчас только охрана, то где находится сам преступник? — спокойно спросил Шото, который единственный остался рационален и твёрд. Услышав знакомый голос, красноволосый вмиг обернулся и его глаза расширились, когда он, наконец, опознал человека, который стоял прямо перед ним. — Тодороки-сан… — прерывисто вздохнул Эйджиро и вдруг его глаза наполнились необъяснимой надеждой, а стоило остальным расслышать это громкое имя, как со всех сторон раздались такие же взволнованные вздохи. Присутствующие не сразу узнали в молодом мужчине с угольно-чёрными волосами и в повседневной одежде бывшего героя, но после обращения медбрата сомнений быть не могло — перед ними действительно был тот самый огненно-ледяной Шото, прочно занимающий место в десятке сильнейших и лучших героев на протяжении семи лет. Однако собравшиеся не успели толком обрадоваться, ведь всей общественности с недавних пор стало известно, что Шото ушёл в отставку по состоянию здоровья, следовательно, рассчитывать на его помощь сейчас было невозможно. — Так где же он? — настойчиво спрашивал Тодороки, игнорируя десятки круглых глаз, которые таращились на него со всех сторон. — Он… он, — запинался медбрат, как будто сам его рот сопротивлялся высказать то, что ему довелось увидеть собственными глазами.

Этот ничтожный ублюдок ворвался в кабинет их любимого главврача, прихватив с собой пятерых заложников.

Когда эта информация дошла до ушей присутствующих в коридоре медиков, те даже ничего не смогли ответить, они просто смолкли, но при этом было нетрудно догадаться, о чём подумали каждый из них. Айзава Шота попал в заложники, и это кошмар. Его все любили и уважали, никто в своё время не возражал против его кандидатуры на должность главного врача, и теперь все дружно молились в душе, только бы он не пострадал. — Простите, это мы виноваты, — вдруг послышался робкий голос. То была девушка, которая пряталась за Киришимой, но несмотря на общее подавленное состояние, только ей хватило мужества признаться: — Нас так долго готовили к подобным ситуациям, но когда это произошло, мы ничего не смогли сделать. У Шото невольно поползли брови на лоб от услышанного. Причём девушка обращалась именно к нему, когда произносила эти слова. Разумеется, всем начинающим героям было бы стыдно после столкновения со своими слабостями, но в глазах состоявшегося, популярного героя это было тем более неприятно. — За что вы извиняетесь? — нахмурился Тодороки. — У вас ещё нет лицензий, к тому же вмешайся настоящий профессионал, это всё равно могло бы привести к жертвам. То, как вы поступили в данной ситуации, было единственным правильным вариантом из всех. Сейчас, как я понимаю, преступник сам загнал себя в капкан. Ему просто так не дадут выбраться из кабинета, и с заложниками всё будет в порядке, пока он не достигнет своих целей. — А что если его цель — это убить как можно больше, чтобы привлечь к себе внимание? — выпалила всё та же девушка. — Нет, — уверенно отрезал Шото, — тогда бы он сразу начал стрелять в кого попало. Но он этого не сделал, значит, ему что-то нужно от больницы. — Что же ему нужно? — прошептал Эйджиро, глядя в пол невидящим взглядом. — Не нам судить, — невозмутимо ответил Шото, пускай и догадывался, кем являлся злодей и чего он хотел добиться. Если это тот самый убийца врачей, то скорей всего он будет требовать медицинского обследования, но имея в виду, что на его счету было уже несколько жертв среди врачей, реальную опасность он представлял только для доктора Айзавы. К счастью, о прошлых делах и мотивах убийцы знали только единицы, остальным же было только на пользу оставаться в неведении. — Тодороки-сан, вы можете сказать, как скоро герои и полиция смогут добраться сюда? — сглотнув пару раз, осмелился спросить медбрат. — Точно ответить не могу, — помедлил Шото, как вдруг ему в голову пришла идея. — Дайте мне минуту, — произнёс он, вытаскивая телефон из кармана и следом отходя подальше от толпы, чтобы спокойно поговорить с бывшей напарницей и лучшим другом.

