Грейнджер–Хуенджер

Золотые кубки и тарелки мерцали в свете тысячи свечей, плавающих в воздухе над приборами. Еда опрокидывалась с тарелок прямо на головы ученикам, а кубки, заметив эту оплошность, проливали тыквенный сок, чтобы хоть как-то очистить бедных детей от грязи. За четырьмя длинными столами факультетов расселись испачканные ученики, оживленно переговариваясь; на возвышении, по одну сторону пятого стола, лицом к ученикам, сидели не менее чистые преподаватели. — Гарри, у тебя появились какие-нибудь идеи насчёт новой стратегии? — набив рот беконом, начал Рон. — Сам знаешь, что скоро ждёт команду Хогвартса. В прошлом году наша гриффиндорская команда была не в лучшей форме. Да и несколько лучших игроков с других факультетов окончили обучение в прошлом году. Школе как никогда нужны лучшие из лучших, чтобы размазать соперников в пух и прах, — сказал он, морщась от пересоленного бекона. — Да, Рон, я изучил все уловки других команд, и возможно, что знаю как воспользоваться их превосходством против же них самих. И у меня уже появились мысли, кого взять в команду, только вот... — Гарри не знал, как преподнести эту новость Рону, но вдруг его спасла Гермиона, перебив его. — Ну вот, блять, опять, — заныла Гермиона. — Вы только и делаете, что говорите о квиддиче когда мы хаваем, когда гуляем, даже в перерывах между занятиями вы не затыкаетесь. Разве больше нет тем для разговора? У вас вся жизнь сплошной квиддич? Вот вы готовились к сегодняшнему занятию по ЗОТИ, или хотя бы к одному из уроков? — нахмурилась девушка. — Ну мы, это самое… — было начали оправдываться ребята, но Гермиона не дала им продолжить. — Так я и думала. Вы не станете хорошими мракоборцами с таким отношением к учёбе. Вы и дня не продержитесь обучаясь в Министерстве, вас просто напросто пошлют на хрен. Хотя мне кажется вы и Ж.А.Б.А. не сдадите! — выпалила она на одном дыхании. — И ХВАТИТ ЖРАТЬ, РОН, СКОЛЬКО МОЖНО??? — с отчаянием прикрикнула Гермиона и нанесла несколько не особо тяжких ударов учебником по Рону. Собрав в спешке свои вещи и не доев свой завтрак, Гермиона направилась к выходу из Большого Зала. Те кто сидели достаточно близко к троице, были явно удивлены поведением девушки, чего не скажешь о Гарри с Роном, они были просто в ужасе. Ребята очень хорошо знали Гермиону, а особенно то, на что она способна, когда в гневе. — Что это с ней? — опешил Рон, поглаживая плечо. — Да черт её разберёт, надо догнать её, — ответил Гарри, выходя из-за стола. — Но я же кушаю, — промямлил с набитым ртом Рон, но увидев злобный и в тоже время вопросительный взгляд Гарри, начал собираться. Проходя мимо столов они заметили Малфоя, который рассказывал окружавшим его слизеринцам какую-то забавную историю. Встретившись глазами, Малфой подмигнул Поттеру и одарил его своей фирменной ухмылкой. Засмущавшись, Гарри отвёл свой взгляд на выход из зала. — Что это было? — спросил Рон. — Ты о чем? — забеспокоился Гарри. — Ну, Малфой! Он ведь… Подмигнул тебе и улыбнулся, — поморщился Рон. — Тебе показалось. Не отвлекайся, мы должны догнать Гермиону, — быстро перевёл он тему. Рон был злой и раздраженный из-за того, что ему не дали вдоволь накушаться – это было его любимым занятием. Он чувствовал голод, несмотря на то, что сожрал две яичницы с беконом и закусил десятком сосисок. Рыжий заметил перемену в жизни своих друзей. Когда он пытался завести разговор об этом с Гермионой или с Гарри, ребята всегда уходили от темы. Иногда он задумывался о том, что он никудышный друг. Он ведь прекрасно знает, что может поддержать и выслушать своих друзей. Рон был настроен серьёзно. Он расспросит обо всём, что творится с чувствами Гарри, когда тот с огоньком в глазных яблоках поглядывает на Малфоя. Но его настойчивый разговор с другом придётся отложить, так как ребята засекли взглядом всеми известную зануду и побежали к ней. Может хотя бы он узнает, что беспокоит Гермиону? Сидя попой на одном из подоконников, каштановая башка заметила, как к ней приближаются друзья. Гермиона не пыталась сбежать, она и так прекрасно понимала, что