Сила линейки

Чес ещё какое-то время успокаивал меня, так же стараясь самому придти в себя, как в дверь трейлера постучались. Мать Чеса снова где-то пропадала, так что открывать дверь пришлось парню, а я не хотел оставаться один, поэтому поплёлся за моей любовью. Открыв дверь, я увидел небесно-голубой свитер, из-под которого выглядывала белоснежна рубашка, чёрную юбку-карандаш, такие же, как у меня, голубые глаза и длинные светло-русые волосы, заплетённые в хвостик.  — Лидия? — в полнейшем недоумении спросил я.  — Здравствуй, Себастьян, — сестра посмотрела на меня, но, на удивление, её взгляд совершенно не был таким, будто один только мой вид вызывает у неё адское раздражение, а был тёплым и более мягким. А ещё, вокруг её левого глаза красовался яркий синяк, больше, чем уверен, что получила она его, не упав с лестницы.  — Что ты тут делаешь? — раздражённо выпалил я. Лидия столько времени поддерживала отца, что я просто не могу питать к ней каких-то положительных чувств. И её появление у трейлера Чеса, не смотря на этот виноватый взгляд, тем более не вызвало у меня радости. Я хотел, чтобы она ушла, чтобы мне и Чесу никто не мешал, но девушка явно не собиралась уходить в ближайшее время.  — Для начала, я хотела извиниться, — хоть выражение её лица и смягчилось, но голос был такой же холодный, как и раньше. — А ещё я устала притворяться, что отец поступает с тобой правильно, а это ему не понравилось, поэтому теперь мне негде жить, — теперь стало понятно и наличие синяка на глазу Лидии. Мы какое-то время просто молча смотрели друг на друга, после Чес попросил мою сестру подождать и закрыл дверь. Ему казалось, что она говорит искренне, но он не знал мою сестру. В этой стерве уж точно не может быть ничего хорошего и тем более искреннего. Но этого добрая душа парня принимать никак не хотела. Чес хотел дать шанс Лидии, я же был категорически против, однако бомжик не собирался сдаваться после моего одного «нет». Через какое-то недолгое время, сам не понимаю, как, Чесу удалось меня убедить впустить Лидию пожить, однако убедить меня в том, что она пришла исключительно с добрыми намерениями у него никогда бы не получилось, а он и не пытался. Я ушёл в комнату Чеса, а он впустил мою сестру. Я пепелил взглядом Лидию, пытаясь таким образом осознать её истинные намерения, она же не хотела держать со мной долгий зрительный контакт, поэтому большинство времени смотрела на пол или на свои аккуратные руки. Напряжение между нами было настолько сильное, что, кажется, можно было бы увидеть искры в воздухе. Нам явно было некомфортно находиться втроём в таком маленьком помещении. Вскоре Чес не выдержал и ушёл заваривать нам чай, хотя скорее всего просто сбежал, чтобы мы смогли поговорить наедине (Лидия явно не хотела говорить в его присутствии) и разобраться с нашими проблемами. Не знаю почему, но Чес снова принял самое здравое решение из всех возможных, потому что, вскоре после его ухода, Лидия заговорила, всё ещё продолжая избегать со мной зрительного контакта:  — Слушай, я знаю, что это выглядит странно, но я правда хочу попросить прощения, — девушка осмелилась посмотреть на меня, однако я не собирался сразу открывать свои дружеские объятья, не после того, что она делала, точнее не делала.  — Да неужели? — раздув ноздри от раздражения процедил я. — А я думал, что тебе нравится смотреть, как отец избивает меня. Хотя, тебе не просто нравилось, ты прямо наслаждалась этим.  — Себастьян! — устало выдохнула Лидия, моля меня прекратить драматизировать. Однако, я только начинал и уж точно не собирался заканчивать.  — Не смей меня так называть. Этого человека больше нет. Но тебе же всё равно. Тебе всегда было всё равно существую я или нет, здоров я или уже умер. А ведь я твой младший брат, Лидия, которого ты хотя бы на начальных этапах должна была защищать! Однако ты выбрала кланяться отцу! Спасибо, что, хотя бы, не говорила ему ещё больше меня бить!  — Мне было страшно! — прервала меня девушка. — Если ты думаешь, что отец только тебя так «любил», то ты глубоко ошибаешься. Пока не родился ты, доставалось мне и побольше, чем тебе. Но несмотря на это, я всё равно сначала пыталась брать твою вину на себя или просто защищать тебя. Но ты этого не помнишь, потому что был слишком мал, чтобы запомнить это. Эта информация повергла меня в шок. Сначала мне казалось, что это просто очередное враньё, чтобы выставить мою сестру белой и пушистой. Но она не являлась такой уж хорошей актрисой, чтобы так ярко и так по-настоящему передать боль, отразившуюся на её лице.  — Тогда… — мне стало сложно говорить, но меня мучил этот вопрос, поэтому я сглотнул, пытаясь убрать комок нервов, застрявший у меня в горле, и продолжил. — Тогда почему прекратила?  — Потому что мне надоело лежать в больницах в полумёртвом состоянии и врать всем знакомым о том, что я просто неудачно упала с лестницы, — Лидия выдохнула. — Я поняла, что, если не буду заступаться за тебя, меня больше не будут трогать, и просто адаптировалась. За что мне очень жаль. Я… Я знаю, что не заслуживаю прощения и твоё презрение вполне оправдано, но… Но я правда сожалею о том, что не помогала тебе. Не знаю почему, но я совершенно не мог больше злиться на сестру. В её словах было столько боли, да и я понимал, что на её месте поступил бы точно так же. Может быть, в будущем я пожалею о том, что всё-таки простил её, точнее сказал это и пообещал приложить все усилия, чтобы слова потом перестали быть просто звуком. Вскоре вернулся и Чес с тремя кружками чая, которые еле удерживал в своих руках:  — О чём говорили? Вопрос парня мы мастерски проигнорировали.  — Я знаю о том, что ты написал заявление, — обратилась ко мне сестра. — Ты очень смелый, раз решился на такое.  — Спасибо, — я немного нахмурился, вспомнив результат этого действия. — Он откупился.  — Я знаю, — Лидия кивнула, подтверждая свои слова. — Раньше я боялась делать что-нибудь подобное, но твой поступок подтолкнул меня к решению действовать. В общем то, поэтому я здесь, я могу помочь.  — Ты, наверное, не услышала, — подал голос Чес. — Ваш отец откупился.  — Чес прав, пока у него есть деньги, мы бессильны перед этим мудаком, — согласился с парнем я.  — Не спорю, но не тогда, когда есть связи, — сказала Лидия и стала дожидаться нашей реакции. Мы с Чесом переглянулись, будто бы телепатически обсудив этот вопрос, после мы согласились снова попробовать наказать отца за всё содеянное.

