Бал

      Снежный бал…прекрасное событие того года. Лили Поттер была права — все только за это мероприятие. Преподаватель ЗОТИ печально улыбнулась, глядя на ученицу, которая не собиралась уходить с последнего урока. — Профессор Поттер, — подошла она, — этот… Снежный бал…что, если я не хочу на него идти? — Гермиона, наряд — не проблема! — ответила она — Нет. Мне не с кем. Ваш сын же…он слишком настойчив и высокомерен… — Есть в кого… — Будь он…проще…возможно и пошла бы с ним. А так… — Если не хочешь…можешь не идти, но…много теряешь…уверена, на балу ты сможешь повеселиться, да и не все время ведь учиться… — Нельзя же идти с кем попало! Кроме того…кто за 3 дня сможет нормально найти общий язык с кем-то? — Да…я поговорю, не волнуйся.       Гермиона кивнула и покинула кабинет. Из лаборантской вышел Гарри Поттер. — О, Мерлин! Гарри, что ты там делал? — Как мне её пригласить? — Гарри потом пояснил, — Гермиону? — Будь проще! — напоминая, что сказала Гермиона, повторила Лили — Как? — Не нужно строить из себя короля. Потом, будь смелее, добрее. Помоги, если что… — Хорошо. Я постараюсь.

***

      Гарри пошёл в гостиную Гриффиндора. Ожидаемо, Грейнджер как обычно с книгой у камина. Гарри сел рядом с ней.       Девушка, заметив Поттера, отодвинулась. Нет, она его не ненавидела, только…недолюбливала. В нем есть несколько качеств, от которых Гермиона была просто без ума, но…недостатки есть у всех, но трудно поверить, что в таком человеке, как Гарри есть склонность к хвастовству! Именно это и отталкивало. А еще — вечно не может нормально говорить с ней! И если бы хотя бы не эти недостатки — было бы идеально! — Грейн… Гер…миона — Чему обязана столь неожиданной смене обращения? — резко спросила она. Гарри уже сколько лет был в неё влюблён, но ни разу Гермиона не отвечала ему…только сейчас — А…эм… — И что это значит? На человеческий переведи, — девушка нахмурилась, от чего Гарри даже забыл, что хотел сказать — Я…эм…потом…       Гарри ушёл. Вот всегда так! Следует ему собраться с мыслями и почти признаться ей, как включается смущение и он начинает путаться в своих же мыслях!

***

      Гермиона решила уйти от неприятных мыслей тоже. Слишком странно.Да, они в школе магии, где невозможное возможно, но…психология не поддается магии! Гермиона интересовалась этим уже давно, поэтому психологически воздействовать на людей могла запросто. Но поведение Поттера не поддавалось никаким объяснениям, кроме влюбленности. Но эти мысли Гермиона откидывала в сторону — влюбленный не обижал бы человека, которым дорожит.       В библиотеке Гарри решил вновь попытаться заговорить с Гермионой, но…не выходило. Пришлось переходить к тяжёлым методам — просить маму дать им с Гермионой проект.