ей не уйти от разговора. Гарри с Роном уже подбежали к ней, они хотели было спросить, о том что с ней, в порядке ли она, но Гермиона начала разговор первой. Если она и будет оправдываться, то на своих условиях. — Гарри, Рон, извините меня, я не понимаю, что происходит со мной в последнее время. Я стала плохо спать, режим совсем сбился, может я это из-за экзаменов так волнуюсь, хотя таких срывов со мной ещё не происходило... Я не хотела вас обидеть, я не должна была так с вами разговаривать. Вы умные и способные, у вас всё получится, я в вас верю, — очистив душу, Гермиона слезла с подоконника. — И да, Рон, извини, что чуть не убила тебя, — она погладила его по больному плечу. — Спасибо, что извинилась, Гермиона. Мы не злимся. Хорошо, что ты высказалась, после этого всегда становится легче, — улыбнулся ей Рон. — Я думаю, что ты была права за завтраком. Мы с Роном только и говорим о квиддиче и совсем забываем про учебу, а нам стоило бы лучше готовиться к занятиям. А самое главное – мы забываем о нашей подруге. Ты хочешь лучшего для нас, а мы этого не ценим, — Гарри чуть скупую мужскую слезу не проронил. — У меня кстати появилась мысль, как продвинуть Г.А.В.Н.Э. в массы, без задействования эльфов. — Не понял! Опять это гав... — немного прихуел Рон. — В смысле без задействования эльфов? Как без них мы чего-нибудь добьёмся? — спросила Гермиона, с недовольством посматривая на Гарри. — Ну ты же помнишь, что произошло пару недель назад? — А что произошло пару недель назад? — Гермиона теряла терпение. — Ты довела трёх эльфов до слёз, когда настойчиво доказывала им, что они нуждаются в свободе действий и вольны заниматься тем, чем они захотят, — ответил Гарри, немного отойдя от Гермионы, ему было немного страшно. — Один из них чуть не откинул ноги, сейчас мадам Помфри занимается им. Эльф идёт на поправку. — Ладно, да, ты прав, — вздохнула Гермиона, она совсем позабыла об этом случае. — Сегодня после уроков мы с Роном проведаем его в больничном крыле и узнаём, готов ли он с тобой увидеться. — Спасибо, ребята! Мне давно стоило извиниться перед ним и другими эльфами. — Гермиона, ты можешь доверять нам. Рассказывай нам обо всём, что тебя беспокоит, мы тебе обязательно поможем и поддержим, — продолжил Гарри. — Да-да-да, а сам то не открываешься никому, очкозавр, — так чтобы никто не услышал, прошептал Рон. Гермиона любила своих друзей, они вместе прошли через огонь и воду, буквально. Девушка чувствовала их любовь и поддержку, за все эти годы они стали настоящей семьёй. Но она не была готова открыться им полностью. На самом деле она знала, что с ней происходит. Знала почему стала нервничать, раздражаться и плохо спать, всему виной была некая профессор Блэк. С первого года обучения в Хогвартсе Гермиона восхищалась женщиной, несмотря на то, что та была довольно придирчива, требовательна и строга к девушке. Гермиона хотела быть лучшей по всем предметам, хотела показать на что способны маглорожденные волшебники, чтобы впечатлить кудряшку. Но Беллатрикс была не в восторге от того, что грязно маглорождённые превосходили полукровных и даже чистокровных магов. На последнем году обучения в Хогвартсе, Гермиона начала чувствовать перемены в себе. Что же Блэк творит с ней такое? Вот ведь кудряшка ебанная, пакостит и пакостит. Девушка стала ловить себя на мысли, что она не просто восхищается Блэк, а что у неё появились чувства к профессору. Её это пугало. Это действительно было страшно. Беллатрикс же может ёбнуть и живого места на тебе не оставить. Зачем такой ведьме как Беллатрикс, неопытная студентка, так ещё и не из чистокровной семьи. — Я надеюсь, что мы поменяем аббревиатуру Г.А.В.Н.