***

Уже на следующий день Лидия начала связываться с каким-то своим знакомым, заставляя меня дрожать от волнения. Меня не покидали мысли, что снова ничего не получится. Страх занял одно из первых мест в шкале моих эмоций, поэтому я просто не мог ничего делать. Все дни, пока Лидия бегала, пытаясь найти решение, я просто ходил туда-сюда по комнате, сгрызая свои ногти до мяса. Я молился всем, кому только можно, чтобы у нас получилось, однако мелкий червь сомнения продолжал прогрызать во мне дыру. Чес всё это время пытался мне помочь и поддержать меня. Он, как и раньше, веселил меня и старался отвлечь от плохих мыслей всеми возможными способами. Романтика и секс так же входили в список этих способов, да и я не был против этого. И вот в очередной раз, когда всё начало подходить к этой части утешения, в комнату ворвалась Лидия с новостью, что всё уладила.

***

С того дня прошёл месяц. Отца посадили и наконец признали, что все «слухи» о нём являются правдой. В момент, когда всё это подтвердилось, моей радости не было предела. Облегчение, которое я испытал, невозможно описать, его можно лишь испытать, хотя я бы никому не посоветовал бы пережить это чувство. Кроме этого оказалось, что Лидия умеет отлично играть на синтезаторе, поэтому в нашей группе ей были только рады. Странно, но за этот месяц мы с ней впервые правда были друг другу, как брат и сестра. И мне это нравилось. Я не знаю, что будет потом. Может быть я снова разругаюсь с Лидией, порву с Чесом, и мы разойдёмся на разные края Земли, а может быть я умру уже завтра. Мне всё равно, что будет дальше. После всего произошедшего я поклялся жить не волнениями о будущем или прошлом, а сегодняшним днём. И, пока я каждый день слышу шутки Чеса, ворчание Лидии, звуки своей гитары и музыку Twisted Sister, играющую из патефона, стоящего в комнате Чеса, я буду исполнять эту клятву, не смотря ни на что.