Лучше мозги

      У Чонгука перед глазами компьютерные экраны, в мыслях – коды программ, из желаний – заполучить ключ для взлома шифра местонахождения нужного им всем теперь объекта. У Чонгука пальцы на клавиатуре, глаза за стёклами очков бегают по строчками программ и столбцам с цифрами, у Чонгука из привязанностей – коды и программы, его с самого рождения, точнее, освобождения, учили разбирать символы и взламывать электронные системы.       Хотя нет, насчёт привязанностей, наверное, недостоверно, потому что Чонгук привязан ещё к своей команде. Она состоит из тех людей, которые вырвались из программы, существующей для всех в мире и подключённой к сознанию каждого – матрицы. Сказать, что Чонгук скучает по тому миру, значит сорвать, потому что он его никогда и не видел. Сеул, шумный и многолюдный, Южная Корея, достигнувшая небывалого прогресса, — всего это не существует уже сотню лет. Вместо городов на Земле лишь чёрные руины, электрические блоки и рассадники с людьми. Намджун говорит, что то, что людям подключают к сознанию, — пик человеческой цивилизации, время до того, как машины развились настолько, что стали эксплуатировать людей.       Намджун, кстати, с Чонгуком не согласен. Капитан их экипажа взрослее, да и видит настоящую Землю своими глазами почти каждый день. Так вот он говорит, что в матрице есть, по чему скучать. Что, несмотря на то, что по факту ты лежишь в капсуле в ожидании того, как твоё тело будет употреблено как источник энергии для машин, сознание твоё пребывает в программе, где люди живут, как сто лет назад, – по-людски, пусть и не без проблем. А по этому нельзя не скучать.       Чонгук с капитаном не спорит, но он ковырялся в программах с детства, ещё когда был заложником этого виртуально сохранённого мира лучших человеческих времён, и компьютеры стали ему привычнее людей. Чем скучать по единицам и ноликам, в реальности которых ты был уверен до того, как тебя вытащили из капсулы с плантации с людьми на корм роботам, лучше создать свои, но такие, чтобы во время идиллии в мозгу тело не сжирали те, кто изначально был создан помогать.       Так Чонгук думает, стуча пальцами по клавишам каждый день и распознавая информацию о матрице, которая может им всем помочь, среди программ, описывающих, впринципе, тот самый мир, в котором когда-то жили по-настоящему.       К Сокджину Чонгук тоже привязан, пусть он и ноет постоянно о том, что скучает по корейской национальной еде. Чонгук напоминает ему, что он никогда её не пробовал и указывает на код острого соуса на экране. Подвёл информацию к мозгу – тот передал рецепторам на языке, вот тебе и кимчи. Сокджин вздыхает согласно, но всё равно жалуется.       Чонгук поправляет очки, принимая вызов Тэхёна из матрицы. Тело этого парня находится за ним, в кресле, а сознание подключено к миру, в котором живёт большая часть населения планеты. Тэхён уходил на разведку, чтобы отыскать парня, что может быть им полезен. Пак Чимина, который почему-то начал ощущать, что мир как будто не реален. Может, параноик, может, тоже компьютерный гений, как Чонгук (его вытащили в реальный мир как раз из-за любви к программам), может, ясновидящий, фиг его знает, но Намджун хочет его найти и взять в команду, если тот окажется тем, чем надо, чтобы вместе придумать, как всех остальных людей из матрицы освободить без опасности и деактивировать роботов. Вот такой у них лидер-идеолог.       За Пак Чимином отправляют, конечно же, Тэхёна, потому что из всего экипажа он лучше всех натренирован (обучиться, залив в себя программу с навыками, ничего не стоит, а вот чтобы отработать на практике, нужно время) и больше всех времени провёл в вылазках в матрицу. Тэхёна отключили от неё, когда ему было восемнадцать, он очень хотел назад, не понимал, кому нужен серый холодный корабль, когда можно лежать в биологической капсуле и думать, что ты хорошо спишь, вкусно ешь и живёшь в тепле. А потом Тэхён вживую увидел человеческие плантации. Искусственные капсулы с людьми разных возрастов, подключёнными к матрице через кабели на затылке. И питающимися за счёт трубок со смесью из таких же людей. Тэхёна тогда как током ударило. Он застыл без никакого абсолютно выражения на лице, отрешённый, и несколько дней ни с кем не разговаривал. А потом, через несколько лет всего, стал самым опытным бойцом, натренированным на реальных задачах в нереальной программе.       Тэхён просит вернуть его. Чонгук говорит ему координаты ближайшего телефона, выстукивает на клавиатуре коды и заставляет трубку звонить. Тэхён из матрицы отвечает на звонок и открывает глаза уже на кресле у оператора за спиной. Он на Чонгука не смотрит, вздыхает, вставая и отсоединяя кабель от затылка, и выходит из зала погружения, оставляя Чонгука наедине с компьютерами, которые стали ему роднее людей, но против которых он идёт, чтобы людей спасти.