Э.? — никак не мог угомониться Рон. — Спасибо вам за понимание! — воскликнула Гермиона, улыбаясь лишь глазами. — Кто-нибудь ответит на мой вопрос? — не умолкал Рон. — Ладно ребят, пойдёмте на урок, не хватало ещё опоздать, — поторопил их Гарри. Первым сегодня стояла «Защита от Темных Искусств» или же просто ЗОТИ, как ученики называли эту дисциплину между собой. Гарри, Гермиона и проигнорированный Рон направились в соответствующий кабинет. Путь был ой какой неблизкий. Как только друзья покинули Большой Зал, они направились к волшебной винтовой лестнице, ступеньки которой появлялись только тогда, когда приходил кто-то из живых обитателей замка. Дойдя до неё, они начали спускаться вниз. — Я узнал от Дина, он же услышал от Парвати, ей сказал... — начал Рон. — Ближе к делу, Рон,— в унисон сказали Гарри с Гермионой. — Блэк сегодня не в духе. — Ну етить твою мать, почему я не удивлён? — заныл Гарри. После того как они преодолели лестницу, им пришлось сделать несколько махинаций в коридорах Башни Когтеврана: где-то спустились, где-то поднялись, где-то повернули, где-то упали на второкурсницу и сломали ей левую руку. В общем – бардак какой-то. Не замок, а сплошной лабиринт. Поговаривают, что лет так пятьдесят назад заблудился один из учеников и так и не нашёл выход из замка. — Прости Господи, как же я устала, у меня сердце скоро не сможет выдерживать такие нагрузки, ой бля… — Гермиона держалась за сердце, еле выговаривая слова. — Вот зачем этот проказник Дамблдор запретил быстрое перемещение в виде волшебного пороха? Разве он уже в молодости начал терять рассудок? — поддержал недовольство Гермионы Рон. Друзья добрели до двери, которая ведёт на просторный уличный переход между Башней Когтеврана и Астрономическим крылом. Гарри толкнул её и замер: начался сильный ливень. — Ну ёпт, — пал духом Гарри. — Как мы теперь дойдём до кабинета, не намокнув? Гермиона не могла думать о том, как попасть на урок, она думала только о том, как не умереть от сердечного приступа. Проклятые лестницы, этому замку нужны лифты. — А что если использовать «Протего»? — предложил Рон. — Оно же защищает от различных проклятий, так может и от дождя защитит? — Почему эта мысль никогда не приходила мне в голову? — прошептала Гермиона. — Да ты – гений! — воскликнул Гарри. Проговорив заклинание, две особи мужского пола и одна особь женского пола попали в Астрономическое крыло. По пути к кабинету они заметили профессора Блэк, которая в свою очередь отчитывала трёх первокурсников из Когтеврана. Направляясь в сторону профессора, ребята спорили о том, кого же через десятки минут проклянёт Блэк, при этом угарая над тем, как Гарри чуть не ёбнулся на ровном месте, а ведь он мог умереть. Увидев как Блэк отпускает первокурсников, старшекурсники почувствовали её взгляд на себе. — А можно не визжать на весь замок? — возмутилась Блэк. — Извините, профессор. — Если опоздаете на мой урок, будете неделю отрабатывать наказание с Филчем, — заявила Блэк и тут же удалилась. — Да, доебаться с ничего, как раз в её стиле, — бросил Рон. — Согласна, заебала так заебала, — начала Гермиона. — Жаль только не физически, — добавила она шепотом. — Что? — не услышав её, спросили друзья. — Заебала, что пиздец, говорю. Гермиона хотела отвлечься от мыслей о Блэк, но как тут, блять, отвлечёшься, когда та всего минуту назад почти уничтожила Гермиону своим взглядом – сексуальным взглядом. Гермиона могла бы прямо сейчас кончить, но передумала. Почему первым занятием было ЗОТИ? Почему жизнь так несправедлива к девчушке? Гарри, Рон и Гермиона зашли в кабинет, они торопливо расселись своими попами по местам, достали свои экземпляры учебников «Лицо к лицу безликим» и стали ждать профессора Блэк. Каждый из них был погружён в свои мысли. Гермиона не знала, что делать со своими чувствами к женщине. Она старалась сконцентрироваться на уроке, который начнётся с минуты на минуту, но как можно было догадаться, все её попытки были тщетны. Гарри пытался разобраться в своём влечении к хорьку. Они же столько лет друг с другом враждовали. Гарри и Гермиона – два сапога пара! Рон, ну а что с ним, он просто ничего не понимал. Услышав стук каблуков и звук закрывающейся двери, ученики быстро ринулись к своим местам. Один из слизеринцев впопыхах зацепился об ножку стола и подвернул ногу, он хотел было отпроситься в Больничное крыло, но вспомнил об одном из правил профессора Беллатрикс Блэк, которое висело на стене слева от него.