***

Очако как всегда находилась в офисе агентства, разбираясь со своими рутинными делами, как вдруг специальный телефон оповестил её о вызове. Девушка тут же подняла трубку и вскоре получила информацию, которая представляла собой её худшие опасения. Не вешая трубки, администратор осмотрелась по сторонам и, увидев Момо, которая как раз выходила из лифта, окликнула её: — Креати, нам передали вызов из центральной больницы, в которой лечился Шото. Там срочно нужна помощь героев. — Что случилось? — резко изменилась в лице Яойорозу и за долю секунды оказалась рядом со стойкой ресепшн. Уравити молча передала ей трубку телефона и волнующая новость повторно передалась. — Всё ясно. Сообщите местному офису полиции, что герой Креати будет через двадцать пять минут, — ответила Яойорозу и повесила трубку. Затем она оглянулась на бледную Очако и обеспокоено спросила: — Это ведь та больница, в которой работает твой муж? — Да… — только и слетело с губ Уравити, и она невольно ссутулилась, будто на её плечи пал незримый груз, с которым не могла справиться даже причуда отмены гравитации. Они с Изуку почти не разговаривали с тех пор, как тот ушёл из дома, но сейчас эта проблема отошла далеко на задний план. Даже если бы их разрыв означал утрату всех чувств и связей, Очако не смогла бы так просто бросить близкого человека на произвол судьбы. — Не беспокойся, — попыталась ободрить подругу Яойорозу, — судя по информации, в опасности находится только главный врач и несколько подростков. Надеюсь, мои способности помогут их вызволить, поэтому мне лучше поторопиться. — Да, — повторилась Очако, нервно кивнув и поправив сбившиеся пряди волос. «Креати и другие герои точно разберутся с этим, — думала она, — к тому же это только к лучшему, что злодей наконец обнаружил себя, хоть и таким скверным образом. Видимо, предположение Инасы было верным, и убийца врачей действительно слишком болен, чтобы продолжать скрыто убивать». К сожалению, обсудить данную ситуацию было уже не с кем, так как Момо незамедлительно покинула офис, а другие товарищи-герои были заняты или вовсе отсутствовали. Но спустя короткое время опять раздался звонок, но уже на личный телефон Очако, и она с удивлением обнаружила, что звонил ей ни кто иной, как Шото. — Очако, ты слышала новость? — спросил тот, как только девушка подняла трубку. — Да… — упавшим голосом ответила она. — Нам пришёл вызов. Слава богу, Изуку в безопасности. А откуда ты об этом знаешь? — Я тоже сейчас в больнице, — отчитывался Шото, — и хотел спросить, кого послали на помощь. — Ох, вот как, ты тоже там… От нашего офиса уже выехала Момо, — сообщила Очако, оправившись от удивления, и добавила: — Скорей всего она доберётся раньше всех. «Момо? Почему?» — подумал Тодороки, невольно вспомнив давнюю трагичную историю, которую поведал ему Изуку. Однако сейчас было не до этого, к тому же раз в холл не пускали никого, кроме охраны, героев и полиции, значит, вероятность встречи Яойорозу и Бакуго была минимальной, а может…

Момо действует так опрометчиво, потому что та история на самом деле не затрагивает её?

— Шото, могу я тебя попросить? — продолжала говорить Очако, пока мужчина молча размышлял. — Мы с Изуку до сих пор в ссоре, и даже если бы я могла приехать, это было бы очень неловко для нас обоих, но я волнуюсь о нём, поэтому прошу, найди его и побудь с ним, пока всё не закончится. — Тебе не стоит просить, я и так собирался найти его, — ответил Тодороки, — так что можешь быть спокойна за него. — Спасибо, — услышал он в ответ и на этом разговор завершился. Вернувшись к кабинету Шинсо, мужчина застал ту же толпу подростков и медиков, которые как будто и не двигались с места в ожидании обнадёживающей информации. — Через двадцать минут прибудет герой Креати, — поспешил оправдать всеобщие ожидания Тодороки, — кого ещё пришлют, не могу сказать, но вероятно Вантаблэка или Неведимку, потому что их причуды лучше всего подходят для операций по освобождению заложников. Офис, в котором они работают, недалеко, так что, если у них сейчас нет никаких срочных дел, они смогут прибыть не позднее Креати. — Слава богу… — вздохнула женщина-врач, и другие присутствующие