***

      — Всё правильно, Пак Чимин именно там, где его координаты нашёл Чонгук, — говорит Тэхён по возвращении с разведки, когда весь экипаж собирается в кают-компании. Чонгук сидит за компьютером, ожидаемо, периодически отвлекаясь на команду. Тэхён почему-то смотрит на него, Чонгуку не понять, хотя, наверное, раз Тэхён говорит о нём, то и смотреть тоже на него должен. — Он живёт один и постоянно ловит панические атаки из-за страха, что его мир нереален. Ладно, матрица и есть нереальная, — хмыкает Тэхён и поджимает губы.       — Значит завтра же за ним и пойдём, — выносит решение Намджун.       Лидер идёт с Пак Чимином говорить и освобождать, Тэхён – как охранник.       Мальчишка, которого они ищут, оказывается скорее с экстраординарными способностями, то есть сбоем матрицы, чем гениальным программистом. Виртуальный образ Пак Чимина, который Намджун и Тэхён видят при погружении сознания в мир века назад, — пухлогубый светловолосый паренёк, по природе открытый, но со временем и давлением нереальности происходящего замкнувшийся и тревожный.       Пока Намджун осторожно подготавливает его к переменам, сидя с ним в креслах его дома, Тэхён стоит с снаружи, и его обязанность – отслеживать программы контроля виртуального мира, которые в матрице выглядят как люди в форме и которых принято называть агентами. На случай, если они вдруг явятся, получив известие о взломе кода одного человека, Тэхёну нужно будет задерживать их как можно дольше.       За дверью всё по стандарту – рассказ чиминовых переживаний от и до, заключение о том, что таких, как он, много, предложение открыть правду. Снаружи всё спокойно – улица выглядит, почти как та, на которой жил Тэхён. Точнее, на которой он думал, что жил. Жил он в капсуле на человеческой плантации, конечно.       Тэхён все это время думает... О Чонгуке. О парне в очках и белом халате, когда тот идёт на осмотр машин на корабле. О человеке из команды, который почти всё время проводит перед экраном. И хоть нового в его образе ничего, а причин о Чонгуке думать абсолютно не возникает, Тэхён думает всё равно. Пускай оператор повёрнут почти всё время к Тэхёну спиной, ему всегда было интересно, о чём думает Чонгук, что чувствует. Ещё с самого начала, когда Тэхёна только вытащили, он очень скучал по дому, по семье, а потом увидел Чонгука. Ничего особенного, просто тот единственный из всех на корабле был постоянно спокоен и абсолютно хладнокровен. Пока весь экипаж доказывал Тэхёну, что это и есть реальный мир и что пути назад нет, Чонгук как ни в чём ни бывало считывал коды матрицы и объяснял ему принципы погружения. Потом Чонгук стал закачивать новичку навыки боевых искусств, и Тэхёна пропёрло. Он тренировался в программах для отработки до потери пульса в реальности, вызывался на все операции в матрице, и всегда рядом был Чонгук. Молчаливый и серьёзный, да, но с него начался тэхёнов мир. В прямом смысле, потому что Чонгук был первым тэхёновым потрясением после освобождения от матрицы.       Говорят, Чонгука отсоединили от ложной реальности ещё лет в семь, когда в матрице он изучил все компьютеры в доме (благо, положение у семьи было что надо) и каким-то образом докопался, что если любую деталь мира в виртуальности можно изменить, нет причин не сделать так же в реальности. В матрице, то есть, но Чонгук тогда этого не знал. Поразмыслил над программными кодами и согнул алюминиевую ложку взглядом. Это было то, чего он ожидал, но Чонгук тогда очень перепугался. В этот момент его сигнал отследил Намджун, определил местоположение в реальности и отключил, забрал с человеческой грядки для роботов, и Чонгук остался в экипаже. Он гений, всегда им был, Тэхён сам убедился, а Сокджин говорит, что после прибытия в реальный мир у Чонгука даже не было отрицания. Он принял всё, как есть, и сказал, что догадывался.       