Если вы чувствуете себя плохо, но из вас не течет кровь, значит вы полностью здоровы!

— Утро доброе, — Беллатрикс так хотелось добавить слово «блять», но ей нельзя было его произносить, потому что Минервочка могла за это сильно наругать. — Хотя для кого как, я только зашла, а вы уже меня раздражаете и злите, — вот так Блэк приветствует своих учеников. — Мистер Забини, я разве сказала, что-то смешное? Минус 5 очков Слизерину. Все в классе насторожились, Блэк дала им ясно понять, что она сегодня не в духе. Настолько, что даже у «своих» очки отнимает. Причина плохого настроения заключалась в том, что ей пришлось утром встать с уютной кровати и пойти работать. Это ещё можно было стерпеть, в отличии от того, что произошло чуть позднее. За завтраком она и профессор Снейп обсуждали идеи нового смертоносного заклинания: смесь «Круциатуса» и «Обливиэйт». Как вдруг на голову Северуса что-то упало: это была яичница. Беллатрикс издавала звуки тормозящей машины, пока на неё не пролился тыквенный сок. Проклиная всех и вся, а в первую очередь Дамблдора, который запретил быстрое перемещение, она направилась в свою комнату, чтобы переодеться, в придачу попав под ливень. Зато помылась. Кто-нибудь мог бы так пошутить, только это была бы последняя шутка в его жизни. — Я надеюсь, вы все как следует подготовились к занятию. Сегодня разберём подробно одно из непростительных заклятий – круциатус, к сожалению только в теории. Я уже десять лет пытаюсь добиться разрешения практиковать заклятие на учениках, но мне почему-то отказывают, а зря! Некоторые из вас этого заслуживают, мистер Забини, — начала повышать голос Блэк. — Ещё одно слово и вылетите из моего кабинета! — рявкнула она, направляясь к своему столу. Беллатрикс уселась на стул и положила ноги на стол, оглядев класс, она заметила поднятую руку одного из учеников. — Да, мистер Финниган? — А вы будете демонстрировать заклятие на существах, как это было на четвёртом курсе? — явно не ожидая от себя такой храбрости, воскликнул Симус. — Мне даже это запретили, — надулась Беллатрикс. — Видите ли, я могла кого-то травмировать. Дамблдору и Министерству это не понравилось и меня лишили одной из немногих радостей в жизни, — задумалась Блэк. — Ну ладно, не будем о грустном, будем довольствоваться тем, что есть. Для начала кто может рассказать, что такое круциатус? Больше половины учеников подняли руки, желая ответить. Руки Гермионы среди них не было. Ей не раз говорили, что она «всезнайка» или «выскочка». Она решила, что будет отвечать на вопросы только тогда, когда её саму спросят или же когда поймёт, что никто не в силах ответить. Это было очень обидно, особенно когда любимая преподавательница даже не замечала её на уроках. Несмотря на то что она маглорожденная, она стала «самой яркой ведьмой своего времени», этот факт признавали все учителя – все кроме Беллатрикс. Осматривая своих учеников, Беллатрикс, остановила недолгий взгляд на Грейнджер, она давно заметила перемену поведения девушки на её занятиях. До начала седьмого курса они с ней устраивали споры как в классе, так и за его пределами. Они почти постоянно ссорились, в первую очередь из-за пустяков, что всегда приводило к наказаниям, а сейчас девушка будто избегала её. Грейнджер была единственной, кто мог противостоять ей. Столько ярости и столько страсти Беллатрикс замечала в девушке. Совсем недавно Беллатрикс смогла признаться самой себе, что впечатлена Грейнджер, её умом, её умением постоять за себя. Так же она не могла отрицать того, что с годами Гермиона превратилась из «книжного червя» в очень