Ландышевый цвет

"Вынь из груди моё сердце и брось Самой голодной собаке" Анна Ахматова, 1924 год

Сеанс психологической разгрузки проходил как обычно. Когда клиенты разошлись, он остался сидеть за столом - автор оригинальной методики, психолог кризисных состояний, сам слишком многое переживший и заплативший настоящую цену за право иметь этот уютный кабинет, счастливый брак и уважение окружающих. Свобода. Или иллюзия свободы? Счастливый брак - или имитация любви, где каждый живёт сам по себе - эти вопросы пугали его, и он привычно ушёл в состояние медитации и внутреннего комфорта. До конца рабочего дня оставалось минут 20. Его душа качалась на волнах великого Ничто. Никакой эмоциональной нагрузки. Но нагрузка всё - таки была. Его сердце болело о каждом несчастном существе - особенно о тех, кто был способен на самую бескорыстную любовь, о бессловесных и безобидных тварях, абсолютно бесправных на нашей планете. Он достал смартфон, привычно открыл страницы зоозащитников. Он устал от людей, всё время чем - то связующих, и приучил себя разъединяться с ними и их проблемами за пределами сеанса. Это время принадлежало только ему. И великому Ничто. Последователь Лао Цзы, он никогда не задумывался о том, что фактически предал родную религию. Как и большинство людей, чаще всего он задумывался о себе самом. Ощущение холода и боли пришло неожиданно. И ещё очень явное ощущение постороннего присутствия. Он поднял глаза. И увидел её. Женщину, открывшую ему свою душу. Готовую ради него на всё, ту, вместе с которой ему было хорошо. И радостно, она всегда так легко делилась радостью, источник которой находила в природе, в воздухе и воде, в солнечном свете, в премудрости Божества - и в нём самом, самом удивительном, на её взгляд, создании Всевышнего. Жалевшую его и никогда до конца не высказывающую своих проблем, пытавшуюся превратить их сеансы в радостные встречи и в конце концов полюбившую его отчаянною и последнею любовью. Вернее, это была уже не она, лишь её энергетическая оболочка. Прирождённый медиум и мистик, он сразу понял, что произошло. - Возьми, - она улыбнулась и вынула своё сердце из грудной клетки, - отдай своим голодным собакам. Он не помнил, как очутился посреди занесённого снегом леса. Сосны и дубы были покрыты тяжёлым кружевом сугробов - удивительный парадокс, соединение воздушной тяжести и холода, неумолимого, пронзающего насквозь. Она любила сосны. Ощущение её присутствия не проходило. Он понял - необходим контакт.