уподобились ей будто по цепной реакции. Сам Шото, напротив, был скептичен, ведь знал, какой причудой обладает убийца врачей. Надежда на то, что тот ослабил бдительность, взяв в заложники несколько человек и заперевшись в кабинете главврача, была ничтожной, поэтому неизбежно возникали опасения, что каких бы героев не выслали на помощь, злодей сможет узнать эту информацию и подготовиться к их прибытию. Пока Шото думал об этом, медики, которые окружили его, с благодарностями разошлись по кабинетам, а Киришима вместе с группой заражённых подростков направился к отделению стационара, которое подготовили специально для них по указу доктору Айзавы, отданному ранее. Таким образом, спустя пару минут Шото остался один в коридоре и уже собирался пойти искать Изуку, как вспомнил о докторе Шинсо, которого он оставил в кабинете наедине с тревожной новостью. «О Боже. Он ведь всё услышал», — подумал Тодороки, скользнув растерянным взглядом по узкому проему между стеной и дверью, который образовался вследствие того, что та была закрыта не до конца. То, что последовало дальше, когда мужчина вернулся в кабинет психотерапевта, было вполне ожидаемо, ведь муж последнего оказался лёгкой мишенью для опасного преступника, и всё же подготовиться к такому было невозможно, даже заранее представляя, какой вид ему откроется. Шинсо стоял за горчичным креслом для пациента и хватался за мягкую спинку, будто вот-вот упадёт. Мягкая оболочка на пружинистом каркасе, вдавливалась внутрь его бледными тонкими пальцами, а лицо закрывали вихрастые сиреневые пряди. — Доктор Шинсо, — нерешительно позвал Тодороки, замерев в дверях при виде этой картины. — Мой муж… — прошептал Хитоши, спустя долгую паузу. — Что мне делать? Шото сглотнул и сделал два маленьких шага по направлению к креслу. Его охватило странное чувство, будто они с Шинсо поменялись местами. Чуть ранее бывший герой сидел в этом горчичном кресле и призывал остатки мужества, чтобы признаться, наконец, в том, что сотворил с ним Бакуго, но сейчас тем, кому была необходима помощь и поддержка, оказался психоаналитик, а сам Шото, к несчастью, не умел ни подбадривать, ни утешать. — Для начала присядьте, — собравшись с духом, предложил Тодороки, но это, ожидаемо, не сработало. — Как я могу просто сидеть? — приподнял голову Хитоши и встретился с недавним пациентом отчаянным взглядом, который мгновенно лишил того последних крупиц уверенности. — Но и сделать ничего не могу… — следом прошептал доктор, сглотнув и повесив голову ещё ниже. — Если бы я только был рядом с ним, — продолжал он, — ничего подобного не произошло. — Что вы имеете в виду? — Шото не понимал, как присутствие Шинсо могло предотвратить случившееся. — Я бы использовал причуду, — без колебаний ответил Хитоши. — Она заключается в контроле над человеком: под её воздействием любой превращается в марионетку в моих руках. Я могу заставить кого угодно сделать что угодно. Но сейчас меня ведь даже близко не подпустят к кабинету мужа, — с горечью заключил мужчина. — Это не так, — внезапно заявил Шото, удивляясь себе не меньше, чем Шинсо, который резко вцепился в него взглядом, словно утопающий в соломинку. — То есть? — растерянно пробормотал он. — Я пока не могу сказать, — честно ответил Шото, — представится вам возможность или нет — зависит от злодея и героев, которые прибудут. В любом случае, нам нужно попасть в холл, чтобы встретить мою коллегу. Думаю, — нахмурился мужчина, — с ней получится договориться. — Тогда давайте пойдём в холл! — выпалил Хитоши, нетерпеливо сжав обивку на кресле. — Не торопитесь, — остановил его Шото. — Нужно подождать, пока Креати не прибудет. Без её согласия у меня нет права пройти в холл и тем более привести кого-то с собой. В ответ на это Шинсо лишь сокрушённо вздохнул и метнулся взглядом к часам, чтобы определить, сколько прошло времени. Оказалось, что совсем немного, тогда как внутренние часы из-за насыщенности и тяжести свалившихся на голову мужчины невзгод сообщали, что минул как минимум час с момента сигнализации. Как же обманчиво и жестоко было время. Оно протекало и неукоснительно быстро, и в то же время садистки медленно. Теперь всё, что