привлекательного и очаровательного «книжного червя». Она часто представляла, то как зажимает девушку в тёмном углу библиотеки, и как они изучают тела друг друга. Только Беллатрикс хотела дать шанс ответить девушке, как вдруг она решила перевести свой взгляд на парня, который сидел рядом с Гермионой. — Мистер Долгопупс, я вас внимательно слушаю, — без энтузиазма кивнула Блэк. — Круциатус – одно из трёх непростительных заклятий. Применение его к человеку карается заключением в Азкабан. Круциатус – заклинание боли, ужасной, нестерпимой боли, — почувствовав волнение, Невилл задрожал, но продолжал отвечать. — Но для того, чтобы заклинание работало в полную силу, недостаточно просто направить волшебную палочку на жертву и произнести «Круцио», нужно ещё и наслаждаться болью жертвы. — Очень хорошо, прошу садитесь. А сейчас пройдёмся по уровням. Кто желает рассказать поподробнее о каждом? Мисс Паркинсон, отвечайте, — направляясь к стеллажу с книгами, проговорила Беллатрикс. — Первый уровень – «Симпла», — начала Панси. — Волшебнику очень больно, он кричит, если на него не наложено заклинание «Силенцио». Выдерживать молча подобное волшебник не в состоянии, он падает от боли. После того как рука с палочкой, приносящая ему страдания, отрывается от лба, боль спадает. После этого потерпевший ещё пять минут испытывает болезненную слабость, не может колдовать или бегать. Некоторые переносят это заклинание иначе, могут оторвать от себя руку противника или же терпеть боль без крика, — отвечала Паркинсон, получая кивки от профессора. Пока проходил опрос домашнего задания, Рон очень сильно волновался. Вдруг он чего-то не знает или не сможет достойно ответить на поставленный вопрос. Через какое-то время он замечает муху летающую по классу. Его раздражал этот жужжащий звук, который она издавала, но он всё равно не мог отвести от неё взгляда, наблюдая как та перемещается туда-сюда. С непередаваемой грацией существо проделывало воздушные сальто, чему можно было позавидовать. На какое-то время Рон почувствовал миндальную связь с мухой. Бзз. После бесконечных метаний, муха врезается в скелет гебридского черного дракона – в своего давнего родственника и падает рядом с партой Рона. Парень не мог понять, жива она или нет. Поразмыслив, он решает помочь ей. Рон достал свою палочку, только он решил произнести заклинание, как на бедное существо случайно наступает профессор Блэк, пока та обходила кабинет, слушая учеников. Рон сидел и недоумевал. Он не мог поверить, что муха погибла. Неужели он был в этом виноват? Рон погрузился в меланхолию. — Всё верно мисс Паркинсон, кто может рассказать про следующий уровень? Да? — Беллатрикс обратила внимание на другую девушку. — Второй уровень – «Максима». Жертва прилипает к руке того, кто приносит ему невыносимые страдания, и только мучитель может решить, когда эти страдания прекратить. Это невыносимо больно. Молчать вы не сможете, ваши крики будут разрезать воздух с максимальной силой, если, конечно, не наложено заклинание «Силенцио», — после чего девушка замялась и продолжила. — После того, как мучитель решает прекратить пытку и отрывает карающую руку от лба жертвы, тот ещё некоторое время корчится и все ещё испытывает боль. Потом очень медленно, в течение пятнадцати минут, человек приходит в себя, но при этом колдовать и ходить в течение этого времени не может. — Спасибо, мисс Патил. Еще один уровень который вы должны знать – «Ультима». Воздействие на волшебника этого заклинания граничит с уничтожением, то есть выжиганием ваших ощущений. Эту боль невозможно вынести без совершенно безумного