***

      Из-за проекта с Поттером Гермиона была расстроена. Делать проект с человеком, который и двух слов не может связать?! Поэтому она заявила сразу: — Ладно, чудо, я сделаю проект, с тебя лишь выучить твою часть текста. Надеюсь, про то, что мямлить не нужно, ты итак понял… — Может…э…по-помочь? — Отлично, продвижение… — Ч-что? — Ты стал связывать слова, но заикаешься. Это поправимо, надеюсь, к сдаче проекта успеем привести все в норму… — А…эм…помочь…тебе…можно? — Поттер, помочь нужно… — Чем? — Не мешай!       Гермиона ушла в библиотеку. Гарри за ней. Через час, половина проекта была готова. — А…Гре… Гермиона…вот. — Что — вот? — Моя часть проекта…я буду в гостиной…       Гарри ушёл, оставив стопку тетрадей Гермионе. Через полчаса, она внесла поправки в свой вариант проекта.       Но в других тетрадях тоже было много интересного. Например, 17 способов победить боггарта! Или вот — 7 случаев победы над оборотнями. Но то, что было в красно-желтой пестрой тетради её заинтересовало не меньше — 3 версии появления вампиров!       Но в тетради, которая слилась бы с тетрадями у Гермионы и ужасно отличалась от стопки тетрадей Гарри она нашла…его личный дневник! Она открыла его случайно, из него выпал листок.       «Дорогая Гермиона»       Так, это письмо…ей? Логично, что читать она может, адресовано ведь ей       «Это десятое письмо, которое я тебе не отправлю никогда»       Десятое?       «Понимаю, я трус, если не могу тебе признаться в своей любви! Не могу отправить письма…       А ведь совсем скоро Снежный бал…я хочу пригласить тебя, но я не могу набраться смелости, чтобы пригласить тебя! Вчера ты меня даже слушать не пожелала…»       Когда было это вчера? Не неделю ли назад? Не слушала она его никогда, но…       «Понимаю, что это письмо никогда не найдёт адресата, от чего ещё грустнее, но все равно. Наберусь смелости признаться на бумагу, которую никогда никому не отдам»       А что если он специально отдал ей этот дневник с письмом? Гермиона продолжила читать       «Гермиона…       Я в мечтах себе представил нашу свадьбу, наши семейные вечера, и т.д, но в реальности наши отношения не сдвинуться с одной точки никогда»       Девушка смахнула слезу. Если это десятое письмо, то как долго он лелеял надежду на взаимность? Девушка начала осознавать, что его хладнокровие и хвастливость — не только попытки влюбить в себя её саму, но и заглушить боль безответной любви…       «Гермиона…я люблю тебя. Уж в скольких неотправленных письмах это было сказано, но от первого «ты мне нравишься» эти слова лишь подтверждались.       Я надеюсь, что когда-нибудь я всё-таки признаюсь тебе.       С любовью,       Гарри»       Эти слова, как поняла Гермиона, не были лишь вежливостью…       Гарри в гостиной взял сумку и решил написать его, одиннадцатое письмо, которое не покажет никому. Но тетради в сумке не оказалось. Неужели он отдал её в стопке всех тетрадей? Главное, чтобы Гермиона не прочитала!       Не улыбнулась ему судьба. Навстречу шла Гермиона. — Спасибо. Некоторые…м…записи по Вампирологии были довольно любопытными…и…я пойму, если ты откажешься, но…может пойдём вместе на Снежный бал?       Гермиона понимала — не спросит она — не спросит никто. В том дневнике действительно были все письма Гарри и с каждой записью Гермиона осознавала — она тоже влюблялась постепенно. В этого Гарри. — А…да…конечно…       В день бала они волновались. Платье Гермиона проверяла несколько раз, причёску тоже. Кто бы рассказал ей об этом неделю назад — засмеялась бы.       Гарри волновался не меньше. Джеймс уверял сына, что все будет прекрасно, но волнение было.       Наконец, они встретились перед балом. У них у обоих промелькнула мысль: «Я влюбилась/влюбился ещё больше в него/неё!»       Зазвучала музыка. Вальс. Гермиона боялась, что в этом синем длинном платье танцевать будет ужасно неудобно, но была неправа. Танец не омрачали ни усмешки Малфоя, ни презрение Уизли.       Музыка смолкла, но Гарри и Гермиона продолжили тот же танец, который, что удивительно, прекрасно подошёл и под следующую мелодию.       Для них в зале были они одни. Мелодия завершилась вторая, третья, десятая, и только тогда они остановились. Сами того не до конца осознавая, они приблизились друг к другу, а потом, из-за чьего-то неловкого толчка, Гермиона коснулась своими губами губы Гарри. Не растерявшись, он поцеловал ее. — Я люблю тебя, — прошептали они одновременно.