Тэхён в него... Втрескался по уши, по самое не хочу, что делать с этим, не знает, про чонгуковы мысли – тем более. Он не успел заметить, как это произошло, но теперь его неумолимо тянет к оператору корабля, узнать, узнать больше, раскрыть, понять, осознать причины собственной влюблённости, в конце концов. Но Чонгук смотрит в экран почти постоянно, даже отправляет и вытаскивает Тэхёна из матрицы на автомате. При этом всём Чонгук не машина, отнюдь нет, у него хорошее чувство юмора, он неплохо готовит из тех продуктов, какие вообще остались на Земле. С Чонгуком всегда интересно поговорить и посмеяться, но он компьютеры любит всей душой, и чтобы заставить его вернуться к людям, нужно постараться. У Тэхёна получилось всего несколько раз, и то когда он только прибыл на борт, потому что был еще неопытным и нуждался в постоянных объяснениях.       Чонгук сейчас... Почти с Тэхёном не разговаривает, по делу если только, а тот начинает немного плавиться и без него сходить с ума. Тэхён и сейчас, проверяя окрестности на наличие любых посторонних объектов, думает о Чонгуке и о том, как тот следит за его передвижениями через строки программ. Хорошо, что Чонгук не может считывать мысли, как компьютерные коды, потому что Тэхён понятия не имеет, как он отреагирует на тэхёновы к нему чувства, и сказать прямо тоже боится. А не прямо не получается, потому что Чонгук и так молчаливый немного, а ещё влюблённый в компьютеры и слегка оторванный от мира эмоций.       Намджун выходит из чиминового воображаемого дома, за ним и сам парнишка, потрясённый настолько, что Тэхёну его жаль. Но на лице Пак Чимина ещё и облегчение, видимо, оттого, что не оказался сумасшедшим. Он волнуется безумно, смотрит на Тэхёна. Тот кивает ему, стараясь выглядеть дружелюбно, и вздыхает. А потом Чимин исчезает. Значит, сейчас он приходит в себя на Земле, подключённый трубками по всему телу к питательной смеси из останков людей. Может быть, даже с ужасом осматривается, видит вокруг себя ряды капсул со спящими людьми, думающими, что ходят по Сеулу, а потом его забирают на корабль.       Намджун кивает Тэхёну, и они заходят в чиминов дом. Телефон уже звонит – это Чонгук из реальности хочет связаться с их сознанием в матрице. Намджун отвечает первый и растворяется в воздухе, что значит, открывает глаза на кресле в зале погружения. Тэхён подходит следом, здоровается с Чонгуком.       — Как Чимин? — интересуется у оператора.       — Забрали. Сокджин сейчас фигарит по полной: отмывает, с мышцами там чё-то, — дружелюбно, но не фильтруя речь, как всегда, отвечает Чонгук, но его слов, как всегда, чрезвычайно мало для Тэхёна.       — Не теряете времени, как я погляжу, — улыбается Тэхён, проводя ладонью в чёрной кожаной перчатке по фиолетовым волосам.       — Вылазь, посмотришь, — отвечает Чонгук и переносит его сознание в реальность.       Тэхён открывает глаза на кресле позади Чонгука, поднимается, извлекая кабель из затылка, приветственно машет оператору. Тот кивает, и Тэхён с любопытством смотрит в соседний зал, где над телом на белом столе стоит Сокджин. Чонгук, на удивление, соглашается пойти к биологу вместе, и лежащего с капельницами и электродами на ещё бледной коже Пак Чимина они рассматривают вдвоём. Он почти такой же, каким Тэхён видел его в матрице, только лысый, потому что в капсулах у людей растительность на теле отсутствует, и очень бледный и слабый, как и все только освобождённые, потому его тело ещё ни разу в жизни не работало. Парень без сознания набирается сил, Сокджин фиксирует показания приборов, пока Тэхён рассказывает Чонгуку о жизни Чимина в матрице. Тот не спрашивал, вообще, но Тэхёну неимоверно сильно хочется поддерживать с ним диалог, а Чонгук не против, как выясняется.       — Я не засёк ни одного агента вблизи, это фигня какая-то, если Чимин проявлял такую активность по пониманию сути программы. Они могли выследить его, нет?       — Нет? — Тэхён разводит руками. — Он не пытался матрицу изменить, как ты, он вообще думал, что помешанный.       — Откуда ты знаешь, — поворачивает к нему голову Чонгук, — что я пытался перепрограммировать матрицу. Я же не рассказывал тебе.       — Джин рассказал, — Сокджин на этом моменте отрывается от Чимина и машет рукой. — А ты почему мне не говорил?       — А нафига тебе это? — Чонгук смысла не видит.       — Ну для начала, мы в одной команде, — поднимает брови Тэхён. — А потом, мне интересно знать о тебе, — он не хотел, чтобы это прозвучало двусмысленно, но кажется, это то, что случилось.

***

      Мальчишка Пак Чимин приходит в себя быстро и так же быстро восстанавливается. Он оказывается весёлым, смешливым, ещё – до безмерного восхищённым всем происходящим. Тэхён его может понять, наверное, хорошо ведь осознавать, что ты не сошёл с ума, а перед тобой – абсолютно новый, фантастический мир. Хоть и уродливый в жестокости машин и далеко не шикарных условиях для жизни на планете.       Чимин немного расстраивается, что он лысый, но постепенно его светлая шевелюра начинает покрывать голову. Он с удивлением рассматривает всё, восхищается каждой вещью, что узнаёт, и много смеётся. Он ещё молод, даже мал, ему от силы шестнадцать лет, и настоящую опасность он хоть и понимает, но не осознаёт, пока не столкнувшись. Он с детским восторгом разглядывает свой ранишний мир в кодах на компьютере Чонгука, с несмышлёной радостью и рвением впитывает в себя боевые искусства. Он на корабле самый младший, и Чонгук с Тэхёном, как больше всех участвующие в операциях с практической стороны, автоматически становятся его наставниками, но для Чимина – большими крутыми хёнами, на которых он глядит с восхищённой улыбкой и за которыми тянется.       Чонгук с Тэхёном очень много времени проводят с Чимином и, как следствие, друг с другом. Пока в мозг Чимина Чонгук загружает навыки джиу-джитсу, парнишка, подключённый к кабелю, даже в реальности улыбается с восторгом. Потом его в программе для отработки начинает тренировать Намджун. Сокджин в это время заботится о физиологических показателях обоих, а Тэхён с Чонгуком наблюдают за дракой. Вначале Тэхён пристраивается у Чонгука за плечом и считывает программные коды вместе с ним, а потом Чонгук замечает.       — На, садись, — пододвигает стул и разворачивает экран, — есть на что глянуть.       — Я не так хорош в этом, — Тэхён имеет ввиду считывание информации в виде программ. Он неловко чешет в затылке. — Мне лучше стоять, я так концетрируюсь.       Чонгук смеётся и хлопает его по лбу. Тэхён не ожидает такого и садится на стул рядом.       Чонгук выводит картинку на дополнительный экран:       — Раньше надо было сказать, мне-то вообще пофиг, в каком виде смотреть.       Тэхён кивает и пододвигается к экрану. На нём Намджун, величественно спокойный, и Чимин, бесконечно восхищённый навыками, программой, всем, чем только можно. Они оба в простых халатах на манер восточной одежды, Чимин пробует приёмы и стойки, все и сразу, Намджун стоит, скрестив руки на груди, и ждёт, пока тот перебесится. Тэхён издаёт смешок, Чонгук понимающие кивает. Со спины к ним подходит Сокджин, Чонгук пододвигает ему ещё один стул, и они наблюдают за дракой, если так можно назвать мельтешение с одной стороны и почти полную неподвижность с другой, втроём, придвинувшись к столу.       — Как насчёт подраться? — наконец звучит голос Намджуна.       — А я что делаю? — восхищённым волчком носится вокруг него Чимин, наконец вспоминая, что нужно наносить удары.       — Где мой попкорн? — недовольно выдаёт Чонгук и забрасывает ногу на ногу.       Прежде чем Чимин начинает, наконец, атаковать проходит неделя. Всё это время он лихорадочно требует ещё навыков, но ему бы вначале разобраться с одним, и Чонгук, остужая его пыл путём привлечения в новую сферу, предлагает:       — Давай я тебе лучше про программы в матрице расскажу.       Приманка работает: Чимин вопит «да!», с горящими глазами слушает про устройство виртуального мира. Тэхён тоже не против побыть рядом с Чонгуком.       — Вся система базируется на куче программ, в матрице выглядящих, как люди. Есть чувак в комбинезоне, например, какой-нибудь, как будто просто чувак, а он управляет водоснабжением, его жена – голубями на улицах, и так далее. Самые прикольные из них – агенты, они такие, в костюмах, для контроля и отслеживания людей, сбоев, непорядков всяких. И тех, кто погружается в матрицу намеренно. Как Тэхён, например.       — Почему они меня не отследили? — задаёт волнующий вопрос Чимин.       — Не успели, походу, — отвечает Чонгук. — Или не заморачивались: ну полетел с катушек пацан, и что?       Чимин подавленно замолкает, а Тэхён думает, что Чонгуку иногда надо бы быть осторожнее со словами.       — Да не слетел никто с катушек, — успокаивает он, — ты нормальный, даже более чем, раз сумел почувствовать подвох. Хотя это больше микросбой программы, но никто не знает наверняка.       — А почему не продолжить жить всем в матрице? — вдруг выдаёт парнишка. Тэхён аж пугается, Чонгук спокойно слушает дальше. — Воображаемые условия куда лучше настоящих, а при смерти тебя просто пошлют на топливо, а ты будешь думать, что похоронят, вот и всё. Почему надо вылезать и что-то менять?       — Никто не будет ждать твоей старости, больше всего энергии вырабатывают молодые и здоровые тела, — хмурится Тэхён. — Тебя съедят, когда созреешь, по сути.       — Ну и потому что когда-нибудь они найдут новый источник, и хана. — разводит руками Чонгук. — А что? Скучаешь?       — Нет, — отвечает просто Чимин. — Если скучать, то только по людям, а у меня никого там не было.       Тэхён вздыхает, а потом обнимает младшего члена экипажа. А после Намджун забирает его на очередную тренировку.       Глядя, как Чимин наконец устраивает атаки, пусть и безуспешные, а Намджун уже не стоит на месте, Чонгук вдруг спрашивает Тэхёна:       — А ты не скучаешь по дому там, в матрице? — и смотрит прямо, отрывается от экрана. Смотрит спокойно, с интересом или даже с грустью.       А как Чонгуку объяснить, что рядом с ним Тэхён ни по чему не скучает? У него были назначенные матрицей родные, но их он, по сути, никогда не видел, и у него нет причин за них беспокоиться. Тэхёну самому пути назад нет, он бы и не пошёл, даже если бы был. Потому что один раз увидев, что стало с людьми и их домом, назад в идиллию уже не хочется. Тэхён бы не согласился, даже если бы ему стёрли память. Всю оставшуюся жизнь тосковал бы по чему-то. Не из этого мира.       И по Чонгуку. Тэхён к нему прикипел, вросся, уже не нуждается ни в ком так сильно, как в нём. Это не ощущается, как дикая ломка без него или бешено стучаеще сердце, это просто тэхёнова потребность – быть с Чонгуком рядом. Но не привычка, нет, к Чонгуку не привыкнуть, Чонгук для Тэхёна – что-то такое, за что, наверное, он отдаст жизнь, если понадобится. А в их мире может понадобиться.       — А ты? — Тэхён переводит стрелки.       Потому что как Чонгуку объяснишь, что с ним Тэхёну нечего жалеть и не по кому скучать?