крика, если на вас не наложено заклинание «Силенцио», — с наслаждением начала Блэк. — Так же, как и оторваться от руки мучителя без посторонней помощи. Тринадцать круциатусов ультима, примененных на вас в течение часа, сведут вас с ума, — Блэк задумалась насколько это жестоко, после чего продолжила. — После единичного наложения круциатуса ультима, то есть, после отрыва карающей руки, вы испытываете слабость, сильнейшую головную и мышечную боль и не можете колдовать еще в течение тридцати минут, — закончила Блэк, хотя попрактиковать заклятие ей все же хочется. Во время урока всё о чем могла думать Гермиона — это о своём профессоре. Блэк была хороша и очень привлекательна в брючном костюме. Чёрная блузка была расстегнута на три пуговицы, из-за чего можно было рассмотреть ключицы ведьмы, даже то что было ниже. Пиджак подчеркивал упругую грудь, благодаря узким брюкам можно было заметить насколько хороши её два полупопия. Сложно было не заметить стройные ноги женщины, она представляя как та будет раздвигать их перед ней. От таких мыслей девушка смутилась и покраснела, ей стало очень жарко, от чего расстегнула пару пуговиц на рубашке. Каштановая башка пытается перестать думать о своих сексуальных утехах и побыстрее включиться в урок. — Хорошо, кто-нибудь хочет рассказать о последствиях круциатуса? — задала вопрос Блэк, обращаясь к классу. Все сидели в тишине, никто не поднимал руку. Что крайне огорчило Беллатрикс. — М-да, лес рук. Неужели никто не знает? — уже начала раздражаться профессор, задумываясь когда же её девочка поднимет руку. Разумеется Гермиона знала ответ, но не знала стоит ли ей отвечать. Она оглянула класс и решила, что никто не отваживается отвечать, подняла руку. Блэк увидела поднятую руку Гермионы, она заметила, как у девушки была расстегнута рубашка и как небрежно свисал её галстук. От такого зрелища у Беллатрикс разыгралось воображение: она представляла как притягивает за галстук к себе девчонку, как начинает расстегивать её рубашку… Очнувшись, Беллатрикс возвращается к уроку, ей хочется ещё немного подразнить Грейнджер. — Я разочарована, не знать последствия заклятия, его предназначения, — вздохнула Блэк. — Можно, профессор? — начала Гермиона, — После применения чар круциатус, у жертвы на висках остаются точки – следы, которые становятся видны под чарой «Апарециум». Разовое применение круциатуса симпла таких следов не оставляет. Множественное применение круциатуса симпла, а так же даже единичное применение круциатуса максима или ультима всегда оставляет следы на висках, образовывая столько точек, сколько раз чара круциатус была применена, — четко ответила Гермиона. — Вы выступили без разрешения, мисс Грейнджер, вы не можете сдерживать себя? Минус 10 очков Гриффиндору за то, что мисс Грейнджер неисправимая всезнайка! — рявкнула Блэк. Несмотря на то, что Беллатрикс где-то в глубине души гордилась ею, и то как сильно её привлекала девушка, подобные выходки от всезнаек и зубрил она ненавидела. — Знаете куда можете засунуть свои очки? — не сдержавшись, выпалила Гермиона. — Я эту школу на себе тащу, уже заебалась, блять, с этим маховиком туда сюда скачу, на год постарела, ёбана мать, — возразила Грейнджер, смотря профессору прямо в глаза. Нихуя заявляет Очень внезапно и непредсказуемо повела себя Гермиона. Ученики начали тихо посмеиваться и пытаться сделать невозмутимое лицо, чтобы Беллатрикс не дала им пиздюлей. Каждый друг с другом обсуждал внезапный словесный понос, который вырвался изо рта Гермионы. Не теряя времени, Панси разъёбывала по фактам Драко, о том что у него скоро