оставалось Хитоши, — это терпеливо ждать прибытия бывшей коллеги Шото и надеяться, что с его любимым не случиться ничего более худшего. Тодороки какое-то время наблюдал за душевными метаниями доктора, которые отражались на его лице. Безусловно, Шото были понятны чувства, которые сейчас испытывал Шинсо. Если бы кто-то из его близких и дорогих сердцу людей оказался в опасности, даже будучи героем, он бы вряд ли сохранил объективность и здравость рассудка. Подобно Шинсо, он бы не нашёл себе места, пока не убедился, что сделал всё возможное, чтобы помочь. Кстати о близких. Убедившись, что психотерапевт более или менее смирился с необходимостью ожидания, Шото вытащил телефон и набрал Изуку. Тот поднял трубку не сразу, как будто был чем-то занят. — Да, Шото, — произнёс он в тоне, по которому можно было безошибочно судить, что другу всё уже известно. — Где ты сейчас? — приглушив голос, спросил Тодороки. — Я в холле больницы. — Что? Почему ты там? — удивился мужчина, ведь объявление охраны было не шуткой. Проникновение в холл строго воспрещалось для всех, кроме героев и полицейских. — Я не знаю, слышал ты или нет, но доктора Айзаву взяли в заложники, — убитым голосом сообщал Изуку. — Кто-то должен исполнять его функции, но все, кто входит в совет больницы, помимо меня, сейчас заняты, поэтому они поручил заботу о больнице и коммуникацию с героями мне. Шото молча принял эту информацию и, не дожидаясь, пока Мидория задаст встречные вопросы, спросил сам: — Если так, я могу прийти к тебе с доктором Шинсо? — С доктором Шинсо? — промямлил Изуку. — Ну, даже не знаю, — добавил он уклончиво, — подожди секунду. После этого в трубке послышались переговоры. Кажется, друг просил разрешения у охранников, а в это время Шинсо, который был слишком погружён в свои переживания, чтобы обращать внимание на чужое общение, навострил уши, когда понял, что речь идёт о нём. — Надеюсь, ты понимаешь, что есть возражения, — наконец ответил Изуку. — Но, если вы оба пообещаете не мешать и быть осторожными, то всё будет в порядке. Можете прийти, — при этом, говоря «вы оба», друг явно имел в виду только Хитоши.

***

В большом и просторном холле больницы не осталось почти ни одной живой души, когда Тодороки с Шинсо вышли из лифта. По чистому кафельному полу были в суматохе разбросаны медицинские маски, перчатки и прочий мусор, а возле одного из стендов с информацией на стене был кем-то сбит на бок вазон с неким экзотическим растением. Чёрный грунт и пористые шарики рассыпались по глянцевой плитке, но поблизости не было ни одного уборщика, который мог бы позаботиться об этом. Шото шёл как в трансе по направлению к зоне ресепшн — единственному людному месту в холле. Под ногой что-то хрустнуло, и мужчина опустил взгляд, замечая под подошвой ботинка пластиковый термометр. По причине этой короткой заминки Шинсо вышел вперёд и первым встретил Изуку в окружении пары охранников. Тот вмиг стал приземистым и каким-то крошечным, будто испугался. Изуку и правда боялся. Он был онкологом и, соответственно, с пациентами у него всегда было куча времени в запасе, чтобы подготовиться к худшему. А сейчас у него не было даже пяти минут, поэтому подобрать правильные слова он просто-напросто не успел, и та фраза, что сорвалась с его губ, была абсолютно спонтанна. — Хитоши, всё будет хорошо. Помощь скоро придёт. Шинсо побледнел ещё больше, как только оказался в холле и своими глазами увидел следы того, во что он отчасти не хотел верить. Он стал очень отстранённым, а на слова Мидории так медленно кивнул, будто его шея одеревенела и не могла свободно гнуться. Изуку понадеялся, что слова поддержки не ранили мужчину, впрочем, едва ли тот вообще их расслышал. Хитоши был сам не свой и выглядел так, будто ничего на самом деле не ждал. Не ждал разъяснений или новых подробностей, не ждал даже героев и полицейских. Казалось, выйди сейчас Шота из кабинета и предстань перед ним — он бы и не поверил, что это правда. «Я хочу пойти туда, — думал Хитоши, глядя на закрытую дверь кабинета главврача за подвижными стеклянными перегородками. — Плевать, что это опасно. Я просто хочу быть рядом с ним». Однако все, что ему