появится ещё одна мамочка в лице самой Панси, она ведь не виновата в том, что Нарцисса настолько горяча. Обычно никто не мог позволить себе таких вольностей на уроках ЗОТИ, особенно в дни, когда у Блэк плохое настроение. Но сегодня у всех всё шло наперекосяк. Беллатрикс же не была в шоке от выходки Грейнджер, она была просто в АХУЕ. Она даже не могла представить, на что оказывается, способен гриффиндорский львёнок. Как одна из самых злых, требовательных и строгих преподавателей, она должна была поставить девчонку на место. — Мисс Грейнджер, — довольно спокойно начала Блэк, что было несвойственно для женщины. — Вы осмелились... — Хуенджер, в рот ебала! — перебила её Гермиона. От этой фразы в классе воцарилась гробовая тишина, был слышен лишь звук постукивания каблуков направляющихся к ученице. — Грейнджер, — повысив голос, начала Блэк. — Как вы смеете так выражаться в моём классе? Как вы посмели меня перебить? — перешла на крик женщина. — Откуда столько храбрости или же будет правильнее выразиться – глупости? Я удивлена, что наша рассудительная всезнайка смогла так опозориться. Вам надо научиться держать язык за зубами, Грейнджер, — съязвила Блэк, подойдя к своей ученице. — Мой язык и не на такое способен, почему же я должна сдерживать себя? — без капли совести и стеснения заявила Гермиона. Непристойный комментарии донёсся до ушей Беллатрикс, она почувствовала сильное возбуждение. Раздевая взглядом гриффиндорку, она представляла, какие же Грейнджер сможет продемонстрировать языковые навыки. Девушка же не чувствует ни стыда, ни совести, смотря своему профессору прямо в глаза, показывая всю свою уверенность и стойкость. Ей плевать на окружение одноклассников, её возбуждение только растёт. Беллатрикс первая отводит взгляд, и развернувшись, подходит к своему столу. — К огромному сожалению я не имею права наносить физическую боль ученикам, просто потому что я считаю это нужным, единственные увечия, которые я могу нанести – это увечия во время дуэли, — вертя палочку в руке начала Беллатрикс. — А жаль, если бы мы сейчас были наедине и не будь я преподавателем, я бы дала вам по губам, чтобы вы усвоили урок, и чтобы впредь такого хамского поведения не наблюдалось. Ученики пристально наблюдали за спором, не издавая ни звука. Многие могли сейчас расслабиться и подумать о своём. Гарри прикидывал все шансы, чтобы выйти из кабинета живыми. Панси ловила себя на мысли, что тёти Драко не менее привлекательны его матери. Рон не мог перестать думать о мухе. Он размышлял о том, что стоит ли ему кому-то рассказывать, что из-за него погибло живое существо. Учитывая вспыльчивый характер у Беллатрикс и странное поведение Гермионы, сегодняшняя потасовка могла очень плачевно закончиться даже для последующих классов у которых сегодня будут занятия по ЗОТИ. Но Гермиону это не волновало, она решила уйти в отрыв. — По каким именно губам, профессор Блэк? — с ухмылкой на лице добавила девушка. Прошло всего три секунды и ответ профессора не заставил себя ждать. — Если насчёт три все кроме Грейнджер не покинут этот кабинет, то каждый из вас познает всю боль от круциатуса! — рявкнула Блэк. — Один... Два... — все ученики переглядывались между собой не зная, что делать. — Я ПО ВАШЕМУ ШУТКИ ШУЧУ!? — перешла на крик Беллатрикс. Ученики в спешке начали собирать вещи, пытаясь как можно быстрее удалиться из кабинета. На выходе можно было услышать перешептывание учеников, они пытались как можно тише поделиться своими мыслями по поводу всего этого дерьма. Вскоре дверь закрылась, и две представительницы женского пола остались одни.