оставалось — это отступить со словами: «Не обращайте на меня внимания. Возможно, я слишком драматизирую, а вам сейчас только этого не хватало — возиться с истеричным мной». Первым пришёл в себя после этих слов Шото, ведь ему было не привыкать игнорировать просьбы, плачь, крики и продолжать делать свою работу. Ты не можешь угодить всем, если ты герой или врач. Волнение и скорбь лишь сбивают с толку и никак не помогают спасти жизнь. Будучи врачом, Изуку также не заставил себя долго ждать и ответил немым согласием на просьбу Хитоши, тогда как тот устроился за стойкой, в кресле для медсестёр и в который раз взглянул на часы. — Итак, — начал Шото, как только давящая скорбь Шинсо отошла на задний план, — убийца врачей ещё не выходил на связь? — Нет, — покачал головой Изуку. — Мы уже раз десять звонили на рабочий телефон доктора Айзавы, но трубку либо не поднимали, либо сразу же бросали. Шото посчитал это очень странным, ведь обычно все злодеи, которые берут заложников, стараются провернуть свои дела до прибытия полиции и героев. Дураку понятно, что от безобидных гражданских можно с лёгкостью добиться чего угодно, просто пригрозив оружием, даже если оно без патронов или вообще игрушечное. Поэтому Шото не верил, что убийца врачей сам ни с того ни с сего решил подождать, пока ситуация для него не усложниться. Скорей всего его что-то или кто-то задерживал. — А каково точное количество заложников? — спросил мужчина, не торопясь делиться своими предположениями. — Мы насчитали пятерых подростков. Если учесть доктора Айзаву, то получается шесть, — ответил ему один из охранников. — Лучше проверьте по записям с камер наблюдения, в суматохе могли кого-то упустить, — как бы вскользь посоветовал Шото, не надеясь, что его станут слушать и тем более подчиняться. Какого же было его удивление, когда охранник постарше приказал младшему проверить записи как можно скорей. Тем временем в холл вернулся Эйджиро, а с ним ещё несколько медиков с носилками и другим медицинским оборудованием. — Я подумал, что стоит заранее подготовить реанимационный набор. Мало ли что, — объяснял Изуку, — но надеюсь, что это не понадобится. — Доктор, я провёл подростков в левое крыло, их начали тестировать на менингит, — отчитался Киришима. — Хорошо, — кивнул Изуку. — Кстати, Шото, вам тоже надо принять лекарство для профилактики. С этими словами доктор метнулся к стойке, на которой был кем-то оставлен целый чемодан с антибиотиками и прочими лекарствами, немного повозился над ним, а после поставил перед Хитоши пластиковый стаканчик с тремя разными капсулами, другой протянул Шото. Последний даже не успел открыть рот, чтобы задать вопрос, как друг опередил его с ответом. Таким образом, Тодороки узнал о вспышке менингита и, наконец, все пазлы сложились в понятную и конкретную картину. Однако одного пазла всё же не хватало, но пока что никто об этом не знал. — Значит, сперва эпидемия, потом злодей. Не слишком ли много для одной больницы? — вздохнул Шото, проглотив лекарство и подняв глаза к «небу». — И не говори, — отозвался Изуку, пока из телефона, который он приложил к уху, доносились гудки. Один, другой, третий, четвёртый, и так до тех пор, пока друг не выдержал и не сбросил вызов. — Кому ты звонил? — спросил Шото, почувствовав, как от Изуку так и сквозит нетерпением и беспокойством. — Бакуго, — мрачный ответ достиг сознания словно камень дна глубокого колодца. — Он не берёт трубку, — бросил ещё один камушек Изуку, — у меня дурное предчувствие. «У меня тоже», — подумалось Шото, и с этого момента время, место, образы и голоса — всё начало растягиваться и мутнеть. Шинсо, глядящий то на дверь кабинета мужа, то на часы. Изуку, отдающий какие-то медицинские указания по телефону; Киришима, присевший на корточки, чтобы поднять несчастное растение с пола у стенда и наконец возвратившийся охранник. — Ну, что выяснил? — потребовал у него старший коллега. — Доктор, хирург, э-э, с тростью, — сбивчиво перечислял молодой человек, явно позабыв имя описываемого врача. — Где он? — в один голос спросили Тодороки и Мидория, с ужасом поняв, о ком речь. — Та…там, — проронил охранник, указав на дверь в кабинет главврача.